Автостоп (раб.наз.)

Сначала ты волочешь свое жалкое существование в бренном теле, творишь какую-то гадость по жизни. А потом в прекрасный момент, хотя какой уж прекрасный, жизнь просто вот так берет и заканчивается. Конец? А может лишь только начало? Начало чего?
Всего лишь начало пути...

От автора: Если рассказ приглянется читателям, то я найду в себе силы его добить. Зависит от вас.

 

На таможне было людно. Очередь тянулась где-то на полкилометра, я опустил окно и закурил. Клуб табачного дыма нехотя выбрался из окна джипа и с большим недовольством пополз вверх.

На улице было мрачно, впрочем, здесь всегда было мрачно, на таможне. Я решил взглянуть на своего попутчика. Толстый парень вжался в пассажирское кресло, его нижняя челюсть дрожала, из-за чего стучали зубы. Кажется, он был темноволосым, когда я его подобрал. Сейчас же, весь залитый потом, на моем пассажирском сиденье сидел молодой седой толстяк.

— Ну как?- спросил я и затянулся сигаретой.

Парень пребывал в серьезном шоке, поэтому не ответил ни слова. Не больно и надо. Я оглянулся. Между машин медленно сновали таможенные охранники. У каждого внушительный автомат неизвестной мне модели, лица - обогащенные только злобой и ненавистью, интеллектом даже не попахивало.

Вокруг ни птиц, ни деревьев, сплошные бетонные стены и тусклая подсветка. Освещение было выполнено таким образом, что мне всегда казалось, что где-то рядом, если не идет, так хотя бы собирается начаться неплохой такой ливень.

Когда я выбросил окурок за окно, машины начали немного двигаться вперед, я немного прижал педаль и джип послушно протянул пару метров, после чего движение вновь застыло.

Справа от меня продолжался зубной концерт и понемногу меня начало это раздражать, но все же я решил его не трогать, все-таки даже я не в курсе, что его ждет.

Откинув немного кресло, я расслабился. Главное, что еще одна тяжелая дорога позади. Какая это по счету? Эх, даже не помню. А сколько их еще впереди? Вот как раз на этот вопрос ответ я знал прекрасно – очень много.

Где-то раз в семь-восемь минут очередь продвигалась на пару метров. В таком вот темпе мы потихоньку добрались до таможенного контроля. Сегодня работала только одна будка и старший смены сегодня работал в поте лица.

Лицо его мне показалось чем-то знакомым, но несколько минут напряженного вспоминания не дали результата и я плюнул на это дело. Очень скоро очередь дошла до нас. По правилам, я не имел права выходить из машины, поэтому я просто полез в бардачок и достал папку с документами на моего пассажира и протянул таможеннику.

Парень взял папку, не спуская глаз с моего лица, видимо тоже пытался вспомнить где меня видел. Я ему улыбнулся, хотя вспомнить все равно не удалось.

— Вспомнил!- выпалил он, достаточно радостно, чем ввел меня в транс, я никак не могу приложить ума как мы с ним могли быть знакомы, да еще при каких обстоятельствах, что он так рад нашей встрече.

— А я нет,- признался я.

— Ты же меня сюда и подвез! Это же ты уберег меня от дороги! Спасибо, дружище!

А вот этого я как раз и не ожидал. Слова «спасибо» ни от кого из попутчиков я не слышал отроду. Парень еще продолжал посыпать меня словами благодарности, а я отмахивался, мол, это моя работа.

За те пять минут, что он ставил штампы в папке моего попутчика, парень успел напомнить мне, что его звали Саша, что здесь он попал в Леньград, а через месяц был переправлен сюда на таможню и теперь вполне доволен своей деятельностью. Осведомился, как там, и получив ответ, что все по-старому, улыбаясь вернул мне документы и сказал, что нас уже ждут в Голодуне.

— Ну, будь здоров!- сказал он мне и переключился на следующую машину.

И в таком вот непонятном состоянии, я повел машину по запутанным улицам к району к Голодун. Мой же попутчик перестал цокать зубами, кажется, вышел из ступора и начал вращать головой по сторонами, разглядывая мрачные улицы и не менее мрачных обитателей.

— Где мы?- дрожащим, срывающимся на писк голосом, спросил он.

— На месте,- ответил я и завернул к приемному пункту района, куда определили моего пассажира.

Довольно стандартное муниципальное здание, очень схожее с каким-нибудь райисполкомом из любого небольшого городка. Когда-то белые стены, строгие окна, ни единого цветка на подоконниках, тусклая лампочка у парадного входа. Словом полный советский фарш. Электронные часы под самой крышей дополняли общую картину. Пункт приема находился на заднем дворе и ничем не отличался от всей концепции дизайна здания.

На приемке нас ждали два парня не слабой такой комплекции, даже попытайся мой пассажир оказывать сопротивления, ребята, наверняка, даже не заметили бы этого. Культурно поздоровавшись, приняли из моих рук папку, заверили пассажира, что все в порядке, и под руки проводили его в здание.

Мне через плечо крикнули «спасибо, вы свободны», скрылись за дверью. Я облегченно вздохнул и развернул машину в обратном направлении.

Я уже давно заметил, что дорога назад всегда намного быстрее и безопаснее, а также более свободная. Большинство машин либо едет сюда, либо стоит в очереди на таможне, из-за чего трасса оказывается свободной и можно даже разогнаться.

Обычно по дороге назад я включаю какую-нибудь музыку и в такой вот благодатной обстановке еду домой. И уже завтра мне снова отправляться в дорогу. А сейчас я просто хочу доехать до своей маленькой квартирки, в которой из мебели только кровать и телевизор и немного поспать.

***

Будильник всегда звонит вовремя. Именно тогда, когда он должен звонить, поэтому я никогда на него не сержусь, какой бы крепкий сон он не прервал. Сегодня спалось мне как-то беспокойно, было плохое предчувствие.

Сделав себе кофе, я вышел на балкон. Раннее летнее утро, мои окна выходят на запад, поэтому утром у меня в квартире всегда прохладно и уютно, а когда наступает жара, меня уже нету дома. Подкурив, я сделал глоток кофе, прислушался к своим ощущениям. А чувство тревоги и надвигающейся беды не пропало.

Если бы надвигались большие неприятности, я бы не чувствовал, я к ним привык, каждый день на дороге с ними стыкаюсь, это моя работа. А вот это непривычное чувство явно предупреждало о какой-то беде, нечета моим будням.

Что ж, будем принимать все как должное. На часах уже было девять утра, когда я допил кофе и сходил в ванную, теперь я был готов отправляться. Ждущие попутчики меня особо не волновали, некоторым из них вечность придется простоять на обочине, прежде чем их черед настанет.

А с каждым днем их все больше и больше, и шансов поскорее уехать все меньше и меньше. Дело случая. Машина стояла под подъездом, как всегда открытая, но тронуть ее никто и никогда не решался, было в ней что-то. Я уселся на свое привычное место, кресло, успевшее заскучать без меня, ласково приняло в свои объятия, приветственно блеснула на солнце эмблема «БМВ» на баранке, ласково зашептал двигатель.

Моя любимая машина, она навечно останется моей, что бы не легло на наши с ней плечи. Я выехал со двора и поехал прямиком на трассу, где на обочине ждали своего часа попутчики. Порою, вот как сегодня, во мне просыпалось чувство доброты к миру и мне хотелось набить всю машину пассажирами и мчаться к конечному пункту, но правила разрешали брать только одного.

Я припарковал машину у обочины, к ней рвануло несколько человек, теребя в руках папки со своими делами. Остальные стояли, не сдвинувшись с места, это были те, кто здесь не первый день, они уже в курсе того, как здесь все делается.

Выбравшись из машины, я закурил и оглянулся на умоляющие лица, но никаких эмоций кроме презрения они не вызывали. С этой обочины в основном выезжали самоубийцы, редко когда убитые.

Я пошел вдоль трассы, внимательно всматриваясь в лица, некоторые, более смелые голосующие, приветственно кивали мне, я даже снисходил к ответному кивку. В этой густой толпе я случайно заметил взахлеб рыдающую девушку. Она стояла в гуще людей и рыдала, прикрыв руками лицо. Я видел только аккуратные ухоженные ногти и светло-русые волосы.

И что в ней такого? Я двинулся в ее сторону, толпа расступалась, пропуская. Я подошел к ней, свою папку она зажала под мышкой. Без особых церемоний, я взял ее папку и развернул.

Итак, девушку зовут Оксана, умерла сегодня ночью, причина смерти самоубийство, а именно прыжок с восьмого этажа. Я захлопнул папку и посмотрел на нее. Она продолжала захлебываться слезами, но руки убрала, что бы глянуть на меня.

Лицо ее, возможно, было красивым, но сейчас, укрытое красными пятнами и солеными слезами, такого впечатление не производило.

— Пошли, Оксана,- позвал я и заложив ее папку под мышку двинулся в сторону машины. Не оглядывался, и так прекрасно знал, что она покорно шагает за мной.

Забравшись в машину, я положил ее папку в бардачок, дождался, пока хнычущее создание усядется на пассажирском месте и только потом тронул машину в сторону ближайшей заправки.

Оксана продолжала рыдать, то просто всхлипывая, то снова заливаясь рыданием. Заправка была уже близко, я решил перекусить, поэтому из кармана достал два амулета Незнакомцев. Протянул один девушке, она взяла и посмотрела на меня.

— Надень, это амулет незнакомцев, когда он на шее живые тебя видят и чувствуют, но не обращают внимания на твою внешность и не смогут вспомнить тебя, через пятнадцать минут.

Оксана покорно напялила амулет и начала вытирать глаза, но удавалось ей это с трудом, потому что слезы продолжали литься. Я остановил машину у бензоколонки, к ней бодро подбежал заправщик, воткнул пистолет в бак и покорно ждал, когда я расплачусь в кассе.

Мы с девушкой вышли из машины, я кивнул ей в сторону кафе, попросил чтобы заняла столик, а сам рассчитался за бензин и подогнал машину прямо к забегаловке.

Достаточно уютная забегаловка, как на придорожное кафе. Светлая обстановка внутри, интерьер не стилизован ни под что, из-за чего вызывает только положительные эмоции. Барная стойка располагается близко ко входу, но на приличном расстоянии от обеденных столиков, чем создается подобие уединения.

— Ну рассказывай,- попросил я.

Оксана удивленно посмотрела на меня.

— А разве там не все написано?- спросила она.

— В папке указаны только факты, пришел, ушел, прыгнул, сдох. В принципе этого достаточно, но ты рыдаешь так, будто планировала выжить, после прыжка с восьмого этажа.

— Я не прыгала,- она снова зарыдала. Пожалел ли я о своих словах? Да нет, как всегда, ничего особого.

— Ну вот и рассказывай,- буркнул я.

— Он меня толкнул,- заныла Оксана и сквозь ее рыдания я потихоньку выслушивал ее историю.

***

Оксана росла единственным ребенком у состоятельных родителей. Ее отец был тесно связан с добычей нефти, отчего сложностей в материальном плане никто в семье не испытывал. Оксанка была долгожданным ребенком, с ее рождением было связано немало проблем, но деньги отца и профессионализм нанятых врачей смогли-таки поставить ее на ноги.

С самого детства она часто болела и прямо-таки притягивала неприятности. Проблемы были абсолютно разного характера. К примеру, один раз, когда отец отказался перепродать одну из своих вышек девочку похитили и неделю она пробыла в плену, пока отец все-таки не продал вышку и ему вернули дочь.

С тех пор, охрана отца не спускала с нее глаз и множество детских шалостей Оксане совершить своевременно так и не удалось. Постоянный контроль утомлял ее до неприличия и едва ей исполнилось семнадцать лет, Оксана затребовала, чтобы ее отпустили поступать на адвоката в столицу.

Очень долго мать с отцом сопротивлялись, но все же веское аргументирование будущего адвоката взяло верх и уже в июне месяце, Оксана сдавала документы и вступительные экзамены в один из самых престижных юридических ВУЗов страны.

Первый курс – это время новых свершений, особенно когда ты далеко от родительского крыла и под ногами у тебя такой желанный город, а вокруг пахнет ничем иным как свободой. Именно это время подходит для всевозможных глупых поступков и ошибок, как никакое другое.

Оксана встретила его на дискотеке. Он был олицетворением всех ее представлений о настоящем мужчине, и имел все качества, которые ненавидел ее отец. Словом, он был идеальным.

Они встретились несколько раз после занятий в парке. Потом ее идеал, а звали его Андрей, сообщил, что в такое время он будет работать и встречаться они могут только с утра и до обеда.

Выбор между занятиями и идеальным мужчиной даже не ставал. Она стала пропускать занятия для того, чтобы увидится с любимым и погулять с ним по парку.

Когда через несколько недель, она предложила ему зайти в какое-нибудь кафе, чтобы съесть мороженого и выпить кофе, Андрей сообщил ей, что он только устроился на работу и денег у него еще нету. Тогда Оксана успокоила его, что она ни в чем не нуждается и рассказала о своем отце.

Андрей ни капли не чувствовал неловкости каждый раз, как они ходили в кафе, а вскоре и в престижные рестораны. А время шло и в ВУЗе дело близилось к сессии, а Оксана уже и думать забыла, что такое занятия.

Деканат отправил письмо о том, что у Оксаны неприятности в учебе, прямиком ее отцу. И уже на следующий день ее отец примчался к дочери.

После длительного, нравоучительного разговора, Оксана поругалась с отцом, заявив, что она уже взрослая и вправе решать сама, как будет проходить ее жизнь. Она объявила отцу, что собирается замуж за мужчину ее мечты.

Папа пришел в бешенство и сообщил Оксане, что она сейчас же отправляется домой, откуда не выйдет до тех пор, пока отец не отправится на тот свет. И Оксана сделала самую большую глупость, она сказала отцу, что надеется, что это произойдет очень скоро.

После этого разговора, ее папа объявил, что у него нету дочери, и что едва знакомая ему девочка Оксана имеет право поступать, как она хочет, после чего отец уехал и больше она его не видела.

Она перебралась жить к Андрею, поскольку из юридического ее выгнали. Особой радости Андрей не испытывал, тем более, что жил он достаточно скудно, в однокомнатной квартире на восьмом этаже в старом доме, в котором уже пятый год не работал лифт.

Совместное проживание пролило Оксане свет на мужчину ее мечты. Как оказалось, Андрей получал зарплату каждый день и каждый же вечер пропивал все до последней копейки со своими друзьями у себя в квартире, не обращая ни малейшего внимания на свою невесту.

По утрам он убеждал ее, что она непременно должна помириться с отцом, потому что денег, которые он зарабатывает на супружескую жизнь не хватит. Оксана укоряла его в том, что он пропивает деньги, а именно потому их и не хватает, и он каждый раз приходил в бешенство.

В одно утро, когда история повторилась, Оксана заявила, что ни за что не помирится с отцом и Андрей сообщил ей, что браку между ними не быть.

Оксана прорыдала весь день, до вечера. Вечером домой вернулся Андрей со сворой своих друзей. Они были уже под мухой, а потом стали еще догоняться принесенным с собой топливом. Во время перекура на балконе, Оксана устроила скандал, в результате которого ударила по лицу Андрея. Его друзья оживились и стали поддакивать, мол «да я бы ее прибил», «да я бы не позволил», но после чьей-то фразы «да я бы ее с балкона сбросил», Андрей схватил ее за ноги и перебросил через балкон, он держал ее за руку и злобно спрашивал поняла ли она свою ошибку.

И это был именно тот момент, когда именно одну секунду человек готов абсолютно на все, лишь бы все происходящее закончилось. И не успела эта секунда закончится, Оксана вырвала свою руку и полетела вниз.

***

К моему удивлению, когда она закончила свой рассказ, то слезы прекратились, Оксана окончательно взяла себя в руки и уже была готова ко всему.

— Нда…-протянул я. Честное слово, я не знал, что сказать. Исходя из ее истории, нам с ней явно было не по пути.

Вроде бы и факт самоубийства остается, но ведь ей помогли это сделать. Оксана же молчала.

— Ну что ж, и куда мы поедем?- спросила она.

Я молчал, просто не могу ответить, действительно мне не хотелось говорить ей, куда же мы должны ехать. Видимо на моем лице отражались все мои мысли, Оксана как-то все сообразила.

— Ты отвозишь мертвецов в Ад,- она не спрашивала, она просто говорила то, о чем догадалась.

Я кивнул, нехотя и как-то неуверенно.

— Значит там мне место? Значит все эти приключения только для того, чтобы я попала в котлован, где меня спалят?

— Не спалят,- ответил я. – Это все сказки. Там все по другому.

Оксана злобно спросила, что же там по другому. И я поведал ей о семи разных районах города Преисподняя. Рассказал, что каждый из них населяют люди, предававшиеся одному из семи смертных грехов. О том, что в районе чревоугодников люди голодают очень долго, два-три века, а потом их переводят в другие районы, где они заглаживают другие грехи. О том, как пашут в седьмой пот лентяи, как копошатся в дерьме люди с гордыней, как без единого имущества живут скряги. Обо всем, что видел собственными глазами.

Оксана смотрела на меня, не мигая, молча, не решаясь что-то спросить.

— А что тебя ждет – я не знаю,- выдержав паузу сообщил я. – Это можно узнать только на таможне, но туда нужно ее добраться…

— А что происходит, когда люди загладят все грехи?

— Да откуда мне знать? Каждый грех это два-три столетия, а я только шесть лет путешествую.

Оксана медленно кивнула. Я стал нервно тарабанить пальцами по столу. Я не знал, что делать. Впервые за шесть лет, я не знал, что делать.

— А что ты делал шесть лет назад?

— Жил.

— А какая твоя история?

Я отрицательно качнул головой. Еще чего, буду я тут рассказывать о своей жизни всяким там грешникам.

— Что ж? Поехали?- спросила Оксана. Я кивнул, мы встали из-за стола, я оставил на столе деньги за наш заказ и мы пошли к машине.

Минут пять мы просто сидели в салоне джипа и молчали. Каждый о своем. Впервые я столкнулся с тем, что я понятия не имею, что мне делать. Где-то далеко в голове зудела мысль, очень глупая, но очень похожая на правильную.

Я завел машину, Оксана вздрогнула. Я вывел машину к выезду на трассу. Дорога направо вела прямиком в Ад. Она не была простой, всю дорогу мы будем стыкаться с страшными опасностями. Демоны, которые хотят просто-напросто съесть человечью душу, или другие души, которые были потеряны на дороге и превратились в, своего рода, каннибалов они тоже питаются другими душами. А также много других опасностей, смотрите на дороге, каждый день в любое время.

Громко и злобно зарычав, я снял с шеи монетку, сейчас она висела аккурат под амулетом. Я всегда носил ее с собой, но уже шесть лет не снимал. Она легко отстегивалась для того, чтобы можно было ее подбросить.

Оксана внимательно наблюдала за мной. Если решка – едем в Ад. Я подбросил монетку, поймал и положил на тыльную сторону ладони.

— Посмотри, пожалуйста,- попросил я Оксану. Я приподнял руку, чтобы было видно.

— Орел,- сказала Оксана.

— А жаль,- изрек я и, повернув руль влево, прижал педаль газа к полу.

Если дорога направо ведет в Ад, то дорога влево - не иначе, как противоположная.

***


Страница из

Пожалуйста Войдите (или Зарегистрируйтесь), чтобы оставить свой комментарий