Тюрго - Ценности И Деньги с Комментарием. 0 0

КОММЕНТАРИЙ. Поразило меня здесь то, что Тюрго уже в самом первоначальном этапе анализа экономической деятельности выводит абсурдность МДБС, изобретённой Ло ( вдумайтесь в это ). Для этого ему даже не понадобилось углубляться в дальнейший анализ. А ведь это та МДБС, которой сейчас пользуется весь мир. И которую все лауреаты Нобеля без исключения наперебой защищают.

 


ТЮРГО

ЦЕННОСТИ И ДЕНЬГИ001

с КОММЕНТАРИЕМ.



Это общее выражение, сближающее все языки и дающее им всем нерушимую основу сходятся, несмотря на все различие звуков, которыми они пользуются, есть не что иное, как сами мысли, выражаемые словами; то есть это - чувственные представления предметов природы, передаваемые человеческому разуму, и те понятия, которые люди составили себе, различая разные стороны этих вещей и комбинируя их на тысячи ладов.

Эта общая основа, присущая всем языкам независимо от каких-либо условностей, дает возможность взять любой язык, любую систему, принятую для обозначения понятий, и сравнивать с нею все другие условные системы; так же можно сравнивать их с самой системой понятий, которую передал бы любой язык, на всяком другом языке, одним словом, как то происходит издревле, переводить с одной языка на другой002.

Общее выражение всех мер длины, поверхности и объема есть не что иное, как протяжение, различные измерения которого, принятые у разных народов, суть лишь произвольные подразделения, а эти последние можно равным образом сопоставлять и сводить друг к другу.

С одного языка переводят на другой, одну меру приводят к другой. Эти различные выражения обозначают две совершенно разные операции.

Языки выражают мысли при посредстве звуков, которые сами по себе чужды этим мыслям. Эти звуки в разных странах совершенно различны и, чтобы истолковать их, надо один звук заменить другим: на место звука иностранного языка поставить соответствующий звук того языка, на который переводят. Меры, напротив, измеряют протяжение протяжением же. Произволен и изменчив только выбор величины протяжения, то есть то, что условлено считают единицей, и подразделения, принятые для разных измерений. Не приходится, таким образом, прибегать к замене одного другим; мы имеем дело только со сравнением количеств и одни отношения заменяем другими отношениями.


Общее выражение, к коему приводятся монеты всех наций, есть сама ценность (valeur) всех предметов торговли, ценность, которую они помогают измерять. Так как эта ценность не может быть выражена иначе, как количеством монет, которому она соответствует, то отсюда следует, что нельзя оценивать (evaluer) одну монету иначе, как при посредстве другой монеты, подобно тому как можно истолковать звуки одного языка только при посредстве звуков других .

Монеты всех имеющих государственное устройство наций, сделанные из одного и того же материала и различающиеся между собой как измерения лишь подразделением этого материала и произвольным установлением того, что считается единицей, могут быть, с этой точки зрения, сводимы одна к другой, так же как меры, принятые у разных народов.

Мы увидим в дальнейшем, что это сведение совершается весьма удобным способом - через указание их веса и пробы.


Но этот способ оценки монет через указание веса и пробы не достаточен для понимания коммерческого языка по отношению к деньгам. Все нации Европы знают два рода монет. Кроме монет реальных, как экю, луидор, крона, гинея, которые представляют собою куски металла, отмеченные известным штемпелем и имеющие хождение под этими наименованиями, каждая создала для себя своего рода фиктивные деньги, называемые счетными; их названия и подразделения, не соответствуя ни одной из монет реальных, образуют общую шкалу, к которой приводят реальные монеты оценивая их по этой шкале тем числом частей, которому они соответствуют. Таков во Франции счетный ливр, состоящий из двадцати су, а каждый су делится на двенадцать денье. Нет ни одной монеты, которая соответствовала бы ливру; но один экю стоит трех ливров, один луидор стоит двадцать четыре ливра, и выражение ценности этих двух реальных монет в монете счетной устанавливает отношение между экю и лиудором как один к восьми.

Эти счетные монеты, являясь, как видно, простыми произвольными наименованиями, различны у разных народов и могут изменяться у одной и той же нации от эпохи к эпохе.

Англичане также имеют свой фунт стерлингов, разделенный на двадцать су, или шиллингов, подразделяющихся в свою очередь на двенадцать денье, или пенсов. Голландцы считают на флорины, подразделения которых вовсе не соответствуют подразделениям нашего ливра.

Поэтому в коммерческой географии мы должны изучать не только реальные монеты каждой нации и их оценку по весу и пробе, но также и применяемые каждой нацией счетные монеты, отношение этих счетных монет к реальным, имеющим хождение, и отношение, которое существует между счетными монетами разных наций.

Отношение счетной монеты к реальной монете каждой нации определяется путем выражения ценности реальной монеты в счетной монете той же страны: дуката во флоринах, гинеи в шиллингах и пенсах, луидоров и экю в турнских фунтах.

Что касается до соотношения, существующего между счетными монетами, принятыми у разных наций, то представление о нем легче всего складывается из отношения счетных монет каждой страны к реальным и из знания веса и пробы последних.

В самом деле, зная вес и пробу кроны в Англии и вес и пробу экю во Франции, мы знаем и отношение между кроной и французским экю; зная, сколько стоит экю в турнских пенсах, можно вычислить, сколько стоит крона в пенсах стерлинга, то становится известным и число пенсов стерлинга, равное такому же количеству пенсов турнских. Таково отношение между фунтом стерлингов и турнским фунтом.


Этот способ оценки счетных монет разных наций через сравнение с их реальными монетами, через определение веса и пробы последних не представлял бы никаких трудностей, если бы монеты были из одного металла, например из серебра, или если бы относительная ценность разных металлов, употребляемых для выделки монеты, например золота и серебра, была бы одна и та же у всех коммерческих наций, то есть если бы вес какой-нибудь доли чистого золота, например марки, равнялся бы в точности некоторому количеству гранов003 чистого серебра, и такое отношение существовало бы у всех наций. Но эта относительная ценность золота и серебра колеблется в зависимости от избытка или недостатка этих двух металлов у разных народов.

Если у какой0либо нации в тринадцать раз больше серебра, чем золота, если вследствие этого будут давать тринадцать марок серебра за одну марку золота, то у другой нации, где в четырнадцать раз больше серебра сравнительно с золотом, за одну марку золота дадут 14 марок серебра. Отсюда следует, что, желая определить ценность счетных монет двух наций, где золото и серебро не имеют одной и той же относительной ценности, при оценке, например, фунта стерлингов в турнских фунтах, при которой для сравнения взята золотая монета, не получится тот же результат, что при сравнении, где за единицу взята серебряная монета. Очевидно, что правильная оценка находится между этими двумя результатами; но, чтобы определить ее совершенно точным образом, надо было бы при решении этой задачи принять во внимание целую массу тончайших соображений. Однако международная торговля деньгами, все сделки, относящиеся к этой торговле, замена монеты бумажными представителями денег, вексельные курсы и операции банков - все это предполагает проблему решенной.


Слово монета в своем прямом, основном и первоначальном смысле, точно соответствующем латинскому moneta, означает кусок металла определенного веса и пробы с гарантией, даваемой штемпелем, поставленным правительственной властью. Дать наименование, различить штемпель, определить вес и пробу каждой монеты у разных наций, приводя ее вес к весу марки, - вот все, что надо сделать, чтобы дать ясное представление о монетах с этой первой точки зрения.

Но обычай дал этому слову монета значение более абстрактное и широкое. Металлы разделяют на части определенного веса; власть гарантирует их пробу своим штемпелем, чтобы можно было с уверенностью и удобством употреблять их в торговле, дабы они смогли служить одновременно мерою ценности и залогом, представляющим цену товарных запасов. Вернее, самая мысль так подразделить металлы, их отштемпелевать, одним словом, сделать из них монету, возникла именно потому, что эти металлы служили мерою и общим залогом всех ценностей.


Так как деньги не имеют другого употребления, кроме указанного, то такое название стали применять для обозначения этой функции; и, по правде сказать, деньги есть мера и залог ценностей, так же как все служащее мерою и залогом ценностей, следует считать деньгами; поэтому стали называть деньгами в этом распространенном смысле все, что употребляется для выполнения этой функции. В этом смысле называют деньгами кораллы Мальдивских островов004, скот считают деньгами германцев и древних обитателей Лациума005, говорят, что золото, серебро и медь - деньги народов, имеющих государственное устройство, и что эти металлы были деньгами гораздо ранее того, как додумались обозначать их вес и пробу при посредстве установленного законом штемпеля. В этом же смысле кредитным знакам, которые представляют монету, дают наименование бумажных денег. Таким же образом, наконец, пользуются словом деньги, когда употребляют его как абстрактное выражение при сравнении друг с другом всех ценностей и даже ценности реальных монет, и тогда говорят: счетные деньги, банковые деньги и т.п.

В этом значении слово деньги (monnaie) следует передать не латинским словом moneta, а словом pecunia, которому оно вполне точно соответствует.

Мы будем рассматривать деньги в этом последнем смысле, то есть как меру ценностей и как залог имуществ, стараясь проследить их внедрение в торговлю и успехи, которые сделало у людей искусство измерять ценности.


Прежде всего надлежит составить себе ясное представление о том, что подразумевается здесь под словом ценность.

Это абстрактное существительное, соответствующее глаголу ценить (valoir), латинское - valere, имеет в повседневном языке несколько значений, которые нужно различать.

Первоначальный смысл этого слова на латинском языке означал силу, здоровье; слово valere означало также чувствовать себя здоровым, и мы еще сохраняем этот первоначальный смысл слова в производных французских словах valide, invalide, convalescence. Исходя из слова valeur в значении силы, его стали употреблять для выражения воинской отваги, достоинства, которое народы в древности всегда обозначали тем же словом, каким они пользовались для выражения телесной силы.

Слово valoir приобрело во французском языке еще и другое, весьма распространенное значение, хотя и отличающееся от смысла, придаваемого этому слову и слову ценность в торговле; но такое значение тем не менее является первой основой этого слова.

Оно означает соответствующую нашим потребностям гордость (bonte) даров природы, поэтому они считаются пригодными для нашего пользования, для удовлетворения наших желаний. Говорят, что рагу ничего не стоит (vaut rien), когда оно плохо на вкус, что, с точки зрения здоровья, такая-то пища ничего не стоит, что такая-то ткань стоит большего (vaut mieux), чем другая; все эти выражения не имеют никакого отношения к торговой ценности (valeur commercable) и означают лишь то, что все эти вещи более всего пригодны для употребления, к которому они предназначены.

Прилагательные плохой, средний, хороший, отличный характеризуют различные степени этого рода ценности. Следует заметить, что существительное ценность (valeur) далеко не так часто употребляется в таком смысле, как глагол valoir - стоить. Но если этим существительным пользуются, то его понимают лишь как пригодность вещи по отношению к нашим потребностям. Хотя эта годность по отношению к нам самим, но, применяя слово ценность, мы всегда имеем в виду реальное и присущее вещи качество, благодаря которому она пригодна для нашего употребления.


В этом смысле слово ценность имело бы место у изолированного человека, находящегося вне сношений с другими людьми.

Рассмотрим, как этот человек будет обнаруживать свои свойства по отношению к одному только предмету: он будет стремиться к нему безразлично. В первом случае у него, несомненно, есть побуждение искать эту вещь: он находит ее пригодной для пользования, считает хорошей, и эту относительную годность bonte relative) c полным основанием безусловно можно назвать ценностью. Но эта ценность, без сравнения с другими ценностями, не подлежит измерению, а вещь стоящая (qui vaut) не может быть оценена.

Если тот же человек имеет возможность выбора между несколькими вещами, пригодными для употребления, он может предпочесть одну вещь другой, он может найти апельсин более приятным, чем каштаны, мех более годным для защиты от холода, чем хлопок. Он рассудит, что одна из этих вещей ценнее другой; он станет сравнивать в уме, он будет определять ценность их. В заключение он решится приобрести себе вещи, которые он предпочитает, и оставит без внимания другие.

Дикарь убил теленка и понес его в свою хижину; по дороге ему попался козленок, он убивает его и берет вместо теленка, желая съесть мясо повкуснее. Совершенно так же поступает ребенок, наполнивший сначала свои карманы каштанами и опорожняющий их, когда ему дают конфеты.

Так возникает сравнение ценностей, оценка различных предметов в суждениях дикаря и ребенка; но эти оценки не имеют ничего прочного, они меняются время от времени соответственно изменению потребностей человека. Когда дикарь голоден, он предпочтет любую дичь лучшей медвежьей шкуре, но, насытившись и почувствовав холод, он будет считать медвежью шкуру драгоценной.

Чаще всего дикарь ограничивает свои желания удовлетворением насущной потребности, и, каково бы ни было число вещей, которыми он может воспользоваться, взяв то, что ему нужно, он оставляет все прочее, как ненужное ему.


Опыт, однако, учит нашего дикаря, что между пригодными ему вещами имеются такие, которые вследствие присущих им свойств могут быть сохранены в течение некоторого времени, и он может накопить их для удовлетворения потребностей в будущем; эти вещи сохраняют свою ценность даже после того, как удовлетворены потребности момента. Он старается присвоить их, то есть положить в такое надежное место, где бы он мог их спрятать или защитить. Отсюда следует, что соображения, которыми человек руководствуется при определении этой ценности, единственно имеющей отношение к человеку с его потребностями и желаниями, усложняются вследствие этой новой точки зрения, присоединяющей предусмотрительность к первому чувству - потребности.

Когда это чувство, сначала кратковременное, приобретает постоянный характер, человек начинает сравнивать свои потребности и соразмерять свои поиски вещей не только с внезапными побуждениями, которые вызваны настоятельными потребностями, но и в соответствии со степенью необходимости и важности различных потребностей.

Что касается других соображений, под влиянием которых эта степень полезности становится более или менее настоятельной, изменяется или колеблется, то первое, что бросается в глаза, - это особые достоинства вещи или ее большая или меньшая способность удовлетворять тот род желаний, ради которого она разыскивается. Следует признать, что такой порядок рассмотрения вещей по их достоинствам подводит через вытекающую отсюда оценку к градации полезности; ибо большее удовольствие, вызываемое этими особыми достоинствами вещи при потреблении, само по себе является преимуществом, и это преимущество человек сравнивает с более настоятельной необходимостью в таких вещах, относительно которых он предпочитает изобилие превосходным достоинствам одной вещи.


Третье соображение, с которым приходится считаться человеку при приобретении вещей, удовлетворяющих его желания, есть большая или меньшая трудность их получения; ибо совершенно очевидно, что из двух одинаково полезных и равных по качеству вещей та, для получения которой ему придется употребить гораздо больше усилий, покажется ему более ценной, и он затратит более забот и усилий, чтобы ее добыть. Вот почему вода, несмотря на всю ее необходимость и множество удовольствий, которые она доставляет человеку, не рассматривается как нечто ценное в стране хорошо орошенной; человек не стремится обеспечить себе обладание ею, так как изобилие этого вещества дает возможность всегда иметь его. Но в песчаных пустынях вода имела бы беспредельную цену.

Мы еще не имеем дела с обменом, а редкость уже стала одним из элементов оценки. Следует заметить, что эта оценка, связанная с редкостью, основывается еще на особого рода полезности; ибо полезнее запасать заранее вещь, которую трудно найти; такая вещь больше разыскивается, и человек прилагает больше усилий, чтобы присвоить ее.

Можно свести к этим трем соображениям все те, которые входят в ра(?) при определении этой ценности, имеющей значение для изолированного человека; это - три элемента, которые содействуют ее образованию. Чтобы дать этой ценности подходящее наименование, мы будем называть ее valeur estimative, ценностью значения, потому что в действительности она вполне определенно показывает, какую степень значения придает человек различным предметам своих желаний.


Небесполезно006 разобраться в том, что такое степень значения, которую придает человек различным предметам своих желаний, какова природа этой оценки или единое выражение для сравнения ценностей отдельных предметов, какова счетная шкала этого сравнения, в чем ее полезность007.

Размышляя, мы заметим, что совокупность вещей, необходимых для сохранения жизни и для благополучия человека, образует, если можно так выразиться, некую сумму потребностей, которые, несмотря на всю свою широту и многообразие, все-таки весьма ограничены.

Для удовлетворения этих потребностей человек располагает еще более ограниченным количеством сил и способностей (facultes)008 . Каждый предмет его желаний стоит ему забо, утомления, трудов и по крайней мере времени.

Именно это употребление своих средств, которое он должен сделать при отыскании каждого предмета, создает компенсацию - пользование им и, так сказать, цену предмета. Человек еще одинок; природа одна снабжает его благами для удовлетворения потребностей, а он уже заключает с нею первую торговую сделку, по которой природа не дает ничего без оплаты трудом человека, употреблением его способностей и его времени.

Его капитал в этого рода ограничен узкими пределами; необходимо, чтобы с размерами сообразовалась сумма его потребностей; необходимо, чтобы в необъятной кладовой природы человек сделал выбор и разделил эту цену, которую, он может располагать разными подходящими ему предметами для своего самосохранения и своего благосостояния. А эта оценка, разве она не что иное, как отчет, который он дает самому себе о своем труде и своем времени или, выражая эти две вещи одним словом, о доле своих средств, которую он может употребить на отыскание оцениваемого предмета без пожертвования теми , которые равно или более важны?


Какое же здесь мерило ценностей? Какова будет шкала сравнения? Это, очевидно, не что иное, как сами его средства. Только общая сумма его средств образует единство этой шкалы, единственный прочный пункт, откуда он может исходить, и ценности, которые он придает предметам, являются пропорциональными частями этой шкалы. Отсюда следует, что ценность значения предмета для изолированного человека точным образом представляет долю совокупности его средств, соответствующих его желанию в отношении того или другого предмета, который он хочет использовать для удовлетворения этого желания. Можно сказать другими словами, что это есть отношение данной пропорциональной части к совокупности средств человека; это отношение можно было бы выразить дробью, которая имеет в числителе единицу , а в знаменателе число ценностей, или равных пропорциональных частей, содержащее в себе целиком все средства человека.

Мы не можем не сделать здесь одно замечание. Мы еще не видели возникновения торговли; мы еще не соединили двух людей, а уже с первых шагов нашего исследования мы натолкнулись на одну из самых глубоких истин, и самых новых, которую заключает в себе общая теория ценностей. Эта та истина, которую господин аббат Галиани высказал двадцать лет тому назад в своем трактате о монете с такой ясностью и энергией, но почти без надлежащего развития, сказав, что общей мерой всех ценностей является человек009 . Весьма вероятно, что эта же истина, которую неясно видел и автор только что появившегося труда под названием “Опыт анализа богатства и налога”010, послужила основанием для его доктрины о постоянной и единой ценности, выраженной всегда в единстве, в коем все отдельные ценности являются лишь пропорциональными частями, доктрины, представляющей собою смесь истины с ложью, вследствие чего она показалась большинству читателей весьма неясной.

Здесь в этом нашем кратком изложении не место развивать более подробно то, что действительно может показаться неясным для наших читателей. Это положение заслуживает тщательного обсуждения, соответствующего его значению, и мы не должны в данный момент подробно излагать многочисленные выводы .


Будем следовать по пути, которым мы шли до сих пор; расширим наше первое предположение. Вместо того, чтобы рассматривать изолированного человека, возьмем двух людей; пусть каждый из них имеет в своем распоряжении вещи, пригодные для него, но вещи эти различны и годятся для удовлетворения разных потребностей. Предположим, например, что на пустынный остров в северных морях причалили с разных сторон два дикаря. Один в своей лодке привез больше рыбы, чем сам он может потребить, другой привез шкур больше, чем он может употребить на то, чтобы прикрыться и разбить шатер. Тот, кто привез рыбу, испытывает холод, тот, кто привез шкуры, голодает. И тогда он попросит у владельца рыбы часть его запаса и предложит ему взамен несколько своих шкур, и другой согласится. Вот обмен, вот и торговля.

Остановимся немного на рассмотрении того, что происходит в этом обмене. Прежде всего очевидно, что тот человек, который наловил рыбу, чтобы прокормиться в течение немногих дней, по истечении которых она испортится, выбросил бы остаток. Как бесполезный; но, заметив, что эта рыба служит для получения (путем обмена) шкур, которые нужны ему, чтобы прикрыть себя, начинает придавать ей большее значение; эта избыточная рыба приобретает в его глазах ценность, которой она ранее не имела. Владелец шкур будет рассуждать так же и научится со своей стороны ценить те из них, в которых он сам не имеет надобности. Весьма вероятно, что в этом первом положении, где мы допустили, что каждый из двоих наших людей обильно снабжен вещами, которые ему принадлежат, и привык не придавать цены избытку, торг относительно условий обмена не будет особо оживленным: каждый из них предоставит взять другому всю рыбу или все шкуры, в которых он сам не нуждается. Но изменим несколько предположение: допустим, что каждый из этих двоих людей имеет интерес сберегать свой избыток, имеет основание придавать ему ценность. Предположим, что вместо рыбы один привез маис, который может очень долго сохраняться, а другой вместо шкур привез дрова и что на острове нет ни зерна, ни леса. Один из наших двоих дикарей имеет пропитание, другой - топливо на несколько месяцев. Они не могут возобновить свои запасы иначе, как возвратившись на континент, откуда, быть может, они были изгнаны страхом перед дикими зверями либо перед враждебной нацией. Они не могут этого сделать, не встречая на море почти неизбежных опасностей в бурное время года. Очевидно, что весь маис и все дрова станут очень ценными для обоих владельцев, они приобретут для них очень большую ценность; но дрова, которые один может потребить в течение месяца, будут ему вовсе бесполезны, если в тот же промежуток времени он умрет с голоду из-за недостатка маиса; а владелец маиса будет не в лучшем положении, если ему суждено умереть от холода из-за недостатка дров. Они, следовательно, вновь совершат обмен, дабы каждый из них мог иметь дрова и маис, пока время или погода позволят им отправиться морем на континент для поисков другого маиса и другого леса.

В таком положении и тот, и другой были бы, конечно, менее великодушны: каждый из них стал бы старательно взвешивать все соображения, могущие побудить его предпочесть известное количество вещей, которых нет у него, известному количеству тех, которые у него имеются; то есть, другими словами, он начнет сравнивать силу двух потребностей, двух интересов, между которыми он колеблется, а именно, интереса сохранить маис и приобрести дрова и интереса сохранить дрова и приобрести маис; одним словом, он точно установит ценность значения по отношению к себе самому. Эта ценность значения по отношению к себе самому. Эта ценность значения пропорциональна интересу, который он имеет к приобретению этих двух вещей, и сравнение двух ценностей есть, очевидно, сравнение двух интересов. Но каждый делает вычисления со своей стороны, и результаты могут быть различны: один согласен обменять три меры маиса на шесть охапок дров, другой захочет отдать свои шесть охапок дров только за девять мер маиса. Независимо от той мысленной оценки, посредством которой каждый из них сравнивает интерес сохранения с интересом приобретения, оба проникнуты также общим и не зависящим ни от какого сравнения интересом: это интерес каждого сохранить возможно большее количество своего продукта и приобрести возможно большее количество продукта другого. С этой целью каждый будет хранить втайне сделанное в своей голове сравнение двух этих интересов, двух ценностей, которые он придает этим обмениваемым вещам. Он будет выведывать, предлагая меньшее и требуя большего у владельца вещи, которую он желает. Другой держится такой же линии поведения. Они начнут торговаться об условиях обмена и, так как оба сильно заинтересованы в том, чтобы прийти к соглашению, они и придут к нему в конце концов: мало-помалу каждый из них начнет увеличивать свои предложения либо уменьшать свои требования до тех пор, пока они не условятся, наконец, дать определенное количество маиса за определенное количество дров. В тот момент, когда совершается обмен, дающий, например, четыре меры маиса за пять охапок дров предпочитает, вне сомнения, эти пять охапок четырем мерам маиса: он придает им превосходящую ценность значения; но, с другой стороны, получающий четыре меры маиса предпочитает их пяти охапкам дров. Это превосходство ценности значения011 , придаваемой покупаемой вещи приобретателем сравнительно с уступаемой , существенно для обмена, ибо оно является единственным его мотивом. Каждый остался бы при своем, если бы он не находил интереса личной выгоды в обмене, если бы по отношению к самому себе он не полагал, что получает больше, чем дает.


Но это различие в ценности значения является обоюдным и совершенно равным для обеих сторон, ибо не будь оно равным, один из двоих меньше желал бы вступить в обмен и принудил бы другого приблизиться к своей цене путем более значительного предложения. Поэтому остается всегда неоспоримо верным, что каждый дает равную ценность за равную ценность. Если дают четыре меры маиса за пять охапок дров, то дают также пять охапок дров за четыре меры маиса, и, следовательно, четыре меры маиса в этом отдельном обмене равноценны пяти охапкам дров. Оба эти предмета имеют, таким образом, равную меновую ценность (valeur echangeable).

Остановимся снова. Посмотрим, что такое в точности эта меновая ценность, равенство которой является необходимым условием свободного обмена. Мы уже не будем исходить из нашей простой гипотезы, где мы рассматриваем только двоих договаривающихся и два обмениваемых предмета. Это не вполне ценность значения, или, другими словами, интерес, который каждый из двоих придавал в отдельности обоим потребным предметам, владение которыми он сравнивал, желая определить, что он должен уступить из одного, дабы получить из другого, ибо результат этого сравнения мог быть не равен в уме обоих договаривающихся: эта первая ценность, которой мы дали наименование ценности значения, устанавливается путем производимого каждым со своей стороны сравнения двух борющихся в нем интересов. Она существует только в уме каждого из них, взятого в отдельности. Меновая ценность, напротив, принята обоими договаривающимися, которые усматривают в ней равенство и делают его условием обмена. При установлении ценности значения каждый человек, взятый в отдельности, сравнивал только два интереса: интерес к предмету, который есть у него, и к тому, которого он желает. При установлении меновой ценности мы имеем двоих человек, которые сравнивают, и четыре сравниваемых интереса. Но оба интереса каждого из двоих были равнее сравнены ими в отдельности, и сейчас оба результата сравниваются между собой или, лучше сказать, происходит торг между обоими договаривающимися, чтобы составить среднюю ценность значения, которая и является в точности меновой ценностью; ей мы и предлагаем дать наименование оценочной (appreciative) ценности, ибо она определяет цену, или условия обмена.

Из сказанного видно, что оценочная ценность - равная ценность обоих обмениваемых предметов - имеет в сущности ту же природу, как и ценность значения; она отличается от нее только тем, что представляет собою среднюю ценность значения. Выше мы видели, что для каждого из договаривающихся ценность значения полученной вещи больше отданной в обмен и что эта разница совершенно одинакова для обеих сторон; взяв половину этой разницы, чтобы отнять ее от большей ценности, и прибавив ее к меньшей, мы сделаем их равными. Мы видели, что это совершенное равенство и составляет подлинный характер оценочной ценности в обмене. Эта оценочная ценность, очевидно, не что иное, как средняя ценность значения из тех , которые придаются обоими договаривающимися каждому предмету. Мы доказали, что ценность значения предмета для изолированного человека есть не что иное, как отношение между частью средств, которую человек может посвятить отысканию этого предмета, и всей массой его средств; таким образом, оценочная ценность в обмене между двумя людьми представляет собою отношение между суммой частей их обоюдных средств, которую они предназначают для отыскания каждого из обмениваемых предметов, и суммой средств обоих этих людей.


Здесь кстати заметим, что возникновение обмена между двумя этими людьми увеличивает богатство и того и другого, то есть дает им с теми же средствами большее количество наслаждений. Я предполагаю в примере с нашими дикарями, что места, где произрастает маис, и места, где - лес, отдалены друг от друга. Один дикарь принужден был сам совершить два путешествия, чтобы иметь у себя запас маиса и запас дров; он потерял бы, следовательно. В плавании много времени и сил. Если, напротив, их будет двое, то один займется рубкой леса, другой - добыванием маиса, используя время и труд, которые они должны были бы затратить на второе путешествие. Общая сумма собранного маиса и дров будет большей, а следовательно, и доля каждого .

Возвратимся назад. Из нашего определения оценочной ценности следует, что она не является отношением между двумя обмениваемыми вещами или между ценою и продаваемой вещью, как некоторые склонны думать. Это выражение было бы совершенно неверным при сравнении двух ценностей, двух оснований обмена. Имеется отношение равенства, и это отношение равенства предполагает две вещи уже равными. А эти две равные вещи отнюдь не являются двумя обмениваемыми вещами, но именно ценностями обмениваемых вещей. Не следует поэтому смешивать ценности, которые находятся в отношении равенства, с этим отношением равенства, которое предполагает две сравнимые ценности.

Конечно, есть смысл , что ценности находятся в отношении, и мы выяснили это выше, стараясь глубже проникнуть в природу ценности значения; мы даже сказали, что это отношение, как и всякое отношение, можно было бы выразить дробью. Именно равенство этих двух дробей и составляет существенное условие обмена, равенство, которое получается путем установления оценочной ценности, составляющей половину двух различных ценностей значения.


На языке торговли часто бессознательно смешивают цену и ценность, ибо на самом деле указание цены заключает в себе и указание ценности. Но тем не менее это весьма различные понятия, которые важно различать.

Цена - это вещь, которую дают в обмен на другую. Из этого определения с очевидностью следует, что эта другая вещь есть также цена первой; когда говорят об обмене, почти излишне делать это замечание, и так как всякая торговля есть обмен, то, очевидно, это выражение (цена) всегда соответствует находящимся в торговом обороте вещам, каждая из которых равно является ценою другой. Цена и купленная вещь, или, если угодно, обе цены, имеют равную ценность: цена стоит покупки, а покупка стоит цены. Но наименование “ценность”, строго говоря, столь же мало соответствует первому, как и второму из двух отношений обмена. Почему же употребляют оба этих термина, один вместо другого? Вот довод, объяснение которого поможет нам сделать еще один шаг в теории ценностей.


Этот довод заключается в том, что невозможно выразить ценность в себе самой. В этой невозможности легко убедиться, чуть поразмыслив над тем, что мы сказали и доказали относительно природы ценности.

Как, в самом деле, найти выражение для отношения, первый член которого - числитель, основная единица, представляет собою нечто не поддающееся оценке и имеющее самые неопределенные границы? Можно ли объявить, что ценность предмета соответствует двухсотой доле средств человека, и о каких средствах здесь шла бы речь? Без сомнения, при расчете этих средств следует принять во внимание и время, но на каком промежутке его следовало бы остановиться? Взять ли все протяжение жизни, или год, или месяц, или день? Без сомнения, ни один из этих сроков нельзя взять, ибо применительно к каждому потребному предмету средства человека неизбежно должны быть использованы в более или менее продолжительные, но всегда весьма неравные промежутки времени. Как оценить эти промежутки времени, в течение которых удовлетворяются совместно все виды потребностей, которые должны, однако, входить в расчет не иначе, как неравной длительности, соответственно виду каждой потребности? Как оценить воображаемые част времени, всегда единого и протекающего, если можно так выразиться, по одной неделимой линии? И какая нить могла бы указать путь в этом лабиринте расчетов, все элементы которых неопределенны? Стало быть, невозможно выразить ценность в самой себе, и в этом отношении человеческий язык может выразить лишь то, что ценность одной вещи равна ценности другой. Оценка интересов, или, вернее, сознание их двумя людьми, устанавливает это равенство в каждом отдельном случае, и никто при этом никогда не думал суммировать средства человека, чтобы сравнить общую массу их с каждым предметом потребности. Интерес всегда фиксирует результат этого сравнения, но он никогда не создавал его, да и не мог создавать.


Итак, единственный способ выразить ценность, как мы уже говорили, заключается в том выражении, что одна вещь по ценности равна другой, или, если хотите, другими словами: одна ценность равна искомой ценности. Ценность, как и ее величина, не имеет иной меры, кроме ценности, и измеряют ценности, сравнивая их с ценностями же, как измеряют протяжение мерами длины; в том и в другом случае нет основной единицы, данной природою. Имеется только единица произвольная и установленная соглашением; так как в каждом обмене имеются две равные ценности и можно найти меру одной, выражая ее в другой, то следует прийти к соглашению относительно произвольной единицы, которую принимают за основу этой меры или, если угодно, как элемент исчисления частей, из коих составят шкалу сравнения ценностей. Предположим, что один из двоих договаривающихся в обмене захочет выразить ценность приобретаемой вещи; он возьмет за единицу своей шкалы ценностей постоянную часть того, что он дает, и выразит в целом и в дроби этой единицы количество даваемого за определенное количество получаемой вещи. Это количество выразит для него ценность и будет ценою вещи, которую он получает; отсюда видно, что цена есть всегда выражение ценности, и, таким образом, для приобретателя выразить ценность - это значит объявить цену приобретенной вещи. Поэтому, выражая количество того, что дается для ее приобретения, он и будет, не различая, говорить: это количество есть ценность, или цена покупаемого им. Употребляя оба эти способа выражения, он в уме будет придавать им один и тот же смысл, и подобным же образом поймут это и те, кто его слушает. Отсюда становится понятным, каким образом два слова ценность и цена, хотя и выражают различные по существу понятия, могут без затруднений замещать друг друга в обычном языке, не стремящемся к строгой точности.

Полностью очевидно, что если один из договаривающихся принял некоторую произвольную долю отдаваемой им вещи для измерения ценности приобретаемой им вещи, то другой договаривающийся в свою очередь имеет равное право взять эту же вещь, приобретенную его противником, но отданную им самим, для измерения ценности вещи, отданной ему противником и служившей мерой для последнего. В нашем примере тот, кто дал четыре мешка маиса за пять охапок дров, возьмет за единицу своей шкалы мешок маиса и скажет: охапка дров стоит четыре пятых мешка маиса. Тот, кто дал дрова за маис, примет, напротив, за свою единицу охапку дров и скажет: мешок маиса стоит охапки с четвертью дров. Это точно такое же действие, какое происходило бы между двумя людьми, пожелавшими взаимно оценить товары друг у друга: один - французские локти в испанских, а другой - испанские локти во французских012.

Чтобы оценить вещь, в обоих случаях берут как твердую и неделимую единицу часть той вещи, которой пользуются для оценки , и оценивают вещь, сравнивая ее с произвольно взятой за единицу частью . Но подобно тому, как локоть Испании не является мерою локтей Франции, так и мешок маиса не измеряет ценности охапки дров, а охапка дров не измеряет ценности мешка маиса.

Из этого общего положения следует сделать вывод, что во всяком обмене оба отношения обмена одинаково являются мерою ценности друг друга. На том же основании во всяком обмене оба отношения равно являются залогами, представляющими друг друга; то есть, имеющий маис может за этот маис приобрести некоторое количество дров, равное по ценности, так же как имеющий дрова может за эти дрова приобрести некое количество маиса, равное по ценности.

Вот очень простая, но весьма существенная истина в теории ценностей, денег и торговли. Как она ни очевидна, но она еще часто не признается даже очень хорошими умами, а незнание ее самых непосредственных последствий часто вовлекало правительство в пагубнейшие ошибки. Достаточно напомнить знаменитую систему Ло.


Мы надолго остановились на этих первых гипотезах относительно изолированного человека и о двоих людях, обменивающихся двумя предметами; но мы хотели вывести отсюда все понятия теории ценностей, которые не требуют большего усложнения. Становясь всегда таким образом на почву наивозможно простой гипотезы, мы выводим из нее понятия, которые необходимо представляются уму в более чистом и незапутанном виде.

Нам остается только расширить наши предположения, увеличить число обменивающихся и предметов обмена, чтобы представить себе возникновение торговли и дополнить ряд понятий, связанных со словом ценить (valoir).

Для этой последней цели достаточно лишь увеличить количество людей, рассматривая постоянно лишь два предмета в обмене.

Предположим наличие четырех человек вместо двоих, то есть двух владельцев дров и двух владельцев маиса. Сперва можно предположить, что двое обменивающихся встречаются на одной, а двое - на другой , причем все четверо не сталкиваются друг с другом. Тогда каждый обмен совершится в отдельности, как будто лишь двое обменивающихся существуют на свете. Но именно потому, что оба обмена совершаются в отдельности, нет никаких оснований полагать, что они совершатся на одинаковых условиях. В каждом обмене, взятом в отдельности, оценочная ценность обоих обмениваемых предметов будет равной на одной и на другой стороне. Но не следует упускать из виду, что эта оценочная ценность есть не что иное, как средний вывод из двух оценочных ценностей, придаваемых договаривающимися предметам обмена. Следовательно, весьма вероятно, что этот средний вывод будет совершенно различным в двух обменах, заключенных в отдельности, ибо оценочные ценности зависят от способа рассмотрения каждым предметов, удовлетворяющих его потребности, и от места полезности, которое он отводит ей среди других своих потребностей, они различны у каждого индивида. Таким образом, если рассматривать только двух индивидов на одной стороне и двух на другой , вывод может быть весьма различен. Очень возможно, что договаривающиеся в одном из обменов будут менее чувствительны к холоду, чем договаривающиеся в другом ; это обстоятельство побудит их придавать меньшее значение дровам и большее маису. Поэтому если в одном из двух обменов четыре мешка маиса и пять охапок дров имеют равную оценочную ценность, то для обоих других договаривающихся пять охапок дров будут равноценны лишь двум мешкам маиса; это не помешает в каждом договоре тому, что для двоих договаривающихся ценности обоих предметов будут совершенно равны, ибо один дают за другой.

Сблизим теперь наших четырех человек, дадим им возможность сообщаться, узнавать об условиях, предложенных каждым владельцем маиса либо дров. С тех пор тот, кто раньше соглашался отдать четыре мешка за пять охапок дров, не захочет делать этого, когда узнает, что один из владельцев дров охотно даст пять охапок дров за два лишь мешка маиса. Но этот, в свой черед, узнав, что можно за те же пять охапок дров получить четыре мешка маиса, тоже изменит свое мнение и не пожелает довольствоваться двумя. Он очень хотел бы потребовать четыре мешка, но владельцы уже не согласятся дать им , так же как владельцы дров не будут согласны удовольствоваться двумя мешками. Поэтому предполагавшиеся условия сделок изменятся, составится новая оценка, новая оценка ценности дров и ценности маиса. Прежде всего ясно, что эта оценка будет одинаковой в обоих обменах и для четверых обменивающихся, то есть за то же количество дров оба владельца маиса не дадут друг другу ни больше, ни меньше маиса и, напротив, оба владельца дров дадут ни больше, ни меньше дров за то же количество маиса. С первого взгляда ясно, что если один из владельцев маиса потребует меньше дров, чем другой, за то же количество маиса, то оба владельца дров обратятся к нему, чтобы воспользоваться этой скидкой. Эта конкуренция побудила бы данного собственника потребовать больше дров, чем он требовал прежде за то же количество маиса; со своей стороны другой собственник маиса понизил бы свои требования в отношении дров или увеличил бы свое предложение в отношении маиса, чтобы привлечь к себе владельцев дров, в которых он нуждается; и все это будет так происходить, пока владельцы маиса не предложат того же количества его за то же количество дров.

001 Эта незаконченная рукопись относится к 1769 году. Данный отрывок помещен в Сочинениях Тюрго под редакцией: Дюпона, т. 3, с. 256-293; Дэра, т. 1, с. 75-93; Шелля, т. 3, с. 79-98; Вигрe, с. 238-258.

Русский перевод этого произведения, сделанный в 1905 году проф. А. Н. Миклашевским, вновь сверен с оригиналом и отредактирован.

002 См. специальную на эту тему работу Тюрго “Размышления о языках” ( А. Р. Тюрго, Избранные философские произведения, перевод И. А. Шапиро, М., 1937, стр. 145-162).

003 Гран (от латинского granum - зерно) - мельчайшая единица аптекарского веса до введения метрической системы.

004 Мальдивские острова - архипелаг коралловых островов в Индийском океане к юго-западу от острова Цейлон.

005 Лациум, Лацио - область Италии в средней части Аппенинского полуострова.

006 В книге “Тюрго. Избранные тексты” под ред. Вигрe (с. 246) напечатано: “Il n'est pas utile d'appuyer…”, т.е. “Бесполезно разбираться…”, что противоречит дальнейшему тексту, где Тюрго пытается разобраться в понятии “степень значения”. В указанной книге явная опечатка.

В издании “Сочинений Тюрго” под ред Дэра (т. 1, Париж, 1844, с. 82) напечатано: “Il n'est pas inutile d'appuyer…”, т.е. “Небесполезно разобраться…”, что вполне согласуется с дальнейшим текстом. Поэтому перевод данного предложения сделан по изданию Тюрго под редакцией Дэра.

007 В книге “Тюрго. Избранные тексты” под ред. Вигрe (стр. 246) напечатано (в конце третьей строки снизу) слово l'unite, т.е. единство, что по смыслу не вяжется с контекстом. Здесь явная опечатка. В издании Тюрго под ред Дэра ( т. 1, стр. 82) напечатано l'utilite, т.е. полезность, что логически связано с контекстом всего абзаца.

008 Слово facultes Тюрго употребляет, по-видимому, в двояком смысле: как способности человека и как средства удовлетворения его потребностей.

009 Галиани Фернандо (1728-1787), аббат - итальянский буржуазный экономист, критик физиократизма. В сочинении “О монете” (1750) выдвигал положение, будто стоимость вещи определяется ее полезностью - значением той потребности, которую удовлетворяет данная вещь. Вместе с тем в той же работе Галиани, как отмечал Маркс, высказал ряд более или менее правильных догадок о природе товара и денег.

010 Автор этой книги - Жан Жозеф Луи Грален (Graslin) (1727-1790). Противник учения физиократов, Грален критиковал его основные положения: сехму воспроизводства, идею создания чистого продукта лишь в земледелии, принцип единого налога на чистый доход - ренту.

011 Под ценностью значения (valeur estimative) Тюрго понимал по существу субъективную ценность.

012 Локоть - мера длины в древности и в средние века, соответствующая приблизительно длине локтевой кости. Величина этой меры несколько различалась в разных странах и даже по провинциям одной и той же страны. Во Франции локоть (aune) был больше вары - испанского локтя.



КОММЕНТАРИЙ.

Поразило меня здесь то, что Тюрго уже в самом первоначальном этапе анализа экономической деятельности выводит абсурдность МДБС, изобретённой Ло ( вдумайтесь в это ). Для этого ему даже не понадобилось углубляться в дальнейший анализ. А ведь это та МДБС, которой сейчас пользуется весь мир. И которую все лауреаты Нобеля без исключения наперебой защищают.

И все катастрофические последствия для человечества ( победное шествие НМП по планете, несущего совершенный тоталитаризм, непомерное разрастание госаппарата, подавляющего всё живое, обнищание подавляющего большинства жителей планеты, распределение богатств в соотношении 95 на 5 или 97 на 3 вместо 70 на 30, делание денег из воздуха, искусственно провоцируемые войны, специальное оболванивание всего человечества, теракты глобального масштаба, процветающая торговля человеческими органами, карательная психиатрия, наркоторговля, отмена свободы слова де - факто, послушные СМИ и науки о человеке -

психиатрия, бихевиоризм, психология, педагогика, политэкономия, фашистские законы, марионеточные парламенты, президенты и премьеры, контроль над нациями группой маньяков.)

вытекают именно из этой ИИММДБС,

изобретённой Ло !

См. -

Современная Искусственно Изуродованная Мировая Мошенническая Денежно Банковская Система (ИИММДБС ) - ЭТО МЫШЕЛОВКА ДЛЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА !

http://www.politforums.ru/economics/1246449474.html

Список моих тем по ПОЛИТЭКОНОМИИ. Там приведены ссылки на них.

ИДЕАЛЬНАЯ МИРОВАЯ ДЕНЕЖНО БАНКОВСКАЯ СИСТЕМА ( ИМДБС ).

http://www.politforums.ru/economics/1259593925.html

ГОСКАПИТАЛИЗМ - это ХИМЕРА и НАДУВАТЕЛЬСТВО !

http://www.politforums.ru/economics/1262019835.html

ДАВИД ЮМ. О ДЕНЬГАХ

http://www.politforums.ru/economics/1261497946.html

ДАВИД ЮМ. О ТОРГОВЛЕ

http://www.politforums.ru/economics/1261497839.html

ДАВИД ЮМ /О ПРОЦЕНТЕ

http://www.politforums.ru/economics/1261497590.html


Два великих политэконома XX века - Мизес и Ротбард

http://www.politforums.ru/economics/1259681850.html

Трое самых полезных служителей НМП и главных змеев-искусителей

XX века - Кейнс, Хайек и Фридман ( все лауреаты Нобеля ).

http://www.politforums.ru/economics/1259598313.html

Главная причина, вследствие которой мир отказался от стандарта на драгметаллах и свободного рынка денег - это оглупление всего человечества.

http://www.politforums.ru/economics/1259592835.html

Почему абсолютно необходимо 100 % - ное резервирование !?

http://www.politforums.ru/economics/1253173036.html

ПМВССЗН - Принцип Максимально Возможно Справедливой Системы Земельного Налога.

http://www.politforums.ru/economics/1257863501.html

Вопрос ВОЛЖАНИНУ - кто по Вашему мнению, Алан Гринспен, дурак или злодей?

http://www.politforums.ru/economics/1252486593.html

5 ТЕМ В ОДНОЙ – CИИММДБС, МИРОВАЯ ДЕНЕЖНО-БАНКОВСКАЯ СИСТЕМА

http://www.politforums.ru/economics/1246449474.html

Современная Искусственно Изуродованная Мировая Мошенническая Денежно Банковская Система (ИИММДБС ) - ЭТО МЫШЕЛОВКА ДЛЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА !

Изобрёл её вполне конкретный человек – великий аферист Джон Лоу. Но, как обычно это бывает, плодами изобретения пользуются другие.

Несмотря на то, что уже тогда его афёра с треском провалилась, заинтересованные лица взяли на вооружение эту красивую идею и лоббируют её до сих пор.

Именно для этого пекут лауреатов Нобеля, как блины из тех экономистов, которые поддерживают эту идею. То есть, служат НМП.

Смотрите -

ЗОЛОТОЙ СТАНДАРТ – ЭТО КАТАСТРОФА.

http://www.politforums.ru/civilization/1237379439.html

Алан Гринспен и ЗОЛОТОЙ СТАНДАРТ.

http://www.politforums.ru/civilization/1236439526.html

СЕРЕБРЯНЫЙ СТАНДАРТ - ПРИГЛАШЕНИЕ К ДИСКУССИИ

http://www.politforums.ru/civilization/1234363413.html

ПРИНЦИП 80 на 20 или 95 на 5.

http://www.politforums.ru/civilization/1246284329.html

КАПИТАЛИЗМ ИЛИ СОЦИАЛИЗМ !?

http://www.politforums.ru/civilization/1246265821.html

РОТШИЛЬДЫ - РОКФЕЛЛЕРЫ ИЛИ БАРУХ !?

http://www.politforums.ru/civilization/1245854374.html

Мысли о Ротшильдах, Рокфеллерах, Морганах.

http://www.politforums.ru/civilization/1238319218.html

Объявим войну “мировому правительству” (Ротшильды, Рокфеллеры)

http://www.politforums.ru/other/1244518569.html




Редактировать

МИРОВАЯ ДЕНЕЖНО БАНКОВСКАЯ СИСТЕМА.

МИРОВАЯ ДЕНЕЖНО БАНКОВСКАЯ СИСТЕМА.

Лучшим введением в эту тему может служить книга -

ГОСУДАРСТВО И ДЕНЬГИ - КАК ГОСУДАРСТВО ЗАВЛАДЕЛО ДЕНЕЖНОЙ СИСТЕМОЙ ОБЩЕСТВА. Мюррей Ротбард

http://libertynews.ru/node/768

А также мой подфорум -

Цивилизация или НМП

http://www.politforums.ru/civilization/




Редактировать Цитировать 02.07.2009 в 13:18 НИКТО НЕ СПАСЁН, ПОКА ВСЕ НЕ СПАСЕНЫ !

ИСТИННЫЕ ПРИЧИНЫ ЗАГОНКИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА В ТОТАЛИТАРИЗМ !

ИСТИННЫЕ ПРИЧИНЫ ЗАГОНКИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА В ТОТАЛИТАРИЗМ !

Прошу высказываться.

МИРОВАЯ ДЕНЕЖНО БАНКОВСКАЯ СИСТЕМА.

Лучшим введением в эту тему может служить книга -

ГОСУДАРСТВО И ДЕНЬГИ - КАК ГОСУДАРСТВО ЗАВЛАДЕЛО ДЕНЕЖНОЙ СИСТЕМОЙ ОБЩЕСТВА. Мюррей Ротбард

http://libertynews.ru/node/768

А также мой подфорум -

Цивилизация или НМП

http://www.politforums.ru/civilization/

РАВЕНСТВО ИЛИ РАВНОПРАВИЕ !

Мошенничество, аферизм, произвол бюрократии, послушные суды, парламенты, диктат монополий - всё это признаки социализма. И это то, что мы сейчас имеем во всём мире.

При нормальном капитализме мошенничество должно быть исключено совершенно. И если мы хотим прийти к нормальному капитализму, в первую очередь необходимо избавиться от

Современной Искусственно Изуродованной Мировой Мошеннической Денежно Банковской Системы (ИИММДБС )

и заменить её естественной ДБС.

Доводы сторонников капитализма остроумны, язвительны и почти неотразимы. Но почему-то душа противится согласиться с ними до конца. И думаю, что они были бы правы на 100 %, если бы подчеркнули необходимость полнейшего исключения мошенничества.

Вот пример полемики на форуме

libertynews.ru -

***************************

SuperSanya

Патриот

А по поводу “перераспределения денежных средств” - а почемуу оно в принципе должно быть, это перераспределение?

Если А работает и зарабатывает хорошо, а Б. - плохо, то почему А. должен чем-то обеспечивать Б.?

По поводу здравоохранения - должна быть хорошо развитая система добровольного страхования, имхо, а вот всё остальное…

Государство должно НЕ МЕШАТЬ всем своим гражданам нормально зарабатывать.

Коммунистические лозунги типа “От каждого по способностям, каждому по потребностям” себя не оправдывают.

Молоканов Виктор

Патриот


SuperSanya
А по поводу “перераспределения денежных средств” - а почемуу оно в принципе должно быть, это перераспределение?

SuperSanya

Если А работает и зарабатывает хорошо, а Б. - плохо, то почему А. должен чем-то обеспечивать Б.?

Вы меня не поняли. Я очень хорошо работаю, но живу в Палассовке, папа мой слеарь, который достаточно много выпивает, и вообще у меня нет указательного пальца на правой руке (а я правша) смогу ли я заработать деньги сопоставимые с тем кто живет в Москве, папа его член совета директоров Лукойла, и здоров он на сто процентов?

SuperSanya

Патриот

И вы считаете, что этот условный москвич должен кормить Вас и Вашего папу? Да еще чтоб папе было на что выпивать?

Я тоже далеко не миллионер, и даже не средний класс. Но считаю - раз я мало зарабатываю, в этом только моя вина. И никакой левый дядя мне ничего не должен.

Oleg

Администратор

Богатства не распределяются! Они создаются. Создатель является собственником своего богатства, иначе он не стал бы его создавать.

Материальное вознаграждение, получаемое автором нового изобретения пропорционально затраченной умственной энергии, - лишь малая доля ценности этого изобретения, пусть изобретатель и разбогател, стал миллионером. Но человек, работающий дворником на фабрике, где производят придуманную изобретателем вещь, получает колоссальные деньги - если соотнести заработную плату с умственными усилиями, затрачиваемыми им на его работу. То же самое верно для всех людей, находящихся между этими двумя точками, на всех уровнях притязаний и способностей. Человек, стоящий на вершине интеллектуальной пирамиды, дает больше всех тем, кто находится ниже его, а взамен не получает ничего, кроме материального вознаграждения. Другие не дают ему никакого интеллектуального бонуса, благодаря которому он смог бы эффективнее использовать свое рабочее время. Человек в самом низу безнадежно беспомощен и, предоставленный самому себе, умер бы голодной смертью. Он ничего не дает тем, кто стоит выше его, но получает бонус, плоды их деятельности. Такова по природе своей “конкуренция” между могучими и слабыми умами. Так выглядит “эксплуатация”, из-за которой вы проклинаете сильных“ (”Атлант расправил плечи")

Айн Рэнд

Молоканов Виктор

Патриот

у Вас просто мало опыта. Просто у некоторых в силу определенного положения в обществе в независимости от умений, трудолюбия, всегда будут деньги доставаться легче, чем самому трудолюбивому гению.

Вы говорите, что человек всего может достичь сам. А я говорю что человек живущийй на окраине никогда не будет получать столько сколько москвич. Человек без глаз никогда не буде получать больше зрячего. Человек родившийся в бедной семья как правило (не всегда) будет получать меньше чем человек родившийся в богатой. То есть не москвич, слепой, из бедной семьи будет получать худшее образование, худшую медицинскую помощь и т.д. Это не вина этого человека. Так просто устроено наше общество. Это справедливо?

Это деление на элиту и “баранов”. Это идеология фашизма. Может всех глупых кто не понимает полезность такого общества уничтожать?

Oleg

Администратор

Как раз-таки в капиталистическом обществе “бараны”, как Вы выразились, могут выжить за счет “элиты”. Рекомендую почитать “социальную философию Крузо” из “Этики Свободы” Ротбарда:

http://libertynews.ru/node/175

SuperSanya

Патриот

То есть вы считаете, что всё у всех должно быть одинаковым…

Отобрать у тех, кто зарабатывает и поделить поровну с иждивенцами…

А в каком, скажите, обществе и при и каком строе это было?

Может быть в СССР при социализме всем жилось одинаково хорошо?

Да нет, это ваша идеология преступна. А если вы относите себя к “баранам” и не хотите что-то поменять в своей жизни, а ждете, покм какой-нибудь богатый дядя поделится с вами - ваше право. А его право - тратить свои деньги на себя.

Молоканов Виктор

Патриот

То есть слепой - это иждивенец и сам виноват, что у него нет денег на лечение? а наследник богатого папа - достойный член либертарианского общества. И вообще я ничего не призываю делить. Я задаю вопрос кто или что будет создавать для людей равные возможности и условия, если государства нет?

SuperSanya

Патриот

Виктор, “государства нет” - это анархия. Тут речь о минимизировании вмешательства государства в экономику.

Молоканов Виктор

Патриот

Вот наконец мы дошли до сути. В России нужно развивать институт благотворительности, институты поддержки сирот, жителей окраин прежде, чем уничтожать государство.

**************

Истина, как всегда, находится в золотой середине. Но середина потому и золотая, что находится не как простое среднее арифметическое типа госкапитализма или социализма с человеческим лицом.

Как это ни парадоксально, истина заключена в чистом капитализме без всяких примесей социализма, но при условии полнейшего запрета на мошенничество.

Контроль за недопущением мошенничества, естественно, эффективнее всего возложить на заинтересованных в этом лиц, то есть на общество, а не на государство.

В случае, например, с банками это может быть комитет вкладчиков, избранный самими вкладчиками.

Если бы в мире существовала нормальная

Мировая Денежно Банковская Система (МДБС ),

и нормальный капитализм, то все богатства мира были бы распределены приблизительно в соотношении 80/20

в соответствии с принципом 80/20. Что является совершенно нормальным.

Но, вследствии Искусственно Изуродованной Мировой Мошеннической Денежно Банковской Системы (ИИММДБС ),

позволяющей делать деньги из воздуха, все мировые богатства уже сейчас, возможно, распределяются в соотношении 95 -> 100 / 0 <- 5 . И эта дробь имеет тенденцию к увеличению.

В защиту своей позиции Джефферсон утверждал: “Если Американский народ когда-либо позволит частным банкам контролировать выпуск валюты, сначала посредством инфляции, а потом - дефляции, банки и корпорации, которые вырастут вокруг банков, будут отнимать у людей собственность до тех пор, пока их дети не проснутся бездомными на земле, которую завоевали их отцы” 29.

Это утверждение справедливо не только в отношении Америки, но и в отношении всего мира.

Ещё одно очень важное соображение.

При нормальном капитализме всё общество богатеет равномерно. И уровень жизни бедных слоёв неуклонно повышается. Потому что соотношение 80 на 20 практически не изменяется. При искусственно изуродованном капитализме, который, фактически, уже не капитализм, а пародия на капитализм, это соотношение постоянно стремится измениться в сторону увеличения - 90 на 10, 95 на 5, 97 на 3 и т. д. , пока вся планета не станет совершенно тоталитарной.

Равенство всех - это блеф, а равноправие всех - это необходимость.

Правильный капитализм - это прежде всего честность. Если возможен какой-то обман - это уже социализм.

Я дам определения социализма и правильного капитализма, как я это понимаю.

Социализм - это всякое вмешательство государства в экономическую и частную жизнь граждан.

Социализм советского образца можно считать полным социализмом, когда осуществлён полный запрет на предпринимательскую деятельность.

Капитализм ( имею ввиду правильный капитализм ) - это полнейшее невмешательство государства в экономическую и частную жизнь граждан. Право собственности считается священным только в том случае, если эта собственность получена не мошенническим путём. В противном случае эта собственность может быть конфискована через суд присяжных, который отделён от государства и организуется обществом согласно Конституции.

Мандевиль ( которого Хайек поднял на щит как родоначальника политэкономии ) утверждал, что человеческие пороки ведут к процветанию. И наоборот, если все будут хорошими, то благосостояние общества придёт в упадок. Такая идея могла прийти в голову только психиатру. Несомненно, всем психиатрам требуется психиатрия.

Правильный капитализм - это такой, в котором в максимально возможной степени исключено мошенничество. И в максимально возможной степени исключены все элементы социализма.

Именно в такой последовательности. Потому что если исключить мошенничество, то меньше шансов, что социализм поднимет голову. Потому что если мошенничество не исключено, а наоборот, превозносится, как доблесть, то становится необходимым введение элементов социализма. И чем больше процветает легальное мошенничество, тем больше процветает социализм. Эти два элемента друг друга усиливают и поощряют. А вместе с этим усилением крепчает тоталитаризм. Потому что социализм открывает неисчерпаемые возможности манипуляции людьми для частных лиц через государственный аппарат.

Современная Искусственно Изуродованная Мировая Мошенническая Денежно Банковская Система (ИИММДБС) просто провоцирует социализм и тоталитаризм.

В этом, думаю, состоит главная ошибка Ротбарда, демонизирующего государственный аппарат. Это, конечно, верно. Но за спиной государства всегда стоит группа интересантов, в интересах которой расширение госаппарата и тотальный контроль над людьми. И вторая его ошибка в том, что он не поставил проблему Мировой Денежно Банковской Системы во главу угла. Хотя именно он ярче всех остальных высветил эту проблему.

http://www.politforums.ru/civilization/

КРИМИНАЛЬНАЯ ХРОНЬ.

http://www.politforums.ru/economics/1251964843.html

ТРЕБУЮ НОБЕЛЕВСКУЮ ПРЕМИЮ ! ТОЛЬКО ХРЕН ДАДУТ !

http://www.politforums.ru/economics/1248854759.html

ПОЧЕМУ ЭМИССИЯ НЕОБЕСПЕЧЕННЫХ ДРАГМЕТАЛЛАМИ БАНКНОТ - ЭТО ВСЕГДА ВОРОВСТВО !?

http://www.politforums.ru/economics/1247739842.html

Гвидо Хюльсман ЕВРО: НОВАЯ ПЕСНЯ НА СТАРЫЙ ЛАД

об эволюции денежной системы после выхода книги М. Ротбарда

http://www.politforums.ru/economics/1248266517.html

ПОЧЕМУ ЕДИНЫМИ МИРОВЫМИ ДЕНЬГАМИ МОЖЕТ БЫТЬ ТОЛЬКО ДРАГМЕТАЛЛ !?

http://www.politforums.ru/economics/1248855551.html

Волжанину. Прошу Вас объединить 5 тем в одну и дать ей такое название -

5 ТЕМ В ОДНОЙ . И, если можно, вынести её наверх.

http://www.politforums.ru/economics/1248701033.html


Почему абсолютно необходимо 100 % - ное резервирование !?

http://www.politforums.ru/economics/1248093958.html

CИИММДБС -ЭТО ЛОВУШКА ДЛЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА !

http://www.politforums.ru/economics/1246449472.html

МИРОВАЯ ДЕНЕЖНО БАНКОВСКАЯ СИСТЕМА.

http://www.politforums.ru/economics/1246526330.html

ИСТИННЫЕ ПРИЧИНЫ ЗАГОНКИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА В ТОТАЛИТАРИЗМ !

http://www.politforums.ru/economics/1246545971.html

РАВЕНСТВО ИЛИ РАВНОПРАВИЕ !

http://www.politforums.ru/economics/1247217541.html




Редактировать Цитировать 27.07.2009 в 17:23 НИКТО НЕ СПАСЁН, ПОКА ВСЕ НЕ СПАСЕНЫ !



Приглашаю автора и всех комментаторов в мой подфорум -

Цивилизация или НМП

http://www.politforums.ru/civilization/

а также -

Эпштейн Самуил Данилович:

http://zhurnal.lib.ru/e/epshtejn_s_d/

а также -

Инициативы

http://libertarians.ru/forum/viewforum.php?f=13

Либертарианство

http://libertarians.ru/forum/viewforum.php?f=2&sid;=980c73ef4b941dd49b9803dddba43132

Page of

Please Login (or Sign Up) to leave a comment