Софиона Ii, Кен и Амэ.

Пара рассказов, связанных с циклами романов Страруда и Ведьма. Оценки отключены-десу >_

 




— Кёнски-блин… - Заметил Кен грозовому небу. Но дождя в тот день не было. Амэ гуляла по городу и закупалась продуктами - им предстоял долгий путь.

Беги, Лола, беги…

Лола выбралась на крышу, но там была девочка. Она танцевала на самом краю.

— Это мой край. Уйди. - Попросила Лола, а девочка, улыбнувшись, сделала реверанс.

— Я сегодня счастлива.

— Ты думаешь, я стану завидовать?

— Не-а. - Сказала девочка, как мяукает кошка, настоящая кошка. - Просто ты не поняла.

— Мне противно понимать счастливых. Уж извиняй.

Лола подошла к краю и взглянула вниз.

— Счастье - награда за выполнение ГОСПЛАНА. Ну, или БОГПЛАНА. Короче той мути, что в твоих генах. Ни больше, ни меньше. Я играю в счастье, как гены играют со мной. Ни меньше, ни больше. Если с тобой играет бог, то почему бы не сыграть в бога.

— Ты больная?

— А ты пришла сюда прыгать? Тут многие прыгают. Только все в разных мирах. В твоем пока еще никто отсюда не прыгал - ты первая, возможно, у тебя счастливый билет! Это очень хорошая крыша.

Лола взглянула на девочку повнимательнее. В темноте сложно было что-то сказать определенное, но та была странно одета - раз, говорила странные вещи - два, пыталась читать мысли - три. От одного третьего Лола пришла бы в ярость.

— Ты хотела сказать - плохая?

— Ну, прыгунам-то лучше знать - какая. Наверное, они как кот Шредингера, ведь самоубийца как класс парадоксален, чем его больше - тем его меньше.

— С чего ты взяла, что я хочу прыгнуть? Может просто нравится стоять на краю.

— Тогда ты свалишься. Когда-нибудь.

— Ты тоже танцуешь в темноте на самом краю неогороженной крыши.

— А… ну да, но я-то уже свалилась когда-то, а ты еще - нет.

Лола не стала расспрашивать незнакомку. Она просто ушла в ту ночь, решив придти утром и снова посмотреть на город, чувствуя свою власть над своей жизнью и близость двери в лето, куда можно шагнуть в любой момент, уйдя от всего на свете. Не пытаясь перебороть, не желая играть с ними в их игры - просто сказать, что ты “пасс”. Они, конечно, обидятся, говнюки, но все игроки не понимают тех, для кого игра - не самое важное в жизни.

А жизнь - это что-то, что включает в себя смерть.

Лола не была склонна к депрессиям, как обычные рядовые подростки-самоубийцы, про которых любят болтать “специалисты” по телевизору и не только. Она просто сильно уставала от того, что почему-то притягивало всех людей, во что её тянула жизнь и куда, отучившись, ей, скорее всего, предстояло окунуться.

Лола сделала шаг и зависла над пропастью. В этот раз всё будет по-настоящему. Прохладно. И страшно внутри.

— Амэ… - позвал тихий голос. - Варп готов, а следующей ночью будет ливень, ты ведь знаешь - спящие люди чувствуют дождь, опять попадем в какой-нибудь мрачный унылый и депрессивный мир, новый Линкинпарадиз, Планетарный Матан или вообще Алисины заскоки на тему “всеобщего счастья” и “дружбы охотника с жертвой”, И.О. Антихриста блин.

Лола обернулась. На пустой крыше, а точнее частично в ней - на десяток сантиметров внутрь покрытия - лежал огромный катамаран невероятной конструкции. К звездному небу раскручивалась спираль зеленого цвета, она вращалась как-то не так - Лола даже не понимала, вращение ли это? Концы двойной спирали из света исчезали в пустоте, но Лола не могла понять - где именно, просто стоило чуть сдвинуть глаза - и спирали нет вообще, а если снова посмотреть на катамаран - она становилась видна.

Амэ, девочка, к которой обращался мальчишеский голос, сидела рядом на краю и, свесив ножки, болтала ими. Лола могла поклясться, что мгновение назад тут никого кроме неё самой не было.

— Это цензура. - Ответила Амэ на невысказанные мысли Лолы. - Мы не часть этого мира, поэтому ваш бог не показывает нас, не дает нас никак ощутить - даже потрогать или понюхать, даже лизнуть нас не получится. Пока мы сами не захотим и не приложим заметных усилий. Ну, или… - Амэ махнула рукой назад не глядя. - Пока варп не заработает.

Амэ повернулась и впервые взглянула своими глазами в Лолины.

— Вообще-то Софиона на шестерых, но нас там трое. В общем-то, все равно как уходить из этого мира, вопрос в том - важна ли тебе память о нём. Можем подбросить.

— Я не собиралась прыгать. Почему все думает - если стоишь на краю крыши и подолгу смотришь вниз - то ты самоубийца?

— Не самоубийца, - поправила Амэ, - а “прыгун”, мы тоже прыгаем, в общем - нет особой разницы. Это в любом случае смерть - система распадается, чтобы собраться в новую, вопрос в том - будет ли сохранена информация. И еще, самое главное - твое отношение к ней.

— К смерти?

— Лоли-нет! - Улыбнулась милым коварством Амэ. - К твоим воспоминаниям. Метаинформация или “душа”, как чаще всего говорят люди. Посмотри на мои глаза - в прошлый раз они были бездонно синие, а теперь карие. Я не та, что была прежде, я помню свое прошлое, но каждый раз после прыжка я меняюсь, по-иному начинаю ко всему относиться. Есть в глубине меня место, которое я никому не сдам, которое не изменится никогда. Это - мое самое ценное сокровище. Если у тебя такое место есть - можешь отправляться с нами.

— А если нет?

— Можешь отправляться с нами. Но это будет все равно, что прыжок отсюда. Ты может, и выживешь, но такой же как прежде никогда не станешь. Ты устала от себя такой, и у тебя нет ничего, что хотела бы сохранить?

— Есть. - Ответила Лола плача. Она не могла сдержать слезы, и была зла на себя за них. - Я потому и смотрю подолгу на этот город свысока, я боюсь, что не смогу живя в нем сохранить себя.

Меня изменят все они, а скажут - изменилась я сама. Меня изменят?

— Нет. - Ответила Амэ. - Завтра будет иной дождь.

***

Тараканьи бега.

— Я тогда обнимала девочку. Вроде, - Амэ дотронулась до подбородка, - её звали Нина. Она первая показала на небо и сказала таким странным зачарованным голосом: “смотри, Дракон ест Луну!”

— Дракон?

— Я увидела, как огромный зверь пробивает луну насквозь, на вылет - потом то, что от неё осталось, падало на землю. Не иначе, ведь я снова лицезрела темноту, прежде чем очнуться в постели.

— Так это был сон?

— Много, много снов и не снов. Тебе сейчас это трудно объяснить, но я была больна. Болезнь каждый раз относила меня обратно на два года, и я просыпалась в постели, в то время, как должна была умереть.

— Вроде ты прожила 2013й несколько раз? - Подняла челку левой рукой Люси. Не особо вслушиваясь в разговор, она грузила “банановые” ящики - стоил отпустить такую штуку, как она медленно, но уверенно погружалась под землю, плотность в семь раз выше свинца, что поделаешь.

— Несколько тысяч раз. - Посмотрела в темноту прошлого Амэ. - Я все никак не могла совершить то, что хотела, и мир забирал меня с собой, погибая каждый раз по-другому. Триша не знала, а Чарли твердила - упрямая ты, ошибка ты.

— Ты окончательно испортила себе карму тогда. - Вздохнула Люси. - Как хорошо, что эти миры позади, вся ненависть человечеств прожигала бы обшивку Софионы. Помню, ты была в ТОПе Ада, вроде - триллион укокошила лично за одну прожитую жизнь? Меф ржал, выпучив все четыре глаза через сжавшие лицо пальцы. Я давно его таким не видела - просто чокнулся Мефик от счастья. Все ждал тебя. Бедный.

— Я ей сказала тогда: призрачный Дракон пытается поймать Лунного Волка.

— Призрачный?

— Кто-то считал, - Амэ снова апатично посмотрела на небо, которое жгли четыре разноцветных солнца. - Вроде Вита или Тикки. Тикки отправлялась в ад каждый раз последней.

— Тикки - это с тетрадкой? - Осведомилась угрюмая Люси, Лола с ужасом смотрела на висевший рядом с ним банановый контейнер, удерживаемый Люсиным вектором - вот урони она его сейчас и от Лоли ничего не останется.

— Ты помнишь её!

— Ну, в общем - да. - Безо всякого энтузиазма согласилась Люси, и бросила “банановый” в содрогнувшийся корпус увязшей в песках Софионы.

— Он его поймал? Что за Волк?

— Вероника.

— А помню - эти лапы. Когда на остановке - я чуть не чокнулась, увидев девочку с трехметровой стальной волчьей лапой.

— Они доставали куда угодно.

— Вероника - оборотень?

— Не уверена, но волки считали её за свою. А еще она очень оскорбилась, когда увидела как шевалье Лизы, обернувшись Драком, перепрыгнул на Луну. Огромный, с Земли видно невооруженным глазом.

— Наследственные владения - как-никак.

— Да это было подло.

— Тикки считала - двадцать секунд летел. Она тогда сказала - скорость у Дракона минимум одна двадцатая от световой. Он нематериален, а материальным становится только для нанесения удара. Я тогда подумала - во сейчас будут махаться на релятивистских скоростях. А потом об этом сложат легенды, и после конца света пройдут века, будут сидеть мудрые индейцы и рассказывать своим радиоактивным скво как тысячу лет назад Лунный Волк и Призрачный Дракон рвали Сырную Луну на части и потом её осколки упали на землю - так зародились первые Индейцы Апокалипсиса. Все там разнесут… так и вышло, наполовину, конечно.

— Что весь город стоял и смотрел, как Дракон ест Луну?

— Ну да, пока на них кусок Флориды, вырванный при толчке тем Драком, не грохнулся с неба обратно на землю. Так и не преодолел притяжения земли, а Луна когда-то смогла.

— А что было потом?

— Для меня - темнота. Не помню. В следующий раз я дала Веронике по башке и заказала кидаться на шевалье Лизы. Дети, блин. Они что не видели Нибиру?

— Ну, просто планета - подумаешь, еще одна в небе.

— Нет, ты посуди - там все Маги, а половина Сорока Семи полезла махаться с Лизиными шевалье.

— Дети.

— Это была в шестьсот какой-то там конец света. Но и в следующие сто они так и не поумнели. Я думала, что сойду с ума.

— Ну да - они-то в отличие от тебя ничего не помнили.

— Жесть.

— Для них это было каждый раз в первый раз.

— Я не поняла - для кого?

— Для Чудовищ. Амэ - ты совершенно не умеешь рассказывать!

— Я такая. Лизины шевалье ставили палки в колеса, “они просто веселились гады, в то время как с таким трудом собранные Сорок Семь пытались хоть что-то сделать. Ненавижу эти наглые ехидные веселые рожи” - сказала бы Флора. Один раз кого-то из шевалье переклинило, и он создал на орбите Земли черную дыру. Ты представляешь - наша планета сразу перестала вращаться.

— Это называется - остановите Землю, я сойду.

— Нас всех подняло в воздух и последнее что я помню - искрящаяся улыбка пронесшейся Мантикора Мари и приближающийся с востока грозовой вал из воды, земли и того что когда-то было на ней. До небес. Земля-то остановилась, а то, что было на ней - продолжило двигаться. Нас просто смело, увы.

— Вы хоть раз добрались до магов?

— Я… не помню. Нелу. Его гомункулы, Люси ты их помнишь?

— Жадность помню, он никогда не давал своих людей в обиду, говорил, что те принадлежат ему до последнего уголка души, и за каждую каплю их крови он потребует с нас бочку, глупец. Гордость и его брата-доппельгангера, теневого близнеца Гордыню, что вечно прятался в тени - надо было видеть как тьма с оскалами, полная презрительных глаз поднимается из тени этого мальчика, да всю Великолепную Семерку помню. Похоть первого поколения - кровавый прилив из тридцати миллиардов совокупляющихся тел трудно забыть, а еще труднее переварить. Из второго поколения помню Счастье, миры, где оно побывало забыть невозможно - эти шары из мяса, утонувшие в Солярисе, смотреть на их Счастье и полнейшее взаимопонимание со стороны было жутковато, но я не сомневалась уже тогда - они воистину счастливы навсегда. Правда, мне хотелось ими удить в ЛСЛ свои фантазмы, но это же аморальнее CP, я права? Помню Доблесть и Отвагу. Сколько же их было разных! Нелу считал Алису гомункулом Катарсис, одиннадцатой сфирой Сефирота, Ключами Знания, которыми он отворит Дверь Истины. Но та сбежала из тела Аделир и переселилась в Кэролл, что воспитывала семья Ноя - так Страруда стала её. Аделир досталась Нелу как Катарсис, надеюсь, он остался доволен.

— Гомункулы сожрали почти все альтернативные истории и Бог заболел. Нелу сказал, что Маги обязательно попробуют Бога вылечить. Так и случилось. Маги вытянули Нибиру из-за солнца с такой скоростью, что планета выросла за несколько минут, буквально у нас на глазах. Не меньше половины от световой.

— Из-за солнца?

— Они там прятались от земного бога, ну человечества, по сути - от Земли. Наблюдателя второго порядка там, или как они его сами называли, а Старуда на Темной Луне пряталась от Солнца, вращаясь так, чтобы Земля постоянно оставалась между вторым спутником нашей планеты и Солнцем. Там никогда не всходило Солнце, никогда не наступал день, Темная Луна - обитель вечной ночи и пристанище ночного народа. Маленькая, но полая внутри, эти Ветряные Мельницы Камарильи я не забуду никогда, хоть они и рассекали безвоздушное околоземное пространство…

— Настоящему мужику - как и вампиру - воздух не нужен, говаривал отец Кена. Gar!!!

Люси забросила последний “банановый контейнер” в Софиону. Лола зажарилась на свету всех этих пустынных солнц и отказывалась подавать признаки жизни. Кена все не было, а Амэ задумчиво удила песчаных скатов. Корпус Софионы нагрелся настолько, что будь он покрашен - пошел бы волдырями. Но он не был покрашен, зато шла волдырями кожа от прикосновения к нему. До вечера еще было далеко, четыре близкие и ненасытные звезды, водившие лесбийский хоровод вокруг общего центра масс, никак не хотели расходиться, или хотя бы милосердно заходить за кромку горизонта еле-еле вращавшейся планеты земной группы GainaX.

Страница из

Пожалуйста Войдите (или Зарегистрируйтесь), чтобы оставить свой комментарий