Рожденная принцессой...

 

Глава 1


Раннее утро. Солнечные лучи, сначала маленькие и тусклые, а затем и яркие, постепенно освещали луга, поля, сады, многочисленные деревушки, приветствуя всех жителей королевства после ночного расставания.


Маленькая пестрая пташка вспорхнула на одно из распахнутых окон высокой башни и, заметив, что ее никто не встречает, начала звонко возмущаться.


Я, конечно, очень люблю животных и обычно живу с ними в мире, но такое пробуждение я еще припомню ей. Приоткрыв один глаз, я попыталась разглядеть негодницу, но быстро пожалела об этом. Яркий свет резко ударил по взору и отозвался болью в голове. Я вновь зарылась в глубину мягкого одеяла. Как можно забыть закрыть окна?! Спустя несколько попыток заснуть снова, я приняла решение подняться. Птица добилась своего и ее необходимо покормить, не зря же она прилетела сюда, а окна в следующий раз надо будет закрыть. Лениво спустившись с пуховой перины, я положила несколько арбузных семечек на ладонь, оставшихся после вчерашнего десерта, и подошла к окну. Пернатое существо, еще издали заметив угощение, приземлилась на мою руку и без зазрения совести принялась завтракать.


– Везет тебе. Захотела – полетела за океан, захотела – осталась тут. Хотя, наверное, для тебя это всего лишь обыденность, – обратилась я к птице, – Забавно, что человек не может позволить себе то, что маленькая пташка делает каждый день.


Семечки были уже почти съедены, как в комнату ворвалась фрейлина и с возгласами о том, что она пропустила моё пробуждение, стала помогать мне одеваться.


– Что за спешка, Софи? Думаю, еще достаточно времени для приготовления к завтраку, – вопросила я, натягивая на себя неудобный корсет, который забыла полностью расшнуровать вчера.


– Мишель, вы меня пугаете, – всплеснула она руками. – Как можно было забыть про собственное 16-летие?


– Как?! – испуганно застыла я на месте. – Не может такого быть, ведь на календаре… – миновав барьеры в виде больших гор одежды, я подошла к самодельному листку бумаги, на котором в каждой клеточке были аккуратно нарисованы цифры.


Похоже, в последние дни я действительно забыла о нем. Ежедневные изнурительные занятия и изнеможение совсем выбили меня из реального мира, и я потеряла счет дням.


Опомнившись от легкого потрясения, я принялась торопить свою служанку, которая и так делала все быстро. Голова, оправившись от остатков сна, принялась вспоминать все замечания, которые прозвучали на последней репетиции, а тело неожиданно сковала боязнь не оправдать надежды многих, кто пришел на торжество.


Чтобы не предаваться подробностям этой беготни, я позволила себе отвлечься и передать все приготовления Софи. К этому событию она готовилась заранее, в отличие от меня, и знала, как все должно быть, вплоть до самых мелочей, поэтому я не буду мешать ей и предоставлю все необходимые условия.


Забыла представиться. Меня зовут Мишель и я являюсь единственной дочерью короля Стефана, то есть полноправной наследницей этого королевства. К сожалению, моя мама умерла при родах, и я никогда не видела ее. Все отзываются о маме, как о добродушной и заботливой девушке, которая пала жертвой обстоятельств, спасая мою жизнь. Наверное, поэтому отец сильно перебарщивает с охраной. Чтобы представить насколько он дорожит мной, поможет тот факт, что я никогда не покидала пределы дворца. Да, пространство, где я обитаю, ограничивается большими и просторными комнатами с высокими окнами и маленьким двором, где располагается великолепный сад с душистыми цветами. Обычно я гуляю там, представляя, что когда-нибудь увижу мир по ту сторону каменной изгороди.


Про себя мне практически нечего сказать. Я обычная среднестатистическая девушка, если не брать в счет статус принцессы. У меня невысокий рост, достаточно хрупкое телосложение, из-за чего очень часто возникают ссоры с отцом насчет тайных диет. Из оставшегося нужно лишь назвать светло-русые волосы, едва доходящие до пояса, и тёмно-карие глаза, не понимаю почему, ведь у папы они голубые. Впрочем, генетика – вещь непредсказуемая…


Из всех людей, служащих во дворце, я близко сдружилась только с тремя. Одну из них зовут Мэри, и она является моей второй мамой. Все моё детство она была рядом со мной, заботилась и воспитывала. Именно благодаря ей я смогла выжить. Она в прямом смысле выкормила меня и в дальнейшем старалась помочь мне справляться с этой нелегкой королевской жизнью. Все свои секреты и самые тайные чувства я доверяю Мэри, а она, в свою очередь, дает мне советы, и они еще никогда не подводили меня. Мэри удивительный человек, который достоин большего, чем работа на кухне.


Со вторым немаловажным для моей жизни человеком судьба свела меня позже, чем с кормилицей, года этак в 4. Знакомьтесь, его зовут Камиль, и он сын придворного капельмейстера. Наше знакомство можно скорее посчитать забавным, чем милым, хотя эти слова оба подходят и более точно описывают его. Однажды придворному композитору не с кем было оставить своего единственного сына, и он, рискуя карьерой, привел чадо к нам в замок. Помню, его отец тогда презентовал нам свое произведение. Мы, как всегда, собрались всем аристократическим обществом в зале, чтобы его послушать. Камилю было запрещено появляться на глаза королевской семье, но этому неугомонному парню все запреты были, как говорится, по боку, хотя и сейчас ничего не изменилось. Разве что храбрости поубавилось с возрастом. Этот неуклюжий малыш вышел на середину огромного, украшенного позолоченной лепниной зала, и начал медленно переступать своими крохотными ножками, имитируя танец. Капельмейстер не сразу заметил внезапное появление сольного артиста, а мой отец не хотел прерывать выступление. Он лишь сдержал где-то в себе небольшой смешок и принялся снова с серьезным видом восседать на своем величественном троне. По рассказам присутствующих, я, после нескольких секунд своеобразного танца, весьма оживилась и стала радостно прихлопывать в такт музыке. Громко играющая мелодия отца Камиля сыграла мальчику на руку, и по завершению танца он быстрыми шагами поковылял к пьедесталу.


“Вы прекрасны, словно свет весеннего солнышка в угнетающей тьме, скажите, милая принцесса, вы станете моей женой? ” – тоненький голосок маленького мальчика прорезал восторженную тишину после окончания симфонии, а взгляд публики был прикован к парочке детей.


Камиль уже успел опуститься на одно колено и смотрел мне прямо в глаза своим томным щенячьим взглядом. Я же, будучи истинной принцессой, сохраняла спокойствие и даже не взглянула на мальчика, который так искренне выпрашивал у меня ответ.


“Камиль! ” – раздался голос отца, и вся эта сказка вмиг исчезла вместе с тем мальчиком, который еще долго смотрел на меня, пока его выносили из зала.


Помню еще обрывки фраз из диалога моего папы с капельмейстером. Слуга тогда всеми силами старался загладить свою вину и очень долго извинялся, но король быстро прервал его. Разговор длился недолго. Стефан лишь похвалил композитора за его выступление и попросил приводить сына почаще. На эту просьбу было как минимум одно простое объяснение – общение со сверстниками не было бы лишним, ведь я расту, и мне нужно как-то познавать окружающий мир, если за пределы замка меня не пускают. После Камиль сразу же был назначен на пост главного секретаря принцессы и по достижению осознанного возраста стал обучаться этой профессии. С тех пор этот парень практически живет в нашем дворце. С годами он стал стройнее и выше меня на пол головы, правда, в его характере стала прослеживаться некая робость, но я не жалуюсь. Камиль никогда не бросал меня в трудную минуту и всегда приходил на помощь – не это ли является главным в дружбе? Впрочем, эту историю мы теперь вспоминаем с некой ностальгией и трепетным теплом.


Пришло время рассказать о моей фрейлине, которая сейчас так живо суетится в моей спальне. Ее зовут Софи, и в моей жизни она появилась значительно недавно. Поначалу мне не о чем было с ней говорить, но со временем у нас устаканились темы для бесед, и они были больше похожи на содержание светского разговора, чем на болтовню лучших подруг. Софи не может поддержать меня и не разделит со мной радость, мы не можем дурачиться или устраивать посиделки. Эта девушка всегда знает свое место и никогда не будет нарушать правила допустимого. Она нужна здесь для того, чтобы помогать мне одеваться и сопровождать меня везде. Мы обе знаем об этом, поэтому не мешаем работе друг друга.


Пока я обо всем рассказывала, гости уже собрались в тронном зале, ведь сегодня церемония в мою честь. Осталось всего лишь несколько минут до начала. Я наблюдаю за всеми через маленькое отверстие занавеса. Мне поправляют прическу и оборочки на пышном платье. Сердце колотится в бешеном ритме и, кажется, что оно скоро выпрыгнет из груди от накатившегося волнения. Минута до начала. Всего лишь одна минута. Собираюсь с мыслями. Нарастающая музыка оркестра, раздававшаяся за занавесом, со временем заглушает сердечный ритм, и я закрываю глаза для полного расслабления.


“Мишель! Никто не видел Мишель? Где моя девочка?! Куда вы дели моего плюшевого мишку?!” – до боли знакомый голос вновь заставил только что успокоившееся сердце биться чаще с каждой секундой. Из толпы темных однообразных платьев служанок мелькнуло что-то цветное и блестящее. Уже через несколько секунд молодой человек обнаружил пропажу и изо всех сил спешил к своей ненаглядной.


– O mon Dieu! Как ты прекрасна! Ну, посмотри, какое платье я тебе подобрал. Малышка, ты сегодня на высоте! – он принялся обнимать и обходить вокруг меня, проверяя все ли в порядке с его шедевром.


Этот мужчина, одетый во все пестрое и по последней моде – мой дядя, родной брат короля Стефана. Его зовут Филипп, и он мой личный модельер, хотя на эту должность его никто не назначал. Помимо всего прочего он является самым лучшим дядей на свете, душой любой компании и тем, кто может составить мне пару на балу, если Камиль по какой-то причине отсутствует.


– Не преувеличивай, дядя. Это только твоя заслуга. Без тебя я бы с этим не справилась… – поблагодарила я его, осматривая пышный подол, украшенный искусственными цветами.


– Тихо, а то еще кто-нибудь услышит! – он резко приложил свой указательный палец к моим ярко накрашенным губам, – Не делай меня стариком на глазах таких прекрасных дам…


– Но дя… Филипп, все уже давно знают, что ты мой… – я не успела договорить, как он снова закрыл мне рот.


– Какая же ты болтушка, – произнес Филипп с улыбкой, – Ты такая хорошенькая, когда молчишь, – с этими словами он поцеловал мою руку и быстро удалился, растворившись в толпе.


Меня предупредили, что занавес скоро откроется, и тогда можно будет начинать. Я вновь начала настраиваться, но не успела. Времени не хватило. Вскоре тяжелые шторы раздвинулись, и передо мной предстал огромный, украшенный ароматными цветами зал, наполненный придворными в ярких нарядах. Посередине зала, прямо передо мной, была выстлана красная дорожка, ведущая к самому пьедесталу, на котором стояли папа и Филипп.


Никогда еще не собиралось столько народу, чтобы просто поздравить меня с днем моего рождения. Обычно мы праздновали его в скромном семейном кругу, устраивая чаепитие с подарками и развлечениями, а потом я бежала на балкон, чтобы только посмотреть, как празднуют рождение принцессы остальные жители королевства.


Шагая медленно и грациозно, как и подобает настоящей принцессе, я приветствовала всех легкой улыбкой, но мой взгляд был устремлен только вперед. Слегка приподнимая подол платья, я приняла помощь от папы и, взяв его за руку, поднялась на пьедестал.


– Сегодня мы собрались здесь, чтобы впервые поприветствовать будущую правительницу нашей страны и поздравить ее с шестнадцатилетием! – громогласно провозгласил король. – Доченька, – обратился он ко мне, и я заметила, как папа еле сдерживает слезы, – Вот ты и стала почти взрослой. Я помню тот самый день, когда впервые взял тебя на руки. Тогда мы вместе впервые встретили рассвет. С тех пор я полюбил тебя и желал всего самого лучшего. Все 16 лет пролетели незаметно для меня. Из маленького и пухленького младенца с такими розовыми щечками ты превратилась в прекрасную девушку с чудесными манерами и волшебной внешностью. Никогда не думал, что дети растут так быстро. Мишель, – он взял меня за руку и посмотрел прямо в глаза, – я просто хочу, чтобы ты была счастлива, ведь ты единственная, кого я так люблю… – король больше не мог говорить. Слезы счастья хлынули из его голубых глаз и, чтобы хоть как-то скрыть всю эту трогательную сцену, он обнял меня, уже какой раз вытирающую размазанную подводку.


На помощь как всегда пришел Филипп.


– Дамы и господа! Бал объявляется открытым! Маэстро, музыку! – дядя лишь взмахнул своей грациозной рукой, и мелодия тут же заиграла, заставляя собравшихся разбрестись по парам и начать танцевать.


Что касается нас с папой, то его вскоре позвали, и он, извинившись, покинул меня. Я вновь осталась одна, но ненадолго. Ко мне медленно подошел Камиль.


– Прекрасно выглядишь. Филипп действительно постарался в этот раз, – не отрывая взгляда от платья, он протянул мне бокал с шампанским.


– Платье и правда удивительное… – поддержала я разговор, приняв хрустальный сосуд из рук друга.


– Ты в любом наряде будешь изумительна. Красивым все идет, – произнес Камиль с легкой улыбкой.


– Не говори глупостей, дурачок, – для того, чтобы привести парня в чувства, я слегка постучала ему по лбу. – Какие дела в городе? – я старалась как можно быстрее перевести тему, ибо та мне была не очень интересна.


– Город по-прежнему стоит, но я не об этом. Мишель, у меня есть кое-что для тебя. Закрой глаза.


Я покорно подчинилась, ведь доверяла ему больше, чем кому-либо другому в этом зале. Камиль подошел сзади, его холодные тонкие пальцы дотронулись до моей открытой шеи, и она вмиг покрылась гусиной кожей.


– Ну вот. Теперь можешь открывать, – лучший друг с довольной улыбкой сделал шаг вперед и уже стоял передо мной, ожидая реакции.


Я нащупала на своей шее кулон в виде маленького сердца. В него был вставлен резной ключик, который открывал содержимое подвески. Внутри оказался сверточек небольшого куска бумаги.


– Я нашел это совсем недавно. Помнишь, когда мы рисовали это, то поклялись никогда не расставаться? Я хочу, чтобы этот кулон сопровождал тебя везде, даже когда меня не будет рядом… – он вдруг резко замолчал и опустил голову, словно боясь наговорить лишнего.


– Камиль, ты что-то не договариваешь, – сразу заметила я, но мой допрос прервала Софи.


– Камиль, иди, погуляй. Время моих подарков, – эти слова будто оборвали невидимые цепи с парня, и он как можно быстрее скрылся с моих глаз.


Дальше все было как в тумане. Лучший друг скрывает от меня что-то очень важное. Надо побыстрее разобраться с этим. Мне предстоит серьезный разговор с отцом, ведь только его просьбы парень должен держать в секрете и не выдавать ни при каких обстоятельствах…


Глава 2


– Что?! Какая свадьба? Да я его даже не видела! – сперва эта новость показалась мне забавной, но по виду отца было ясно, что он не шутил.


– Но ты принцесса, а принцессам полагается выходить замуж за принца, чтобы продолжить королевский род, –спокойным и весьма серьезным тоном проговорил король.


– Погоди, в архивах не указано, что ты был женат. Значит и мне также можно?


– Это особый случай. Твоя мама являлась принцессой, но свадьба была назначена после того, как будущая королева родит… – ему трудно говорить о маме, поэтому Стефан всегда выдерживал паузу, чтобы успеть отбросить из головы навевающие воспоминания о ее смерти. – Остальное тебе известно.


– Но на церемонии ты говорил, что хочешь моего счастья. Пап, я не буду счастлива, если потрачу жизнь на того, кого не люблю, – во мне умирала надежда, а слезы отчаянно ждали ненавистного ответа, который и решит мою судьбу.


– Пойми, ты будешь счастлива. Ты обязательно полюбишь его, – с этими словами он встал со своего любимого кресла, находящегося около камина, и направился к выходу. – Свадьба на следующей неделе. Пожалуйста, не наделай глупостей, – этот однотонный голос он обычно применял, чтобы создать ощущение того, что ему все равно.


– Это несправедливо! Какой же ты отец, если собственную дочь отдаешь на растерзание жестокой судьбы?! Ненавижу тебя! – выкрикнула я с нарастающим гневом и уткнулась в подушку, чтобы не видеть того, кто предал меня.


Король оставил меня наедине со своими мыслями, надеясь, что я успокоюсь и послушаюсь его. В свою очередь, я прекрасно понимала, что слезами горю не поможешь. Я знала, что это мой долг, но сердце не могло смириться с этим. Я не хотела прожить жизнь впустую, выйти замуж и каждые несколько лет рожать детей. Боже, как это противно. Это не моя судьба, так не должно быть. Я уверена, мне предназначено совершенно другое.


Погоревав немного, я приняла решение спрятаться где-нибудь во дворце, на побег же у меня не хватило смелости. Я начала в спешке собирать все необходимые вещи в мой любимый компактный рюкзак цвета свежескошенной травы. Через несколько минут я уже спешила вниз по лестницам, стараясь лишний раз не попадаться на глаза охране во избежание лишних вопросов. Я быстро достигла кухни, где уже вовсю готовились к королевскому ужину. Мне не составило труда найти Мэри. В этот раз она не руководила процессом, как обычно, а сидела в одном из пыльных уголков и вяло чистила картофель.


– Мишель! – старушка подняла уставшие глаза, и ее морщинки слегка разгладились, когда взгляд нашел меня, – Как же я рада тебя видеть! – она прижала меня к себе, и я почувствовала тепло подобное материнскому, которого мне так часто не хватает в тяжёлые дни.

От нее, как всегда, пахло душистыми специями и лавандовым мылом. Эти ароматы смешались воедино и теперь стали ее постоянным запахом, знакомым мне с детства.


– Ты слышала новость о свадьбе? – это был первый вопрос, который я сразу задала ей после нашего теплого приветствия.


– Слышала, мое солнышко, – Мэри опустила глаза, будто именно поэтому она горевала сегодня весь день, – Но не стоит так огорчаться. Ты же его ещё не видела.


– Вот именно, не видела! А вдруг он противный, а вдруг трус или ещё какой-нибудь! – принялась я ходить из стороны в сторону, – Я ведь с ним целую жизнь должна прожить! – моей злости не было предела.


Неужели Мэри встала на сторону отца? Неужели она сдалась и теперь не в силах поддержать меня? От этой горькой правды к глазам подступили горячие слезы.


– Я знаю, каково это – выходить замуж не по своей воле… – ее голос изменился, став тихим и слегка хрипловатым.


Я перевела взгляд на Мэри и замерла в ожидании. Никогда я ещё не видела мою кормилицу такой. Сейчас она выглядела подавленной. Ее выражение лица изображало лишь горечь и сочувствие навевающих воспоминаний. И только тогда мне открылась настоящая Мэри, как женщина с искалеченной душой и раненым сердцем. Как бы она не старалась быть мудрой и сильной, ее прошлое никуда не исчезнет, а душа навсегда будет искалечена кинжалами судьбы. Сейчас мне хотелось как можно крепче обнять ее, чтобы она почувствовала мою любовь и заботу, чтобы она почувствовала себя нужной, ведь мама заслуживает того, чтобы ей дорожили. Но я не могла…. Если я сейчас сделаю это, то уже никогда не узнаю о горькой правде самого дорогого мне человека. Тем временем Мэри, опустив глаза, продолжила свое повествование:


– Мне было тогда 16, как и тебе сейчас. Я была задорной девушкой, которая очень любила мечтать, лежа на траве под пение птиц и шелест листьев. Наша семья была очень бедной и, чтобы хоть как-то прокормить себя, я вязала теплую одежду, а потом продавала ее другим жителям нашего городка. Все было хорошо, пока не наступили несколько лет неурожаев. Моя семья была в отчаянии. Мы больше не могли терпеть голод и холод в своей развалившейся избушке, – она тяжело вздохнула, – Мы бы погибли, если бы не один случай. Однажды, мимо нашего дома проезжал богатый землевладелец и, увидев меня, поющей в одном из окон, решил посетить нас.

Молодой человек был околдован мной и без раздумий стал просить моей руки у отца. Отказываться не было смысла, ведь за меня будущий жених готов был отдать целое состояние. Я не виню никого, кто был причастен к этому страшному событию – сочетание уз маленькой девочки и мужчины старше ее почти на 10 лет. В этот день у меня закончилось детство, и началась сложная полоса судьбы под названием замужеством… – больше Мэри не могла говорить, да и я не дала ей. Подлетев так быстро, я прижалась к ее теплой груди и сидела так до тех пор, пока до конца не успокоились мы обе.


– Девочка моя, – обратилась кормилица ко мне, – Я искренне желаю тебе счастья, как бы сильно не хотела этой свадьбы. Просто обещай мне, что все будет хорошо, – ее глаза вновь наполнились слезами, когда она прижала свои ладони к моим горячим щекам.


– Мам, я никогда не выйду за него… – едва слышный шепот сорвался с моих губ.


Больше я не хотела продолжать диалог. Мэри мне не поможет, значит надо действовать самой. Поцеловав на прощание кормилицу, я побежала искать другие выходы из этой ситуации. Нужно найти убежище, ведь теперь это единственный путь к моему спасению. Недолго думая я спустилась на первый этаж. В любом здании есть подвалы или другие подземные помещения, чтобы на экстренный случай спрятаться там и переждать угрозу. У нас тоже имеется подобное – катакомбы. Будучи маленькой, я как-то пыталась спуститься туда, но Филипп быстро поймал меня, припугнув страшным приведением одинокой женщины, которая бродит в подземелье и убивает тех, кто оказывается на ее территории. Было время, когда Филипп не отходил от меня ни на секунду. Жаль, что сейчас наши взаимоотношения изменились, и теперь у него просто не остается времени на развлечения. Думаю, я смогу исправить это, ведь знаю, какую роль играю в жизни дяди и, когда решу эту проблему, то мы обязательно устроим уютный вечерок с чашкой чая и моим любимым тортиком. Даже слюнки потекли от таких размышлений. Впрочем, надо сосредоточиться.


Преодолев крутую винтовую лестницу, развалившуюся от старости и разъедавшей ее плесени, я очутилась в помещении, похожем на длинный и пустой коридор, обросший мхом и пахнущий сыростью. Видно это место давно никто не посещал. Неудивительно, ведь здесь весьма жутковато. Паутина, еле видимые тени, тихое дрожание пламени на факеле и раздававшийся из неоткуда ветер, похожий на чей-то шепот, создавали обстановку весьма подходящую для жилища выдуманных дядей призраков.


Мимолетная мысль, что выйти замуж будет гораздо благоразумнее, чем поиски тайного убежища, заставила меня на секунду задуматься. Но я не спешила назад. Что будет, если я погибну здесь? А что станет со мной, если я все же послушаю отца? Ну уж нет, я не позволю сломать свою судьбу!


С этими мыслями храбрости во мне значительно прибавилось, и я уверенно двинулась вперед.


Где-то около получаса бродила я по длинному коридору и уже хотела идти обратно, как вдруг наткнулась на деревянную дверь, разбухнувшую от повышенной влажности. Я дернула за ручку, но дверь оказалась заперта, а висящий на ней замок давно заржавел. Мне не составило труда сорвать его молотком, который лежал у меня в рюкзаке. Я решила взять этот тяжелый предмет на случай защиты от кого-либо, если тот будет нападать на меня. Дверь со скрипом распахнулась и предо мной открылась небольшая комната, увешанная расписными портретами и разными украшениями.


Я с детства отличалась особым любопытством, поэтому бесстрашно вошла в помещение. Картины действительно впечатляли своей живостью и тонкостью росписи, но больше меня привлекла сама натурщица, изображенная на них. Ее золотистые волосы с тоненькой, едва заметной мятной прядью, зеленые, почти изумрудные, глаза, богато украшенная одежда, золотые аксессуары, обрамляющие ее тонкую шею и грациозные руки – все в ней было прекрасно. Лишь печальное выражение лица, не меняющееся от одного портрета к другому, портило, по моему мнению, всю композицию. Интересно, кто она? Почему у нее так много портретов? И что они делают здесь, во дворце? Вопросы просто разрывали мою голову, и, казалось, та скоро лопнет от их давления.


Предположительно разгадка таинственной особы прячется где-то здесь. Возможно, в одном из этих железных сундуков, стоявших прямо передом мной. Я с опаской приоткрыла первый попавшийся мне на глаза сундук. Содержимое не вызвало у меня никакого удивления. Там, как я и думала, лежали вещи той девушки. Все же один предмет привлек мое внимание, и я взяла его в руки. Этой загадочной вещью был старый дневник с потрепавшимися от времени страницами, но чернила оказались качественными и не выцвели спустя столько лет. Впрочем, выцветать тут не из-за чего. Солнца в этом подземелье вряд ли найдешь…


Я открыла дневник и принялась читать первую запись.


"30 июня


Заканчивается первый месяц лета. Я начинаю вести этот дневник, потому что если не выживу здесь, то, скорее всего, моему малышу ничего не расскажут про его маму. Я знаю, Стефан сделает все, чтобы ты, мое солнышко, не узнало правды. К сожалению, я не могу быть уверена в том, что этот дневник дойдет до тебя. Если же я выживу, то ты никогда не узнаешь о существовании этого дневника, над которым было пролито столько слез. Если я выживу, то мы обязательно уедем с тобой отсюда. Там, за океаном, нас уже ждет другая жизнь, и она дождется нас. Я очень в это верю. А пока придется подождать. Ты родишься, и все будет хорошо. Мой малыш, я уже очень люблю тебя… "


Дальше я не прочла. Не смогла. Дневник выпал у меня из дрожащих рук. В глазах резко потемнело.


“Владелица дневника – моя мать” – неоднократно повторяла я у себя в голове.


Если это она, то почему отец скрывал ее от меня? И что это за мир, который находится за океаном? Теперь понятно, почему я до сих пор не выходила за пределы дворца все это время. Папа просто не хотел, чтобы я знала правду.


Неожиданно руки перестали дрожать, а тело прекратило слушаться. Глаза медленно закрылись, и я упала, потеряв сознание.


Глава 3




Проснулась я от яркого света, светящего мне прямо в глаза. Значит, меня всё-таки нашли. Но кто? Кто такой проницательный, что смог угадать мое местоположение?


– Девочка моя… Мой плюшевый мишка….Зачем ты туда полезла? – раздался тихий приглушенный голос где-то рядом.


Я приоткрыла глаза и с взволнованным видом посмотрела на своего спасителя.


– Филипп, не стоит так волноваться. Я жива и все со мной хорошо, – с этими словами я накрыла своей ладонью руку дяди, лежащую на моем одеяле.


– Мишель! – услышав мой голос, на его лице заиграла лучезарная улыбка, и он принялся радостно обнимать меня, – Как я рад, что ты чувствуешь себя лучше!


– Не знаешь, где папа? – тот факт, что «прежний Филипп» вернулся, конечно, радовал, но сейчас меня волновали проблемы поважнее этого.


– Твой папа был здесь пару часов назад. Сейчас он в тронном зале. Лучше не ходи к нему. Он был в ярости, узнав, что ты пробралась в катакомбы, – проговорил Филипп уже менее воодушевленным голос, более спокойным и размеренным, отпрянув от меня и снова присев на стул возле кровати.


– В ярости значит, – процедила я сквозь зубы с нарастающим негодованием и в гневе сжала кулаки. Я была возмущена и требовала объяснений, в то время как мое сердце с неимоверной скоростью заполнялось гневом.


Не теряя ни минуты, я вскочила с постели и, вопреки советам дяди, побежала к отцу. Уже вплотную приближаясь к огромной двери, ведущей в тронный зал, я остановилась и аккуратно заглянула в маленькую щель, источающую яркий свет. Король стоял возле одного из окон, опустив свою гордую величественную голову. От его ярости не осталось и следа, и на смену ей пришло отчаяние. Оно пожирало его изнутри, а он уже не сопротивлялся, как это было на первых порах. Все, что он строил все эти годы, безвозвратно рухнуло в один миг. Он ошибся, просто не досмотрел, упустил одну мельчайшую деталь, и теперь его жизнь больше никогда не будет прежней. Он с ужасом ждал, что этот день, когда все раскроется, настанет. Теперь же ему трудно, а может быть даже стыдно посмотреть в глаза собственной дочери, которой он врал все ее 16 лет.


– Зачем это все? – я бесшумно открыла дверь и сделала несколько шагов в сторону окна.


– Я хотел уберечь тебя от этого жестокого мира, – ничуть не дрогнув, проговорил отец.


– Раз уж все карты и так раскрыты, я хочу узнать больше, чем я знаю сейчас. За океаном ей угрожала опасность, а приехав сюда, она встретила тебя. Вы полюбили друг друга, и спустя время она скоропостижно скончалась во время родов. Тогда что так держало ее там, что она была готова вернуться спустя долгого пребывания в твоем замке? – смело начав диалог, я надеялась на благосклонность короля.


– Семья… – после недолгой паузы ответил папа все так же стоя ко мне спиной, – Она очень скучала по своей семье.


– Почему тогда ты держал ее здесь настолько сильно, что она чувствовала себя пленницей? Почему ты не отпустил ее тогда? Может, поэтому она и умерла? – не унималась я.


– Я не мог отпустить ее, пока она была слаба. Я хотел сделать так, чтобы ей стало лучше! Почему ты обвиняешь меня в ее смерти?! – король резко повернулся, и я едва заметила горячие дорожки от горьких слез на его холодных щеках, – Ты ничего не понимаешь! И ты никогда не поймешь меня! Ты всегда думала лишь о себе, а то, что я всегда старался делать так, как хочешь ты, тебя не волнует! Ты хоть знаешь, как я страдал, воспитывая тебя один?! Правильно, ты ведь даже не задумывалась об этом! – он перешел на крик, а после своего порыва стал усиленно дышать, набирая в легкие все больше воздуха.


Его слова ввели меня в состояние потрясения, и я испуганно попятилась назад, словно мне угрожала опасность. Наткнувшись сзади на Филиппа, я резко развернулась к нему лицом и, взглянув на него мокрыми от слез глазами, выбежала вон из зала.


– Кто тебя учил быть отцом? Точно, ты им никогда и не был, – бросил на прощание дядя и следом за мной покинул помещение.


***


Прошла неделя, а я все ещё не смогла смириться с тем, что отец скрывал от меня личные вещи мамы. Я дожила до 16 лет и мне никогда не показывали могилу собственной матери, тем более никто не рассказывал, как она попала сюда. Может, папа не рассказывал мне об этом, потому что я не спрашивала? Тогда зачем меня не выпускают за пределы дворца? Я не думаю, что всему виной моя безопасность. Король скрывает ещё что-то и просто не хочет, чтобы я это узнала.


За эти семь дней я сильно изменилась, стала замкнутой и агрессивной. Было видно, это открытие сильно потрясло меня. Прежние друзья стали для меня чужими, и я полностью замкнулась в себе. Мою комнату редко кто посещал, а через несколько дней я просто запретила приближаться к спальне меньше, чем на метр.


Я не привыкла к такому образу жизни, и сначала мне было тяжело без еды и людей, с которыми я общалась с детства. К счастью, плоды деревьев, дораставшие до моей башни, как раз подходили для употребления их в пищу, и я смогла продержаться ещё несколько дней. Жаль, они быстро закончились, и совсем скоро мой желудок завывал хуже самого большого синего кита, какие только бывают в мире. Я понимаю, организм не привык к запущенным голодовкам, тем более питаться одними фруктами было не очень хорошей идеей. Съеденное за все это время не только не утоляло моего голода, наоборот, из-за этого хотелось кушать ещё больше. Здравый ум давно бы уже сдался и был бы согласен на все, чтобы ему предоставили необходимые условия для жизни, но это не про меня. Я буду стоять на своем до конца, пока у меня есть силы…


Прошло ещё несколько дней моего самовольного заключения. Уже вторые сутки я живу без еды. Я начала чувствовать, как мои силы постепенно уходят и мне все чаще хочется спать. В зеркало я даже смотреть боюсь. Я и так прекрасно вижу, что мое тело стало похоже на скелет, обтянутый тонкой кожей. От этого становится страшно. Страшно, что я не выдержу и все же выйду за пределы комнаты. Тогда мне придется послушаться отца и выполнить его приказ. Это даже хуже, чем смерть. Нет, лучше погибнуть от голода, обречь свою жизнь на страшные муки.


Я вновь потянулась за пледом, лежащим в углу комнаты, и укрыла свои ноги в надежде, что хоть это меня согреет. Глаза стали невольно закрываться и я начала погружаться в сон.


Неожиданно, двери моей комнаты со скрипом отворились, и в глубине возникла темная фигура. Она медленно сделала шаг и остановилась, оглядывая каждый предмет в помещении. Найдя свою цель, силуэт приблизился ко мне, и я почуяла приторно сладкий родной аромат.


– Малышка, – это слово разбудило меня, и я медленно приоткрыла глаза, – Как ты исхудала… – он взял мою руку и ужаснулся, – Она практически ничего не весит! O mon Dieu, зачем я позволил себе довести тебя до такого состояния?! Солнце, потерпи ещё немного, сейчас тебе будет легче, – крепкие мужские руки подхватили меня и аккуратно положили на кровать, – Я попросил Мэри приготовить твое любимое блюдо. Мы все переживаем, но по приказу короля не можем помочь тебе… Что-то я отвлёкся. Теперь, открой рот, – он присел на край кровати и, зачерпнув ложкой немного содержимого тарелки, начал кормить меня.


После плотной трапезы я стала чувствовать себя значительно лучше, хотя силы обрела не сразу. Сейчас я была больше похожа на тряпичную куклу, чем на человека. Филипп вскоре отставил тарелки в сторону и, взяв меня за руку, стал безмолвно смотреть в глаза, будто стараясь найти причину, почему я подвергаю себя таким тяжелым мукам. Молчание с каждой секундой давило на меня все больше и спустя время я отвела взгляд в сторону, чувствуя свою вину перед дядей. Только к вечеру он ушел, пообещав вернуться на следующий день. Я не проронила не слова, а лишь кивнула ему на прощание, настолько мне было стыдно, что из-за такого эгоизма, убивая себя голодом и холодом, я не подумала о своих близких, о тех, кто не представляет жизни без моего существования.


Следующее утро, как и было сказано ранее, я встретила с Филиппом. Он даже встал раньше меня, чтобы приготовить завтрак нам обоим. В этот раз кушала я уже сама и справлялась с этим довольно быстро, а вот начать диалог все никак не решалась.


Прошло еще несколько месяцев, и я стала набирать вес, а еще через некоторое время достигла своих прежних параметров. Дядя посещал мою комнату изо дня в день и не отходил от меня ни на секунду. Он совсем перестал выходить на улицу. Его одежда приобрела потускневший вид, а волосы он стал заделывать исключительно в хвост, ставшей его постоянной прической. Казалось, в один миг он забыл все прелести своей жизни. Теперь для него существовал лишь один путь – дорога к моей комнате.


– Спокойной ночи, дорогая, – Филипп как всегда поцеловал меня в лоб и направился к двери, прихватив с собой оставшуюся посуду после ужина.


– Постой… – мой сонный голосочек стал немного громче, и я устремила взгляд на дядю.


Слегка дернувшись, он повернулся ко мне. Между нами вновь возникла тишина. Поняв, что если не сейчас, то никогда, я взяла ситуацию в свои руки.


– Филипп…- я медленно встала с постели и на цыпочках подошла к нему, – Спасибо тебе, – прошептала я, глядя ему в глаза.


Он ничего не ответил, лишь прижал меня к себе и машинально стал гладить свою племянницу по голове.


– Ты спас мою жизнь, – добавила я.

– Я не мог поступить иначе, – Филипп положил свои теплые ладони на мои миниатюрные плечи, – Ведь ты и есть моя жизнь…


На этом наш диалог был окончен. Каждый остался доволен этим вечером откровений. Между нами наконец-то рухнула огромная стена непонимания, и теперь мы оба могли вздохнуть спокойно. Я поняла, что дядя именно тот человек, который готов помочь мне не смотря ни на что. Теперь я точно знаю, он остался прежним, как и тогда, в моем беспечном детстве.


Утро следующего дня началось как всегда с приходом Филиппа, но сегодня он был особенно шумным.

– Мишель, поднимайся! У нас запланировано много дел! – распахнув двери моей спальни, он со всех ног ринулся к огромному платяному шкафу, разрисованному моими любимыми цветами.


Я медленно приподнялась с постели.


– Какая муха тебя укусила? – зевнула я, – Сейчас только 7 утра, – взглянув на часы, стоящие на столике возле моей кровати, я укуталась в одеяло и принялась следить за движениями этого «сумасшедшего».


– O mon Dieu! И ты в этом ходишь? – мужчина достал пару моих платьев, висящих на вешалке сбоку, и изобразил наигранное изумление, – Не думал я, что позволив тебе одеваться без моего надзора, ты превратишь свой гардероб в этот парад безвкусицы! – он отбросил одежду в сторону и грозно, как только мог, посмотрел меня.


– Узнаю прежнего тебя, – улыбнулась я ему и, спрыгнув с кровати, побежала переодеваться. Настроение вмиг стало радостным и солнечным, от сна не осталось и следа, день обещал быть интересным, так как дядя явно что-то задумал.


Начиная с семи утра, мы принялись за работу. Нитки, обрывки ткани, различные декоративные украшения и не только летели в разные стороны, а моя комната приобрела вид королевского ателье, в котором работали самые лучшие швеи и модельеры.


Уже ближе к ужину, когда мы немного подустали делать кропотливую работу, то взялись за более легкое занятие. Достав альбомы и другие принадлежности для рисования, Филипп дал мне задание придумать себе новые наряды для того, чтобы избавиться, как он говорил, от моей прежней будничной серости и подарить своему гардеробу новые образы.


Я всегда любила рисовать. Как ни странно, в этом тоже есть заслуга Филиппа. Именно он однажды заметил мою страсть к живописи. Мы наняли учителя по рисованию, и с тех пор я не представляла жизни без холста и набора разноцветных красок. В рисовании я постоянно стремилась к чему-то большему, что умела на тот момент. Сколько бы уроков не назначал преподаватель, мне всегда было мало этого. Особенно меня впечатляли уроки совместного рисования. Уже в позднем возрасте к нам присоединился Филипп. У них двоих получались замечательные картины, что бы они ни рисовали. Такие живые и красочные они с точностью повторяли замысел художника и передавали его настроение. Я долго не могла понять их секрет, бывали и моменты, когда я долго всматривалась в произведения местных художников и все пыталась найти ту самую магию, которой они пользовали при создании. Сейчас я знаю на теории, как наполнить картину «живостью», но, к сожалению, у меня не всегда получается воплотить это в жизни. Наверное, поэтому я больше люблю моделировать одежду на бумаге. К сожалению, с возрастом свободного времени становилось все меньше, а значит, и рисовать я стала намного реже. Даже обидно, что именно рисование вытеснили из моего плотного графика ежедневных занятий, когда к моим урокам прибавился предмет под названием «Самостоятельное управление государством». Вокал и игра на фортепиано остались неизменно стоять на своих местах, будто принцесса только и должна уметь из развлечений только петь и музицировать. А как же умение красиво изобразить свои чувства на холсте? Несправедливо все это…

– Мишель, я тут подумал. Будет глупо, если мы потратим день впустую, так и не придумав тебе платье на коронацию…- я молча подняла глаза со своего рисунка на дядю, он же, зная, что мне не очень приятна эта тема, тем временем продолжил, – Я понимаю, что это будет только через год, но позаботиться об этом лучше сейчас. У меня есть одна потрясающая идея. Поверь мне, этот наряд не имеет аналогов во всем мире, я уж точно уверен в этом, – он открепил свой эскиз от мольберта и протянул мне, ожидая реакции.


Платье было и правда, прекрасным. На первый взгляд, оно ничем не отличалось от других платьев, которые я носила на важные мероприятия, но что-то все-таки в нем было необыкновенно волшебное: открытые плечи и рукава, грациозность которых подчеркнуто необычайно выразительным декольте, выглядевшим совсем не пошло, а строго и красиво. Пышные рукава и пространство от талии до середины подола полностью заполняли искусственные цветы нежных оттенков. К низу платья цветы становятся мельче и уже превращаются в лепестки, а затем совсем исчезают, растворившись в белоснежных перьях, подобных лебединым. На длинном и легком шлейфе, развевающимся сзади, были изображены величественные крылья, аккуратно вышитые золотой нитью на тонком фатине.


–Как всегда восхитительно, – вздохнула я, и в моем голосе позвучали нотки восторга, – Эта работа потребует действительно много времени, поэтому нужно разделить обязанности. Думаю, мне по силам пришить искусственные цветы к подолу и на плечах платья. Ты займёшься узором крыльев на шлейфе, я просто хочу, чтобы эта часть выглядела совершенной. Только почему именно крылья? Почему, например, не цветы?


Дядя не сразу ответил на мой вопрос. Он был, так скажем, буквально разоблачен моими вопросами. Его тонкие и грациозные пальцы судорожно хватались за кисточки, лежащие на столе, а лицо слегка побледнело.


– Это очень символично. Крылья, свобода, совершеннолетие… – начал перечислять он, нервно перебирая свои длинные каштановые волосы, аккуратно заделанные в хвост шелковой лентой.


– Кажется, поняла, – улыбнулась я, взяв эскиз из рук Филиппа, – Если это платье выглядит так волшебно на рисунке, то боюсь представить, как оно будет выглядеть, когда его изготовят, – проговорила я, разглядывая набросок.


– Какая же ты взрослая стала, – он взглянул на меня, и его лицо вновь засияло лучистой улыбкой, – Вот только недавно, помню, теплым летним вечером Стефан вынес тебя из спальни, чтобы показать придворным свою новорожденную принцессу. А когда я взял тебя на руки, то уже точно знал, что ты вырастешь именно такой – красивой, смелой, творческой, одним словом моей копией…


– Филипп, как ты меня учил: «Не говори никому много комплиментов, иначе ты собственноручно сделаешь из человека эгоиста», – процитировала я, подняв указательный палец к потолку и придав своему лицу заумный вид.


– Какая же ты болтушка все-таки, – засмеялся дядя, – Ведь все запомнила, – он легонько потрепал меня по макушке, а затем быстро поднялся с колен, – Что-то мы увлеклись с тобой. Надо бы прибраться.


Я огляделась вокруг. Действительно, нас обоих так захлестнула страсть к рисованию, что мы и не заметили, как моя комната превратилась в символичную помойку из холстов, художественных принадлежностей, одежды и прочих вещей. Времени до ужина оставалось немного, поэтому мы решили быстро приняться за дело. К сожалению, убирались мы не так быстро, как рисовали, зато результат весьма порадовал. Наконец то, по чему уже скучало мусорное ведро, было отправлено в соответственное место, а нужное вновь разложено по местам. Такой генеральной уборки эта башня не видела, наверное, с моего двенадцатилетия, когда я заявила папе, что буду сама следить за порядком в своей комнате после того, как служанка разложила мои вещи по разным местам, и я с трудом смогла их найти. Впрочем, с этого возраста Филипп предоставил мне возможность выбирать одежду самой, иначе, как он говорил, я превращусь в «нарядного пуделя», не умеющего подбирать стиль одежды самой себе. Без него я действительно плохо с этим справлялась, но поначалу мой гардероб блистал яркостью и живостью красок, жаль это продлилось недолго.


– Ну, вот и все, – подытожил дядя, поставив кисточки в стакан на моем рабочем столе, – Одежду у тебя я забираю, а вместо этого оставлю вот эту, – он открыл свою сумку, которая пылилась в уголке еще с утра и достал оттуда пару легких платьев, теплую пижаму и домашний костюм, – Я знал, что у тебя полный хаос в гардеробе, поэтому запасся стратегическим материалом. Этого хватит тебе на первое время, пока будут изготавливаться наши с тобой эскизы, – вручив аккуратно сложенную стопку мне в руки, Филипп захватил старую одежду с собой и вскоре удалился.


Я осталась стоять одна в комнате со своими новыми вещами, овеянными цветочной свежестью. Весь оставшийся вечер я провела в одиночестве, хотя это состояние ничуть не давило на меня, как это случалось обычно. Сегодня было по-особенному тепло и светло, также и в моей душе. Да, возможно, не все проблемы решены, но всему свое время, не стоит торопить события. Нужно наслаждаться моментом, а не бежать вперед, тогда ты и почувствуешь, каково это, быть счастливой…


Я открыла большое окно в моей комнате и присела на край подоконника. Внизу, как и всегда, кипела жизнь, все в суматохе носились, будто случился пожар, но в тоже время внутри этой внешней неразберихи существовала четкая система, где каждый занимался своим делом.


Я любила наблюдать за людьми, мне нравилось придумывать им имена, гадать про их жизни, кто их ждет дома и есть ли у них мечты, кем бы они хотели стать, если их жизнь сложилась иначе.


Возьмем, к примеру, вон того садовника, поливающего огромный куст белых роз. Он красив, молод, хорошо слажен, но почему-то все равно работает на такой неблагодарной работе, хотя я уверена, что он бы добился успеха в более престижной профессии. А может, эта работа нравится ему, может, его смыслом жизни являются цветы?


Пока я смотрела за тем, как молодой человек ловко ухаживает за садовыми растениями, он, похоже, уловил мой взгляд на себе и повернул голову в направлении моего окна. Его лицо, хоть и было немного размыто в моих глазах, все же слегка напугало меня, и я дернулась от испуга. Я перевела взгляд на свои руки и принялась заинтересованно смотреть на них. Он заметил меня и видно хотел получше разглядеть девушку, запертую в башне. Странно, но он показался мне незнакомым и только сейчас, взглянув на него еще раз, поняла, что вижу этого красавчика впервые. Неужели папа принял новичка? Это не похоже на него. Обычно, если кто и устраивался к нам на работу, то это были опытные мастера своего дела, посвятившие своему ремеслу не один десяток лет. Так что же это за незнакомец, который посмел так долго рассматривать свою принцессу? Его, похоже, никто не учил здешним манерам. Видел бы кто-то из придворных, его бы как можно быстрее высекли розгами за подобные выходки.


Парень вскоре удалился, а я слезла с подоконника и с заходом солнца легла спать. Жаль, но мне не удалось быстро заснуть. Ворочаясь и кряхтя, я винила в своей бессоннице все – поздний закат, шум слуг за окном, нудное пение надоедливых птиц, а в особенности этого садовника, который никак не выходил у меня из головы.


Все последующие дни я провела в компании с дядей. Мое расписание вновь было забито, но уже не скучными уроками со строгими учителями, а вокалом, рисованием, шитьем и декорированием. За всем этим я и не заметила, как пролетели месяцы. Близился день моего семнадцатилетия…

Page of

Please Login (or Sign Up) to leave a comment