Эпизод 2. Великий воин Востока

Есть люди и есть Охотницы. Есть Территории и есть Кланы. И там, и там живут себе без особых проблем и не знающие жалости к мутякам Охотницы, и мирные земледельцы из числа людей. Но говорят, есть еще на планете места, где встречаются и не люди, и не Охотницы, а нечто совсем странное. А еще говорят, что вылезают порою из-под Обрыва разумные звери - чтобы упиться кровью мирных жителей. Что делать? Очевидно, бросать одну странность на другую, чтобы друг друга перебили. В сумме должно все выйти в нормальный ноль. Вот только не всегда выходит...

 

Внутри столовой комнаты небольшого трактира, скромно приютившегося в самом конце улицы Кровельщиков, было почти пустынно. Неудивительно, учитывая час, слишком поздний для завтрака и все еще ранний для обеда. Куда большее изумление для случайного гостя вызвали бы три моложавые, почти девчачьи фигуры, занявшие дальний от прохода столик. Но гостям на это время вход сюда заказан. По случаю визита представителей сразу трех охотничьих кланов трактирщик выгнал неторопливых утренних едоков и закрыл на засовы обе двери: малую на лестницу в коечные номера и большую – на улицу. Прислугу хозяин вовсе распустил по домам. Он же сам подносил трем девушкам еду-питье. Тем более, нет ничего проще, чем накормить Охотницу. Свежие городские фрукты, вода или компот, может быть, немного тушеной капусты с картофелем – вот и все пристрастия грозной воительницы. То, что гостей – невиданное дело! – аж трое, перечня блюд не меняло. Редкие из боевой элиты кланов заказывали что-то необычное, что не входило в меню их коллег из другого рода.

Но еще реже представительниц разных кланов встретишь сидящими друг напротив друга и мирно беседующими. Когда в столовую комнату одна за одной зашли аж три грозы нечисти, трактирщик мысленно похоронил заведение. Во всяком случае, внутреннее убранство – столы, стулья, прочую мебель и кухонную утварь. Многие из Охотниц при желании могли бы в одиночку разнести строение по бревнышку и не вспотеть, что уж говорить о трех сразу, да еще из враждующих кланов. Хотя у них вообще-то мир бывает? Этот случай встречи трех молоденьких девушек в мужских костюмах – первый на веку трактирщика. А быть может, и вообще в истории существования кланов.

– Ту талер пьят иген, Милена, – произнесла одна из девушек, высокая блондинка с неправдоподобно огромными голубыми глазами, один, правда, чуть светлее другого. – Тет а клат, ан тонсет ом дэттэ эрэн алмытэлек варулф, лантсбыборэ вилле хаввэ кларет дет укэн проблэмар. Йи экстрем тилфалдэ кан мэтфьорэ нок аф дэ клан Тамия.

– Говори по-человечески, а? – поморщилась сидящая напротив хрупкая девушка с копной коротко остриженных огненно-рыжих волос. – Я устала разбирать смысл за этим вашим идиотским акцентом. Тэ-тэ-тэ, кэ-кэ-кэ… Тьфу!

– Нэтлатэ сик хэл атлатэ диссэ ситликэ барбарэр, йа? – блондинка расширила глаза еще больше, хотя казалось, что это невозможно. – Эфтэрлат дэт’сэлф, фан аф маркэс ук дукэс!

– Заткнулись! Обе.

Третья из собеседниц, ничем не примечательная внешне шатенка, прихлопнула ладошкой по обеденному столу, и тут же две другие замолчали и уставились в тарелки. Лишь украдкой глянули на посмевшую оборвать их пререкания. Похоже, эта третья, не обладая яркой внешностью, то ли пользовалась у спорщиц авторитетом, то ли они ее просто боялись.

– Не хватало еще скатиться до грызни, – спокойно произнесла шатенка. – Значит, так. Тамия, ты уйми свой язычок. А ты, Тата, давай и в самом деле говори на общем. Я уважаю твою нацию, однако напрягаться, улавливая жалкие остатки нейдерспрогеде


Нейдерспрогеде – один из северных языков, единый для большинства Кланов. в твоем диалекте, больше не хочу. Итак, что ты там насчет проблемы с оборотнем?

– Я сказала, что с обычным оборотнем справились бы и селяне, – ответила блондинка, выдержав злую паузу. – Слать же за помощью во все кланы, не только в свой? Это вообще что-то неведомое…

– Невиданное, – поправила рыжая.

– Что? – блондинка запнулась на полуслове и повернулась к обладательнице огненной шевелюры.

– Говорю, невиданное, а не неведомое, неуч ты отмороженный. У вас что, латену вообще не преподают? Или считают, что…

Сухое потрескивание остановило поток язвительности. Шатенка пристально смотрела в сторону острой на язык рыжеголовой, постукивая пальцами по столу. Между ногтями с веселыми щелчками перебегали хорошо видимые даже в дневном свете искорки.

– Ты уймешься? – спокойно спросила шатенка.

– Да ладно, ладно, – пожала плечами рыжая. – Уж и поправить нельзя.

– Говори, Тата.

Блондинка метнула через стол презрительный взгляд и нехотя продолжила.

– Я хорошо знаю варульфов… То есть оборотней по-местному. На центральном севере их до крыльев Тени и даже больше. Никто из них не представляет угрозы даже для Охотниц-малолеток, – блондинка покосилась на рыжую. – Поэтому уверена, дело не в мутаке. Странно, что ты, Милена, сама до этого не додумалась.

– А в ком же тогда? – спросила шатенка.

– Не знаю. Возможно, это какой-то новый зверь. Но не мутак в привычном понимании слова.

Рыжеволосая опять не удержалась:

– Ты хоть знаешь истинное значение слова мутяк?

– Не хуже Повелительницы светлячков! – огрызнулась Тата.

– И что оно означает? – не унималась рыжая, проглотив оскорбление.

Блондинка вопросительно взглянула на шатенку, но Милена молчала.

– Мутак, или по-вашему мутяк, – и некоторой издевкой произнесла Тата, – происходит от латенского «мутанц», то есть меняющий. Все искусственно видоизмененные на генетическом уровне формы жизни являются мутанц-модифицированными. Особый класс мутанц – так называемые «быстрые мутанц», которые претерпевают не только наследственные генетические изменения, но и биохимические трансформации в процессе жизненного цикла. В большинстве случаев «быстрые мутанц» изменяются и психофизически. Оба процесса являются следствием влияния Тени, в то время как обычные мутанц получают свои измененные функции естественным путем. Этого достаточно? Или мне рассказать еще чего-нибудь из курса общей биологии, чему не учат в клане Дочерей Небесного огня?

– Все верно, – произнесла Милена, не дав вспыхнуть упомянутой Дочери Небесного огня. – И ты, Тата, считаешь, что мы не должны прислушиваться к мольбам людей, страдающих от неизвестного нам зла?

Блондинка на миг задумалась, потом отрицательно покачала головой.

– Нет. То есть я уверена, что посылать туда любую из Дочерей – бессмысленная трата времени и средств. Путь неблизкий, а все мы, и даже совсем юные Охотницы, нужны здесь, в южных землях. Концентрация мутяков на юге слишком высока чтобы оставить хотя бы один район без штатного Охотника.

– Спорить сложно, – согласилась Милена.

– А давайте и не будем, – предложила рыжеволосая по имени Тамия. – Направим туда кого-нибудь с севера. Из самих кланов.

– Думай что говоришь, – одернула юную девушку блондинка. – Устраивать охоту у своего жилища? Что о своих повелителях будут думать даньщики окрестных племен?

– Ну а что такого? – не унималась Тамия. – Пустим кого-нибудь из девчонок, кто еще не заработал звания Охотницы. Знаний и… экипировки хватит. Уж что-что, а рядом с кланами проблем со снабжением нет.

– Не пойдет.

Милана постучала пальцами по столешнице. На этот раз спокойно, без искр.

– Охота на территории кланов под запретом. Это одно из немногих, в чем все девять родов сходятся во мнении. Как бы не прятали свою сущность Охотницы, слухи все равно пойдут. К тому же, я не хочу использовать не прошедших полный курс девчонок. Дело не в их способностях, дело в их готовности к ответственному заданию. И в опыте, конечно.

– Блин, ну приехали, – рыжеволосая откинулась на стуле и картинно закатила глаза. – Прямо у родного порога зверствует какой-то ублюдок, а мы все такие мудрые сидим в таверне и решаем, как бы так почище умыть руки.

– Можешь думать что хочешь, – Милена еще раз стукнула по столу. – Но Охоту в близости кланов тебе никто не разрешит.

– Тогда давайте тогда наймем кого-нибудь из людей, – предложила блондинка.

За столом повисла тишина. Милена с некоторым недоумением посмотрела на светловолосую, словно видела ее впервые в жизни. Рыжая Тамия чуть не опрокинулась вместе со стулом навзничь.

– У тебя часом не обморожение мозга? – съехидничала она, едва поставив стул обратно на ножки. – Как раз люди и взывают к нашей помощи. У них за полтора десятка трупов и Тень знает сколько пропавших без вести.

– Да, очень странное предложение, – согласилась Милена. – Может быть, объяснишь столь… интересную мысль?

– Ну…, – блондинка пару раз пожала плечами, – ходят слухи о каком-то очень сильном охотнике-человеке на границе с балкарскими племенами.

– Слухи? – переспросила Милена.

– Да, слухи. Ничего определенного, но наши разведчицы несколько раз приносили известия о каком-то чудо-воине, в одиночку очищающим от мутаков целые районы. И это не Охотница точно. Милена, уж ты-то должна понимать.

Старшая из трех тенеборок на секунду призадумалась, потом кивнула.

– Да, мой клан соседствует с этими пограничными землями, но их охраной сейчас занимаются девочки нового клана Дочерей Убивающего разума. Я недавно была в Басе, никто из наших, и уж тем более телепаток на задания в прибалкарские предгорья давненько не отправлялся. Да, и в самом деле. Даже слишком давненько… Кхм.

– И я, конечно, узнаю о существовании десятого клана последней? – Тамия набычилась, смотря в глаза старшей Охотницы. – Что еще за тебепалки? Какой еще клан Дочерей Убивающего разума?

– А ты сначала повзрослей, – Тата не выдержала и вставила шпильку в адрес рыжеволосой. – Глядишь, серьезные тети будут доверять тебе серьезные тайны.

– Тамия, даже и не думай об этом, – предупредила Милена рыжеволосую, катнув между пальцами небольшую шаровую молнию. – О создании десятого клана я сама узнала полгода назад. Это экспэрент ученых клана Дочерей Останавливающего взгляда. Это все, что я знаю и что надо знать тебе. А теперь вернемся к нашему чудо-герою. Скажи, Тата, ты сможешь разузнать о нем подробнее? Мне некогда, я послезавтра отправляюсь в Фарансею. Обнаружен еще один разрушенный город, меня требуют наши мужики. Там в воздухе слишком намусорено для их нежной кожи.

Блондинка кивнула.

– Да, конечно. Если надо, я этого героя хоть за яйца куда надо притащу и заставлю геройствовать где надо и сколько надо.

Милена ничего не ответила, лишь кивнула обеим собеседницам, встала из-за стола и, швырнув трактирщику монету, направилась к дверям на улицу. Ее примеру последовала и Тата, но голубоглазой Охотнице пришлось немного задержаться. Забрать с собой боевой посох Дочери Дробящего грома и целый ворох каких-то непонятных железок. Тату выдернули прямо с очередного задания, и не имеющей спутника тенеборке приходилось таскать снаряжение самостоятельно. Доверять же подарки богов людям – на это не хватит дури даже Охотницам с крайнего севера.

Блондинка, наконец, собрала свою амуницию и, бросив на Тамию полный яда взгляд, направилась к выходу. Рыжеволосая подождала, пока Тата не откроет дверь, и кинула вдогонку:

– В последней фразе слишком много «надо». Учи язык, северянка!

Секундное молчание со стороны «северянки» разрядилось громовым ударом. Дверь хлопнула так, что содрогнулся весь двухэтажный трактир. Тамия звонко, заливисто рассмеялась, то ли каким-то своим мыслям, то ли глядя на физиономию трактирщика. На лице владельца заведения отражались все-все потаенные страхи, вызванные возможной схваткой двух Охотниц.

– Еще баклажанов с сыром, мастер! – крикнула девушка. – Я жду друга, у нас сегодня годовщина встречи. И Тень тебя побери, где остальной народ? Давай, гони их сюда, а то скучно как в гробу!



***



«… умение записывать свои мысли – единственное, что не дает мне свихнуться, поскольку кроме своего дневника мне не с кем поделиться наблюдениями. Людей, способных не то что понять, а даже прислушаться ко мне, похоже, на этой планете не осталось. То, что я вижу изо дня в день и уж тем более из ночи в ночь – это не человечество. Это кучки дерущихся за последний кусок не изгаженной земли зверей, неизвестно почему называющих себя потомками хомо сапиенс. Или Древних, как называют местные дикари своих предшественников. О, да, они кличут их умными и мудрыми. Добрыми и справедливыми. Щедрыми, ибо оставили Древние бесконечное множество даров: стальные орудия труда, не подвластные ржавчине, пластиковые емкости, стойкие к самым едким кислотам из числа известных этому впавшему в беспросветную дикость люду. И другие «удивительные» вещи.

Если бы я не жила на этом умирающем свете так долго, что сама забыла, когда и где родилась и рождалась ли вообще, я бы, возможно, посчитала несчастных дикарей обычным людом со своими проблемами. Но проклятье мое в том, что я слишком много знаю. О прошлом этого странного мира, который должен был впасть в тысячелетнюю дрему после того, как Древние покинули планету – разом и почти все. Да, они ушли. Возможно, будь я моложе и глупее, я бы даже нашла оправдание этим крысам, бегущим с давшего течь корабля.

Но я, да будут прокляты все боги, истинные и ложные, слишком хорошо знаю, что назвать Древних крысами – незаслуженно обидеть грызунов. Не крысы, покидающие корабль, причина его течи. А сам экипаж. Это сами древние люди, улепетывающие во все лопатки твари, изгадившие, растерзавшие и замусорившие этот мир. Я не хочу и не могу называть их людьми – они опозорили звание человека. А их несчастные потомки, чудом выжившие в радиоактивных пустынях одичавшие и потерявшие человеческий вид, пока еще людьми не стали.

Так кто же тогда люди? Кто хозяева мира? Кто самая разумная и живучая тварь на этой планете? Кто потеснит на заново отстроенной эволюционной лестнице остальные виды, кто возглавит пищевую пирамиду, разовьет очередную глобальную цивилизацию? Я бы с гордостью ткнула себя пальцем в грудь… если бы встретила в этом агонизирующем мире хоть одного похожего на меня, с кем я бы смогла общаться на равных и с кем смогла бы возродить цивилизацию действительно разумных людей. Тех, кто полностью адаптирован в эту систему, кто знает ее прошлое, и знание это, умноженное на опыт почти бесконечной жизни, сможет породить знание другое – объясняющие, как построить новую человеческую цивилизацию. Ту, которая не повторит ошибок предыдущей. Я смогла бы создать племя тех, кто со смехом разрушает мифы дикарей о якобы демонах и монстрах, обитающих в лесах и предгорьях Карпат. Впрочем, эти несчастные, нахватавшиеся случайных знаний о окружающем их мире, даже не знают, что такое Карпаты.

Но для этого недостаточно меня одной. Мне до клокотания в горле нужен кто-нибудь еще: мужчина, женщина или ребенок – все равно. Мне нужен еще один, похожий на меня, но не я сама. Только тогда я смогу заново запустить биологическую цепочку, которая разовьется в новый вид человека разумного.


Два года назад я встретила племя забавных зверьков, да и забыла бы о них, не будь они смутно похожи на моего мертворожденного ребенка. О, история с моим малышом настолько поросла былью, что я сама уже сомневаюсь, был ли мне когда-нибудь дарован дар материнства. Был ли у него отец – память и вовсе не сохранила. Но образы, картинки и эмоции, ни с чем не сравнимые… Впрочем, конечно же сравнимые, но было бы преступлением пытаться описать их словами! Так вот, образы и картинки в моей проклятущей памяти остались и, встретив очередную популяцию мутантов, я была поражена, насколько эти задохлики напоминают мое собственное дитя. Я внимательно наблюдала за этими существами, про себя так и назвав их – Дети. Не знаю, сколько лет на это ушло. Наверное, много, потому что Дети привыкли ко мне. Похоже, даже научились считать меня чем-то вроде родового божества, ведь я немало сделала для них.


Я продолжала путешествовать по этому миру в тщетных надеждах найти хоть кого-то, не опустившегося в своем развитии до уровня дна самого глубокого и темного колодца. Увы, безуспешно. И, я помню как сейчас, в один замечательный погожий день мои уши встрепенулись и повернулись к северу, где я оставила моих подопечных. А потом я услышала вопль сотен глоток, недоумевающий, вопрошающий, удивленный… Затем полный страха и, наконец, бесконечной боли за себя, свое существование и осознания того, что существованию этому приходит конец.

Лишь через несколько бесконечно долгих ударов сердца земля дернулась у меня под ногами, и даже я не смогла устоять и полетела кувырком. Что уж там говорить об этих так называемых людях, что окружали меня в тот момент. Они истошно заорали, и упали бы навзничь сами, не смети их землетрясение, которому я не знаю сравнения. Нас побрасывало в воздух, и на мгновения мне казалось, что я обрела крылья и могу летать! Но потом земля возвращалась ко мне (или я к земле), следовал удар, выбивающий дух – и снова полет. Это продолжалось, как я думала тогда, бесконечно. Казалось, сама планета вывернулась наизнанку, пошла волнами, стряхивая с себя утомительное ярмо тварей неразумных, полуразумных или разумных. Первых огромное количество – получившая мощную дозу мутагенного возмущения биосфера породила бесчисленные виды зверья, ранее на Земле неизвестного. Полуразумных тварей меньше – это те самые несчастные, зовущие себя человеками. И всего один разумный индивид, сейчас, правда, как и все остальные, мотающий головой и пытающийся сообразить, что произошло.

Пытались ли что-то сообразить дикари? Не уверена. Для них землетрясение – это что-то из понимания вон, не поддающегося объяснению иначе как проявление божественного в этом мире. Даже наиболее здравые из нынешних двуногих прямоходящих достаточно погрязли в своем невежестве, и все необъяснимое тут же обрисовывают как деяние богов. Им хватает ума научиться владеть чем-то из оставленного наследия прошлого поколения людей. Наиболее трезвомыслящие из них даже пытаются разработать какую-то теорию своего существования в этом мире. Но как это обычно и бывает, на каждый десяток любопытных найдется один, знающий как прикрутить чужое любопытство к своей машине себялюбия и жажды власти. Последние новости из северных земель, где традиционно сильна примитивная, незрелая и наивная, но все-таки наука, говорят: возможно, скоро возвращаться туда будет просто опасно. Уже известно о двух организациях, сколоченных из околонаучной среды вокруг конкретных амбициозных персоналий. За неимением лучшего определения эти организации зовут кланами, и стычки между двумя новообразованными социальными структурами уже привели к уничтожению нескольких деревень. Потому что оружие, которым пользуются кланы, не делает разницы между одним человеком и сотней, между домом и поселком. Глупцы находят что-то из наследия древних времен, им хватает мозгов понять как этим пользоваться, но зачем оно было сделано Древними – они не знают. Поэтому используют в единственном возможном для себя русле: как средство уничтожения себе подобных.

Теперь же, как я понимаю, возвращаться на север опасно и потому, что планета снова взбрыкнула в кошмаре тектонической дремы. Там, где раньше было дно Северного моря, теперь многокилометровая пропасть, которой не видно ни конца, ни края. Мне страшно подумать, что случилось с провалившимися под землю, и еще более страшно от того, что мои забавные Дети также в числе тех, кого поглотил нервный тик на лице нашей планеты.


Сегодня день солнцестояния, то есть самый длинный день в году. Это все, что я могу сказать о текущей дате – календарей давно уже никто не ведет, а звездное небо говорит мне не больше, чем любому другому на этой планете. Возможно, мне удастся все же найти хоть одну уцелевшую обсерваторию, и тогда я смогу порыться в оставшихся записях древних людей, если таковые записи еще сохранились. Сейчас дикари только-только вновь открыли для себя таинство преобразования древесной массы в нечто похожее на бумагу, но древние использовали для записи более удобные инструменты. К сожалению, эти инструменты были в числе первых, которые древние забрали с собой в бесконечное путешествие. Сомневаюсь, что даже если я найду обсерваторию, я смогу почерпнуть хоть немного полезных данных.

Я пишу эти строки, но не уверена, что когда-нибудь смогу прочитать их кому-то, кроме самой себя. На всякий случай я использую не привычную мне письменность древних, а латену – новообразованный гибрид сразу нескольких европейских языков, сотканный из самых разных источников. Как правило, вовсе не литературного плана: инструкций к уже несуществующим приборам, надписей на обелисках и в развалинах городов, немногочисленных художественных книг в привычном для местных дикарей бумажном формате. И хотя латена (подозреваю, названная по именованию одно из древнейших европейских языков – латыни) вполне подходит для дневниковых записей, она все же убивает личность рассказчика, не позволяет насытить записи теми слабоуловимыми, но очень важными пикантностями, которые столь гениально внедрили в свой язык древние люди.

Я восхищаюсь былой цивилизацией за их технический и культурный гений. Но в то же время и ненавижу ее за трусливое бегство с планеты, которую сами и довели до суицидного состояния. Впрочем, свое эти гении получили – неизвестно, нашли они новую родину или до сих пор так и застряли в своем бесконечном путешествии. В то время как их прошлый дом, стряхнув с себя неподъемный груз людской биомассы, успокоился и заснул пусть и нездоровым, но все же лечебно-восстановительным сном. Накапливая силы для новой эпохи, которая, я очень хочу в это верить, будет лишена тех ужасов, которыми я была невольной свидетельницей. Хотя почти ничего уже и не помню с тех времен.

Завтра я все же планирую отправиться на север, в расположение кланов. Не знаю, что меня ждет, но уверена, я справлюсь. Иначе кому тогда…»



***



Ао закрыла блокнот. С тех пор как она освоила науку чтения, убив на это тучу времени, ибо ни один из учителей не взялся бы учить такую как она, Ао не переставала хвалить себя за то, что не выкинула обгорелую книжицу, усыпанную мелкими черными закорючками. Тогда, давным-давно, еще в бытность совсем юной девчонкой, книжицу она получила от одного из сыновей вождя племени. То ли он хотел посмеяться над дикаркой-уродиной, то ли еще что, но Ао помнила слова, с которыми он протянул ей дневник.

«Ты спрашивала, почему тебя не признают человеком? Так вот, держи. Если ты сможешь объяснить по-человечески хотя бы половину из того, что здесь сказано, можешь считать себя человеком, – произнес он и добавил, хохотнув: – Или же уродом, несущим несусветную чушь».

Сначала она научилась читать, потом худо-бедно писать. В дневнике было много чистых листочков, и она, экономя место, ночь за ночью в свете звезд тренировалась в письме, рисуя эти ужасные закорючки. Их было безумного много, несколько десятков, и большей частью все они были одновременно и одинаковыми, и в то же время разными. Отличаясь в мелочах, были способны искажать смысл не то чтобы слов, но даже целых предложений! Но Ао сколько себя помнила, всегда была упрямой. И она осилила грамоту, не имея под рукой ни одного учителя.

Но даже зная письменность, не смогла понять половины изложенного в дневнике. Такие слова как «гибрид», «инструмент», «планета», «гений», «инструкция» – все они были абсолютно незнакомы, хотя она и могла их произнести. Тогда Ао начала понемногу расспрашивать местных жителей о незнакомых ей словах. Чаще всего на нее подозрительно косились, иногда чурались как от чумной. Но шаг за шагом, крошка за крошкой, Ао начала понимать смысл некоторых мудрых понятий. «Планета» оказалась гигантским висящим в пустоте шаром, на котором живут люди. Таких непредставимых размеров шаром, что для живущего на поверхности он кажется плоским. Однажды Ао разговорилась с одним хорошенько подвыпившим ромским моряком, который поведал ей о забавном явлении. Когда корабль уходит в дальнее плавание, удаляясь от берега, он как будто проваливается под воду. До сих пор многие из числа никогда не видавших моря уверены, что отплывающие корабли затягивает на дно суровый Бог моря, а вернувшиеся домой моряки побывали под водой в гостях у божества. Мореплаватели охотно поддерживают легенду на плаву, хотя сами, конечно же, отлично понимают суть явления. Двигаясь по шару, корабль удаляется от наблюдателя не только вперед, но и вниз из-за кривизны этого шара. Вот и кажется, что судно уходит на дно.

Другие слова, например «гений» и «биомасса», оставались для Ао лишь последовательностью звуков. Но даже прочитанного и понятого было для нее достаточно, чтобы еще бережнее хранить древнюю мудрость, изложенную на обгорелых по краям страницах. Хотя кое-что из содержимого дневника расшифровать не удалось. Шесть страниц были исписаны совершенно другим почерком на неизвестном языке. В отличие от ровных строчек латены, которые Ао смогла осилить, письмена в самом начале дневника не поддавались, как бы Ао над ними не билась. Никто и никогда ничего подобного не видел, даже самые старые из мудрецов, к которым она обращалась за советом. Несколько раз ее подозревали в тайном Теневом колдовстве, а попытки перевести неизвестный текст – актом совращения честных людей с помощью злых заклинаний Тьмы. Приходилось уносить ноги. Наконец, в одном из далеких селений на северо-западе местный книгочей признался, что о слышал о таких записях, хотя никогда их не видел. Сказал, что эти значки очень похожи на незвуковую письменность древних людей. Их нельзя прочитать вслух – можно только понять, что они значат и попытаться перевести на латену или еще какой язык.

На всякий случай девушка переписала весь дневник на несколько купленных за бешеные деньги листов светлой бумаги. На это ушло шесть недель – особенно трудно пришлось с незнакомыми символами древнего языка. Она поднаторела в латенской письменности, и уверенно штамповала закорючки, у нее даже появилось что-то типа собственного почерка. А вот с тайными значками языка Древних приходилось обходиться крайне аккуратно, рисовать их один в один с оригинала и, разумеется, сначала на пергаментных черновиках (еще девять здоровых листов). Наконец, работа была сделана. Дублированное тяжким трудом сокровище она поместила в глухой деревянный тубус и засмолила от влаги. Одна из самых мудрых фраз, высказанных древней женщиной на страницах дневника, гласила: «Умение накапливать, обрабатывать и сохранять информацию – одна из отличительных черт цивилизованного человека, выделяющая его среди цивилизованных дикарей». Ао целый год искала токование мудреному слову «информация», хотя душой понимала, что речь идет всего лишь о знаниях. Наконец, в одном из западных городов ей попалась на глаза фраза, нарисованная на снятой с петель двери. Ту дверь приспособили под разделочный стол на баронской кухне (стыдно признаться, но тогда ради пропитания ей приходилось подрабатывать уборщицей отходов и девочкой «подай-принеси»). Фраза гласила: «Более подробную информацию о пользовании библиотекой запрашивайте у служащего». Что такое «библиотека» Ао знала. Почти в каждом древнем городе есть библиотека – хранилище знаний. К сожалению, для современного человека все эти знания недоступны. Как упоминала хозяйка дневника, древние люди унесли с собой секрет хранения информации. Говорят, частицу этого секрета уже познали северные кланы, но общеизвестно: что попало в руки Дочерям – то у них в руках и останется. Делиться сокровенным кланы никогда не спешили, а сейчас, когда между ними снова накаляются взаимоотношения, и подавно не будут. Хорошо еще, стараниями самой Ао в район ее проживания легендарные Охотницы не жаловали.


– Тетя Ао, тетя Ао!

Голос с улицы заставил вздрогнуть. Гостей в середине дня она не ждала. Да и кому придет в голову выходить из дома в томный знойный полдень, под которым млеют не только люди, но и звери, растения и даже, казалось бы, камни истекают потом?

– Тетя Ао! – не унимался голос, и в нем узнавался Тукаи, сын местного козопаса, живущего на краю деревни. Дом самой Ао на выселках, в двух с половиной кэми от ближайшего строения деревенских жителей. Ближе к себе пришлую незнакомку неизвестного происхождения, к тому же не открывающей лица, никто подпускать не собирался. Да и вообще бы выгнали, если бы не ее талант лечить домашнюю скотину. Этим Ао здесь и жила.

Она приоткрыла дверь, из щели дохнуло дрожащим полуденным маревом.

– Что тебе, Туки?

– Тетя Ао, там вас-вас ищут!

– Да ну? – Ао отпрянула от щели приоткрытой двери, стараясь чтоб мальчик не видел ее лица. – Погоди секунду. Я тебя впущу, и ты все расскажешь.

Ао шмыгнула внутрь дома, быстренько набросила на себя до омерзения привычную матерчатую шляпу с длинной темной вуалью. Влезла в перчатки, и только потом вернулась к двери. Впустив мальчика в дом, усадила его за стол, по обыкновению накрытый для полдника: кувшин кисловатого джуса – сильно разбавленного фруктового сока, соленые самодельные печенюшки и немного сушеных ягод. Урожай этого года еще не поспел, да и ждать его не стоит. Судя по жаре, что прокапчивает землю уж третью неделю подряд, быть урожаю скудным, а значит, весь он пойдет в хранилища главы местного племени.

– Говоришь, меня разыскивают? – спросила Ао.

– Да-да, – ответил мальчик, по местному обычаю удваивая короткие слова. – Точно вас-вас, тетя Ао!

Тукаи, а полностью Тукаину-Араму, на днях стукнуло восемь, и в подарок от Ао мальчишка получил небольшой, но очень красивый, острый и прочный нож, который девушка выменяла на севере. И до этого любопытный и шебутной мальчонка питал привязанность к странной женщине, чье лицо скрывала непроглядно черная вуаль. Получив же от «ведьмы» (так называли Ао в деревне), чудо-подарок, Тукаи и вовсе к ней прилип. Ао тревожилась по этому поводу. Если мальчика уличат в регулярных визитах в дом «не освещенной» (последняя степень подозрительности перед «затененной», которую положено сжигать в очистительном пламени), быть беде. Местные не знают жалости ни к прямым прислужникам Тени, ни к их сторонникам. Даже если они только что разменяли девятый год жизни.

– Рассказывай, Тукаи, – Ао подвинула мальчику джус, но пацан нетерпеливо замотал головой, отказываясь от угощения.

– В деревню пришла Охотница из дальнего северного клана. Я не знаю, какого, но поблизости таких точно нет-нет. Ищет местного охотника с нежитью.

– А я-то причем? – кинула пробный шар Ао.

– Тетя Ао, – с укоризной сказал мальчик. – Я еще не большой, но уже не дурак. Я знаю, что это вы-вы оберегаете нашу деревню от мутяков.

Хозяйка нахмурилась, но под темной вуалью этого не было видно.

– Почему ты так решил?

– Потому что больше некому! – крикнул мальчик. – Мать-третья рассказывала, что два года назад умирали по два-три человека в месяц. А сейчас уже вообще мало-мало кто помнит, что восточные леса опасны! Седьмого месяца будет два года как вы тут поселились. И с тех пор на деревню опустилась благодать Светлого Солнца.

– Меня ненавидят в твоем селении, – сказала Ао. – Считают ведьмой. Как ведьма может призвать милость Солнца?

– Не знаю – не знаю, – мальчик поджал губы. – Они вас боятся. Вот и придумывают… всякое. А еще никто никогда не видел вашего лица, тетя Ао, и вы почти не выходите из дома пока бог дарует нам свой-свой свет!

– Я объясняла и тебе, и другим людям, почему так.

– Да, но поверил только я! – мальчик решительно поднял голову и уставился прямо в затянутое завесой лицо той, кого он называл «тетей», хотя по возрасту она могла быть его бабкой. Несмотря на внешние признаки молодости, гибкость, ловкость, небольшой рост и главное, тембр голоса, Ао уже отметила пятидесятидвухлетие с тех пор, как начала считать свой возраст. Разумеется, никому не признавалась, иначе сама выложила бы себе дорогу на костер. Обычные люди столько не живут. И уж тем более не остаются при этом в теле 15-летней девушки.

– Я признательна тебе за доверие, – ответила Ао. – Буду еще признательнее, если ты все-таки объяснишь, с чего это подумал, что Охотница явилась ко мне.

– Ну я же говорю, – нетерпеливо сказал Тукаи, – она ищет того-того, кто убивает нежить в наших краях. А я знаю, это вы, тетя Ао. И старшая сестра моя тоже знает… знала… В общем, я слышал, как она шепталась с матерью-первой об этом. Мама сильно-сильно рассердилась и наказала ее, но потом сразу же пошла к отцу. Они долго-долго о чем-то говорили в малой гостиной.

Ао нахмурилась еще сильнее. Она догадывалась, что мальчик подозревал за ней те вещи, которые она не могла не сделать для этих несчастных. Но вот что весть о ее ночных подвигах дошла до главы общины – это очень, очень плохо. За последние два года деревенские подрастеряли страх перед мутяками, а потому и с Охотницей будут держаться недостаточно подобострастно. Это наверняка заставит Дочь клана задуматься, а потом она нажмет на деревенских, и все их подозрения насчет Ао перекочуют в голову воительницы. И тогда она явится сюда – и отнюдь не в добром расположении духа.

– Сделай мне одолжение, Тукаи, – произнесла девушка.

– Все-все что скажете, тетя Ао!

– Возвращайся в деревню и как бы случайно в разговоре с кем-нибудь из взрослых скажи, что видел, как колдунья покинула свой дом. С выселок ушла в предгорья.

– Вы хотите обмануть Охотницу?

– Ну что ты, – улыбнулась под вуалью Ао. – Разве можно обмануть Дочь клана? Но тебе об этом знать не надо. Просто возвращайся. Ради меня, хорошо?

Глаза мальчишки засияли, он вскочил из-за стола и стрелой метнулся к двери.

– И придумай себе оправдание, что ты забыл около дома ведьмы! – кинула она вслед мальчику.

Хлопнула первая дверь, за ней вторая, внешняя. Ао сбросила опостылевшую шляпу на стол, сняла перчатки и размяла пальцы.

Проклятое уродство! Ну почему она не как все? Почему живет в девичьем виде столько лет, сколько не каждому человеку выпадет за всю жизнь? Зачем эта мерзкая, покрытая тончайшим ковром совсем короткой, но животной шерсти кожа? Шкура, а не кожа, да! Эти ужасные глаза на поллица, днем затянутые мутно-белой пленкой, а ночью взирающие на мир нечеловеческими зрачками? Эта дурацая круглая голова с высоко поднятыми ушами, эти…

Ао уронила лицо на ладони. Если бы умела, то расплакалась. Все заново. Все опять по замкнутому кругу. Только она обживается на новом месте, только приходит конец нескончаемым путешествиям из края в край, только появляется время на работу с приличным уже багажом собранных там-сям древних печатных манускриптов, как опять все рушится. Летит в огненную бездну людской ненависти.

На этот раз все еще хуже. Ею заинтересовались кланы. Впрочем, а чего еще ожидать? Дочери привыкли получать заказы на уничтожение нечисти, а стараниями Ао в местных краях твари и пискнуть себе не позволяют. В горах еще оставались несколько гнезд мутяков, но наученные горьким опытом соседей, твари не решались беспокоить мирных жителей, предпочитая охотиться на менее сладкую, но более безопасную добычу. Потому как судьба замышлявших против деревни оказалась печальна, а жизнь – недолга.

Ну не могла же Ао спокойно смотреть, как осоловевшие от голода полулюди-полузвери рвут на части местных! У деревенских и оружия-то нет: запрещено влиятельными старейшинами, которые в свою очередь подчиняются местным князьям. Ну а уж те напрямую говорят с кланами, которые «защищают» эту территорию от слуг Тени.

Интересно, поверит ли Охотница слухам, что какая-то местная не то колдунья, не то знахарка, вдруг по прибытии Дочери клана снялась с места и ушла в горы? Поближе к традиционному обиталищу мутяков? А если поверит, то рванется ли на перехват? С ее-то возможностями Охотнице не представит труда догнать Ао. Тем более, сама «ведьма» не собирается бросать весь свой книжный багаж – самое большое ее сокровище.

«Ладно, – подумала Ао и решительно тряхнула ушами, – чему быть, того не миновать. Жду до вечера, ночью попытаюсь проследить, что предприняла Охотница, а дальше посмотрим».



***



Ждать до ночи не пришлось.

Белокурая и высокая – на две головы выше Ао – женщина подошла к дому «ведьмы» на закате. В отличие от большинства Охотниц, с этой не было спутника или спутницы, выполняющего роль оруженосца и слуги. Не было при Дочери и арсенала, при виде которого трясутся от страха обыватели и замирают в нерешительности мутяки из тех кто посообразительнее. Все оружие, какое было с высокой женщиной в когда-то белоснежных, а сейчас посеревших от дорожной пыли одеждах, это посох, а может длинная дубинка. Голубоглазая блондинка с заплетенными в косу волосами, пришла налегке. На правом плече тот самый странный длинный предмет, на левом – переносная сумка. Еды с собой Охотницы много не брали, в любом уголке простой селянин будет счастлив накормить тенеборку. Правда, не каждому угощению та будет рада. Охотницы не едят мяса, не пьют молока, а из овощей предпочитают наименее водянистые, отдавая предпочтение зелени.

В дверь Охотница не стучала. Да и вообще не стала подходить к дому. Остановилась в дюжине ми, сбросила сумку на пыльную и еще горячую после дневного пекла землю и перехватила свой посох двумя руками.

– Выходи, великий воин востока, охотник на мутяков! – крикнула женщина. – Я не имею к тебе зла. Давай поговорим.

Ао не стала отвечать. Сквозь еле заметную щелочку в занавеси следила за Охотницей. Та бросила какой-то очень странный взгляд на окно, словно посмотрев одним лишь глазом, и рассмеялась.

– Не прячься, называемая ведьмой! – крикнула воительница, отсмеявшись. – Ни занавеска, ни стены твоего дома не остановят гнев богов, нацеленный мною! Выходи на улицу, и я клянусь, что не причиню тебе вреда, не поговорив с тобой.

Ао вздохнула и бросила взгляд на шляпу с вуалью, до сих пор лежащую на столе. Улыбнулась своим мыслям и как была, в легкой одежде, не скрывающей своеобразия ее фигуры, вышла из дома.

– Я тебя слушаю, Дочь смертоносной стихии!

Блондинка взглянула на хозяйку жилища и вздрогнула. Казалось бы, уж кому-кому, а Охотницам не привыкать смотреть на самых мерзких созданий Тени, но к такому, похоже, не была готова даже она.

– Мне говорили, что ты не показываешь свое лицо, – сказала Охотница. – Теперь я понимаю почему. Ты достаточно умна, чтобы не совать руку в муравейник людской нетерпимости.

Ао молчала. Глаза ее, по дневной поре затянутые белесой пленкой и похожие на буркала слепцов, сейчас освободились от защищающей зрение занавеси и оглядывали Охотницу узкими, едва шире тончайшей щелочки зрачками. Слишком светло на улице чтобы они раскрылись во всю свою ширину, почти заполнив неправдоподобно огромные, почти идеально круглые – без белков и ресниц на веках. Сама обладательница дивных глаз не знала, от кого они ей достались, не было на планете ни одного живого существа с подобным взглядом.

– Чего молчишь, глазастая? – спросила Охотница.

– А ты не спрашиваешь, – ответила девушка. Ее тонкий, но сильный голос разительно контрастировал с мощным и грубым говором Дочери.

– Действительно, – Охотница хмыкнула. – Для начала я представлюсь. Зовут меня Тата, я Дочь Дробящего грома. А тебя, как я понимаю, кличут Ао?

Девушка медленно кивнула, не отрывая взгляда от блондинки.

– У меня к тебе дело, Ао, – продолжила Охотница. – Уж не знаю даже, с кем говорю, но похоже, с обычным мутаком, только уж больно на кошку смахивающим.

Зрачки Ао мигом расширились, взяв в прицел фигуру Таты.

– Смахивающим на что?

– Да на обычную драную кошку, – рассмеялась Охотница. – Ты что, никогда в зеркало не смотрела?

Ао смотрела, и не однажды. И всякий раз боролась с желанием располосовать свою глазастую физиономию до неузнаваемости. Превратиться из просто уродины, в уродину со страшными шрамами. Благо что такие же уродливые руки вполне способны были в пять секунд превратить лицо в мешанину кровавой плоти. Потому и перчатки – второй после вуали элемент одежды, вызывающий у девушки позывы животной ярости.

– Я вижу, таки смотрела, – поделилась наблюдением Охотница. – Только не знаешь, кого видела. Это может быть. Кошачьи, конечно, не передохли за последние тысячелетия, но числом поубавились сильно. Но это еще что, вон доги вообще повывелись. Так что тебе, кошка, еще считай повезло.

– Меня зовут Ао.

– Да мне все равно, – охотница вяло махнула рукой, словно отгоняя от себя необходимость запоминать уродов по именам. – Ао так Ао. Хотя поверь, тебе лучше подошло бы Мяо. Ладно, не об этом разговор. Твои услуги нужны кое-кому на севере. Тебе заплатят. Столько, сколько унесешь своими мохнатыми лапами. Все что нужно будет сделать – грохнуть гнездо мутяков. И все, свободна и богата. Тебе даже дадут сопровождение в любую точку, подконтрольную кланам.

– Кланы настолько ослабли, что просят нищую уродину делать за них работу?

Охотница перехватила посох и нахмурилась. Все напускное веселье разом сдуло с лица голубоглазой красавицы.

А женщина действительно была красива как дочь бога. Даже по сравнению с обычными людьми, куда уж там Ао. Большие, но в меру глаза с длинными пушистыми ресницами, высокие мягкие скулы, безупречный овал лица и восхитительные пухлые губы – верхняя чуть-чуть доминирует. Рассеченная надвое верхняя губа самой Ао на фоне этого великолепия казалась не только уродливым, но и просто чем-то гадким. Про тело лучше вовсе помолчать. Светловолосая дочь богов – и есть богиня. Мало того что высокая и стройная, так еще и с идеальной фигурой, которую не скрыть даже мужскому наряду со свободными штанами. Широкие бедра, длинные ноги и не очень большая, но восхитительно подтянутая грудь отличной формы. Тело Ао тоже не лишено грациозности, но ее сухую, почти плоскую фигуру даже близко нельзя ставить рядом с этим совершенством.

Совершенство тем временем ответило на дерзость:

– Раз уж ты научилась не только мяукать, но и говорить, лучше бы ты следила за тем, что молвишь, пушистая! – спокойно произнесла Тата, но в этом спокойствии чувствовалась мертвая тишина перед бурей. – Кланы решают более насущные вопросы, чем гнездо каких-то там мутяков. Тебе делают большое и богатое одолжение. Хотя бы тем, что ты, нечеловек, еще жива.

Ао слабо улыбнулась, показав свои замечательные белые зубы. На этот раз Охотница не дрогнула, и вид двух пар клыков либо не произвел на нее впечатления. Или блондинка по имени Тата была готова увидеть что-то подобное.

– Не старайся казаться глупее чем ты есть на самом деле, Дочь Дробящего грома, – произнесла Ао. – Если бы кланы не были зажаты в угол, неважно чем, они бы и не дернулись. Приглашать в свои земли какую-то колдунью с сомнительной репутацией? Ха-ха три раза. Да еще ту, кто только-только сменила мяукание на человеческую речь. Мне ведомо могущество кланов. И если вы искали меня на другом краю обитаемых земель, значит, сами справиться не можете.

– Ты забываешь, с кем…

– Да помню я, помню, – Ао махнула рукой. – Ты Охотница, Дочь Дробящего грома, тенеборка, непримиримая воительница с нечистью и так далее. Кто угодно, но не дура, которую тут из себя строишь. Говори, что тебе сказано со мной сделать, если я не пойду? Только не ври. Твоя собеседница, эта… пушистая кошка… Я правильно запомнила, да? В общем, Мяо по имени Ао хорошо слышит ложь даже в самых сладких словах.

Охотница улыбнулась и, опустив голову, взглянула на собеседницу другим взглядом. Неожиданно сплюнула на пересохшую землю, усмехнулась и произнесла:

– И в самом деле не дура, хоть и выглядишь Тень знает как. Твои мозги если и повело в сторону, то в нужную. Ладно, слушай, Ао из племени Мяо. Кланы попали в очень щекотливую ситуацию, я тебе сейчас скажу какую. Но про это будешь молчать до скончания своих лет, иначе…



***



– Мы пойдем пешком? – спросила Ао.

– Вот еще, – фыркнула Охотница. – Так и до осени не доберемся. У меня коробок на заднем дворе трактира. Если это, конечно, заслуживает звания трактира.

Тата обвела взглядом внутреннее убранство постоялого двора. Поскольку гостей в селении отродясь много не селилось, а если на чистоту, то и вообще не было, то и выстраивать нормальный двухэтажный дом не стали. Обеденную комнату расположили прямо напротив двух номеров, входы в которые даже дверей не имели – темная гардина с потолочной балки, вот тебе и весь интим.

– А коробок большой?

– Нормальный коробок, – Охотница постучала ладонью по косяку двери на кухню, привлекая внимание хозяина. – Четыре места, багажник. Нам с тобой хватит.

– Я бы хотела забрать свои книги, – объяснила Ао причину своего интереса. – Там довольно много. Кило на тридцать, может больше.

Тата только фыркнула.

– Не смейся, – сказала Ао. – Знания отличают цивилизованного человека от цивилизованного дикаря.

– Да ну? – Тата усмехнулась. – И кто же ты тогда, например? Тень подери, куда делся трактирщик? Эй, хозяин, проглоти тебя жаба!

– Иду-иду, госпожа Охотница! – послышалось с кухни.

– Кто я – известно. Мутяк пушистый и глазастый. А вот кто ты? Думаю, сама не знаешь кто, – предположила Ао. – Но твоя работа тебе не нравится.

Блондинка резко повернулась к собеседнице.

– Пусть твой книжный мозг заткнет клыкастый ротик, мохнатая! Не твое дело обсуждать труд Охотниц. То, в чем ты вообще не разбираешься.

Ао пожала плечами и глянула за спину воительницы.

– Как хочешь. Вот и хозяин.

– Что-что угодно госпоже Охотнице? – подобострастно ослабился трактирщик, по обыкновению людей его профессии полноватый невысокий мужичок.

– Госпоже Охотнице охота свалить отсюда как можно быстрее, – буркнула Тата. – И, кстати, не ждать прислугу по пять минут.

Пухлячок рассыпался в извинениях, потом засуетился, сунул голову на кухню и отдал кому-то распоряжение насчет еды в дорогу. Наконец вернулся к женщинам.

– Еще раз-раз простите меня великодушно, госпожа Охотница. Ко мне приходил деревенский арбитр, спрашивал мнения и… В общем, прошу прощения, не сразу расслышал ваш-ваш голос. Но теперь не извольте беспокоиться, все-все сделаем в лучшем виде. Коробок ваш уже вывозят. Желаете пристегнуть лошадок или своим ходом?

– Пристегивай, – распорядилась Тата. – Мы не особо спешим, можно и…

– А зачем приходил арбитр? – оборвала Ао, при трактирщике пока молчавшая. Толстяк вздрогнул, услышав голос из ниоткуда. Одетая в темную накидку Ао, да еще со своей закрывающей лицо шляпой, просто не видна в скудно освещенном (одна масляная лампа под потолком) помещении. На дворе уже окончательно стемнело, и занавешенные окна не добавляли ни крохи света.

Приглядевшись ко второй гостье, хозяин заведения суеверно отогнал духов Тени, проделав ладонями охранный пасс. Потом нахмурился и, глянув на ожидающую Тату, поинтересовался у высокой госпожи:

– Еще раз-раз прошу прощения, госпожа Охотница, но эта особа у нас-нас не на лучшем счету.

Тата глянула на невысокого мужичка сверху вниз.

– А мне-то что?

– Ну…, – хозяин замялся, подбирая слова, пригодные для общения с Охотницей. – Как бы чего-чего не случилось, коль вместе уезжать собрались. Нет-нет, мы-то, местные, только наилюбезнейшее спасибо вам скажем, что увозите тенекнижницу, но мало ли…

– Ваши смешные страхи не касаются Дочерей Дробящего грома, – холодно произнесла Тата. – Поспеши с упряжкой, провизией и моим багажом, остальное не твоего ума дело.

– Да-да, конечно…

Трактирщик дернулся было на кухню, но Ао снова окликнула мужчину.

– Что было нужно арбитру? Насколько я знаю, они ходят по домам, только когда староста собирает голоса уважаемых жителей. Про что на этот раз думали?

Хозяин постоялого двора глянул на Тату, ожидая от нее одобрения или запрета на беседу с тенекнижницей. Охотница равнодушно пожала плечами, но потом все же произнесла:

– Принято отвечать, когда мужчину спрашивает женщина.

– Ну да, ну да, – мужичок помял пальцы на руках, сделал какой-то странный знак, словно стряхивая с ладоней воду. – Приходил по делу одного не в меру умного мальчика. Деревенский сход думает, что-что тот опасно близок к Тени. Смышлен не по годам. Опять же, болтается весь-весь день неизвестно где. С подозрительными личностями… Да, с подозрительными водится.

И как раз очень подозрительно стрельнул взглядом в сторону Ао. Но девушке было не до мнения трактирщика о ее персоне. Она поняла, что маленький Туки доигрался – все-таки его визиты в дом к «ведьме» не остались незамеченными и потому не прошли даром.

– Смышленого часом не Тукаин-Арам зовут?

– Истинно так, – подтвердил хозяин заведения. – Третий младший сын деревенского урожайного.

Ао повернулась к Охотнице.

– Садись в коробок и двигайся к моему дому, – сказала девушка. – А я немного задержусь. Догоню тебя.

– Не глупи, – Охотница покачала головой. – Ты под моей опекой, а значит – подчиняешься законам клана. А он запрещает влезать в дела людей, кем бы тебе не приходился этот мальчик.

– Мне он никем не приходится, – лицо Ао под вуалью приобрело черты, так хорошо знакомые безвременно скончавшимся горным мутякам. – Но сжигать ребенка я этим невеждам не позволю.

Охотница равнодушно пожала плечами.

– Дело твое. Только помни, пока не сядешь ко мне в коробок, я исключаю тебя из-под своей защиты.

– Да сколько угодно!

Ао повернулась и вышла из трактира. На улице поднялся теплый вечерний ветер, с каждой минутой все более свежеющий. Если так и продолжится, ночью с неба может ливануть. Значит, нужно успеть в крытый экипаж Охотницы до того, как с темного небосклона упадут самые первые и самые жгучие капли. Радость земле и произрастающей в ней зелени – горе и несчастье для людей, застигнутых ливнем не под крышей. Первых минут дождя старались избегать даже толстокожие Охотницы, хотя они как никто приспособлены к опасностям окружающего мира.

Девушка подставила лицо пока еще теплым порывам, позволив потрепать себя за вуаль. Потом хихикнула, и сбросила шляпу на землю. Вслед за ней последовали и перчатки, и накидка, прикрывающая шею Ао. Что-то подсказывало ей, что сюда она больше не вернется, а значит – нет смысла таиться. Пусть деревенские, наконец, увидят свою благодать, дом которой не подожгли еще только по недомыслию. Людей Ао не боялась. Во всяком случае, сейчас, когда солнце торопливо заползало за горизонт, спеша за ночь обогнуть планету и показаться с другой стороны гигантского шара.



***



«Любая организация, объединяющая в себе определенное минимальное количество членов, неизбежно подчиняется законам, составленным социологами. Законы эти, как и минимальное количество индивидуальных единиц организации, известны давно, сама же организация их и применяет в стратегии своего развития. И неважно, в каком внешнем окружении находится организация, ее цели однозначно определяются все теми же законами.

Мне не составило труда вычертить схему функционирования клана Дочерей, даже не внедряясь в него глубоко. К моему удивлению, в кланах отсутствует вполне естественная тенденция к объединению роли формального и неформального лидера в одном лице. Речь не идет о руководстве, я говорю об исполнительной части организации. Например, один из ключевых факторов процветания кланов, оперативный сотрудник (в данном случае половозрелый мутант женского пола с избирательно усиленными биологическими способностями, то есть та самая Охотница) внутри самого клана хоть и представляет формально боевую мощь организации, но доверием и авторитетом рядовых членов не пользуется. То есть это чистый формальный лидер, выполняющий ответственную работу с очерченным кругом обязанностей. На него работает внутренняя индустрия клана – каждой Дочери поставляют самое передовое оружие, информацию, внимательно следят за ее здоровьем и физическими характеристиками. Но никто из клана не считает Дочерей «своими людьми». Другими словами, это армия – необходимость в ней признают все, но свою к ней любовь проявлять не собираются.

На другой стороне – мужчины, которые в матриархате клана отстранены от выполнения ключевых функций. Многие из них, не будучи номинальными лидерами (надзор за всеми без исключения процессами производят только женщины), не имея сильной социальной роли, между тем являются неформальными лидерами. На них равняются не только сходные по социальным задачам индивидуумы мужского пола, но и многие из женщин. Включая даже тех, кто стоит на социальной лестнице намного выше. Я думаю… (несколько строк старательно зачеркнуты и поставлен жирный вопросительный знак).

Подобного рода схема известна давно, но согласно исследованиям, используется она исключительно в кризисных или посткризисных ситуациях, когда общая эффективность и социальная сплоченность организации важнее динамики ее развития. Насколько позволяли мои знания, я интерполировала эту систему в будущее на 50-100 лет и получила удивительную картину. Не будь на руках доказательств моих вычислений, я бы не поверила себе самой. Однако факт: в Северной Европе, которая из-за поворота Земли 2558-го года (по христианскому календарю) стала субтропической, скоро закончит формирование и начнет работу глобальная система сдерживания социальной динамики. Эта система весьма проста и подробно описана Мартинесом и Яхонтовым еще в доисторические времена. Согласно упомянутым авторам, непреложным условием системы сдерживания является присутствие «трех элементов на стабильной базе». Ядром или базой служит позднефеодальная Европа, спаянная силовым давлением кланов. Пусть даже «силовики» работают по обратной схеме – борются с непопулярным внутренним врагом, то есть применительно к реальности защищают мирных граждан от агрессивно настроенных хищных мутировавших форм.

Первый выделенный в отдельный социальный организм элемент «тройки» – это собственно регулятор, в нашем случае те самые «силовики», то есть кланы. Но это инструмент, самостоятельных решений он не принимает и работает по указке следующего элемента – «анализатора». У меня есть подозрения, что основой анализатора может стать часть первого элемента, регулятора. Почему и нет? Мужчины, то есть своеобразная интеллигенция кланов, социально не значима, но зато имеет колоссальный авторитет как научная элита. Представители этой группы не рвутся во власть, но имеют достаточно рычагов воздействия. Нажимают на них они, исходя из анализа обстановки как изнутри, так и снаружи. Подозреваю, что в скором времени почти все Дочери кланов будут экипированы не только «божественным оборудованием», но и внешне бесправными спутниками из числа мужчин. Но бесправие это обманчиво: именно мужчины будут глазами и ушами того самого анализатора, который станет вторым выделенным элементом «тройки». Те из регуляторов, то есть Охотниц, которые не способны работать в паре с анализатором, будут выведены из состава системы.

И наконец, обязательно должна появиться третья часть – «угроза». Какая-то социальная группа, возможно даже и малочисленная, отсталая в развитии, но потенциально опасная для сложившейся схемы. Возможно, у этой группы даже не будет четких целей. Повторюсь, она не обязательно должна быть адекватна по уровню развития культуры, науки или техники. Но система, а в данном случае связанная воедино кланами Европа, почувствует давление «угрозы» и попытается обнаружить и всесторонне изучить возмущающий фактор. А дальше или ассимилировать его в свою среду, или убрать с игровой доски: вынудить бежать, уничтожить, заставить признать поражение – способов много.

И вот здесь я развожу руками. Сегодня ни одна из ведомых мне групп или популяций не подходит под определение угрозы. Возможно, она сложится как детский конструктор из разноцветных кубиков. Эти кубики уже сейчас окружают меня, но пока они не соединились вместе, я не могу увидеть в них третьего члена системы.

Пока ситуация не прояснится, я намерена несколько заморозить научную деятельность и сосредоточиться на полевых изысканиях. Сорок семь Тридцать семь лет назад я побывала на северной оконечности бывшей Испании, сейчас возвышенности над высохшим дном Атлантического океана. И кое-что из забавных приспособлений тамошних обитателей, я думаю, смогу воспроизвести здесь, в Северной Европе. Меня не покидает уверенность, что я одолею разлом и спущусь в Большой Обрыв (я его так зову). Там я намерена проведать, что же случилось с теми забавными зверьками, так меня удивившими много лет назад. Может быть, они выжили? А быть может, грандиозное тектоническое потрясение даже сыграло роль катализатора, подтолкнувшего их к ускоренной эволюции? Почему-то я думаю, что у этой ветви мутантов есть вполне определенное будущее в этом мире. Возможно, это самообман, связанный с похожестью зверьков на меня – единственное разумное существо на этой планете. Звучит громко, но пока я не встречу хотя бы равного мне по интеллекту, я не изменю мнения».



***



– Ты глазищи свои не сломаешь?

Ао оторвалась от дневника и посмотрела упомянутыми глазищами на Охотницу.

– Спасибо, нет. Я хорошо вижу даже в сумерках.

– Ха! – Блондинка откинулась на спинку сидения и приставила ладони к глазам так, чтобы получилось нечто похожее на две трубы. – С такими-то плошками неудивительно.

– Спасибо, – буркнула Ао и снова сосредоточилась на чтении. Но Тата явно была настроена поговорить, поэтому продолжила то, что она, видимо, считала непринужденной беседой.

– А вдаль хорошо видишь, а?

– Не жалуюсь.

– Ну, вон сколько там звезд над вторым слева горным пиком, если считать от самого большого?

Ао выглянула в окно, присмотревшись к небу цвета насыщенного индиго. Ближе к западу небосклон чуть светлее, все еще отсвечивало ушедшее за горизонт светило.

– Если ты про созвездие Стрельца, то там двенадцать видимых звезд. Три голубых, пять красных, остальные белые. Три белые прямо над верхушкой горы – это хвостик от Южной короны, к Стрельцу отношения не имеют. Скоро появится еще одна красная. А вот бледное пятнышко левее Стрельца – это Юпитер, одна из блуждающих звезд, не имеющих постоянного места на небе. Правее должны быть насыщенный звездами Скорпион и чуть победнее – Дева. Но сейчас между ними болтается Луна, в ее сиянии звезд не видно.

Тата кашлянула в кулак.

– Да уж. Хорошие у тебя глаза.

– Спасибо, – Ао снова открыла блокнот.

– Ты в самом деле все это видишь, или дуришь меня? Чай просто знаешь, что они там должны быть?

Девушка вздохнула и отложила дневник на соседнее сидение. Похоже, с чтением этой ночью придется попрощаться.

– Да, вижу, – ответила Ао. – Звезды только слепой не разглядит, вон какие яркие.

Охотница помотала головой.

– Это тебе так кажется. Вот у меня тоже неплохое зрение, особенно левым глазом. С расстояния два кэми в сумерках вижу как человек держит кулак – сжатым или пальцами врозь. Но звезд, которых ты тут наговорила, не вижу с половину.

– Мои соболезнования.

Ао с трудом сдержала улыбку. Сама она с расстояния в два кэми могла разглядеть не только кулак человека, но и давно ли на пальцах стригли ногти. Но только если воздух чистый, неподвижный, и конечно же, на пути не должно быть никаких водоемов. Парят они в этих краях немилосердно.

– Ладно, Тень с ним, со зрением, – сменила тему Тата. – Что еще умеешь, кроме как пялиться на звезды?

– Могу не пялиться.

– Я серьезно.

Ао вздохнула. Уймется ли на ночь глядя этот белобрысый фонтан изящного как топор любопытства?

– Могу орать так, что у мутяков уши кровью плюются и глаза лопаются.

– Серьезно? – Охотница недоверчиво глянула на собеседницу.

Ао кивнула и тут же добавила:

– Извини, демонстрировать не буду. Не уверена, что твои уши с глазами крепче, чем у мутантов.

– Кого?

– Ну, мутяков я хотела сказать, – Ао сконфузилась. – Просто по науке их правильно мутантами называть. Мутяки – это уже местное словечко, его невежды так сократили.

– В моем клане тварей зовут мутаками, – заметила Тата.

Ао пожала плечами. Пусть будут мутаки. В конце концов, звучит похоже и не так просторечно.

– А ты, стало быть, ученая, что ли? – спросила блондинка, поправляя роскошные волосы, правда сейчас покрытые пылью. На время путешествия Тата распустила косу, и сейчас без того длинные пряди водопадами стекали по обе стороны от Охотницы аж до коленей. Ао оставалось только позавидовать. На ее башке растительность отрастала на пару пальцев, и все. Ни ноготка длиннее.

– Скорее самоучка, – ответила девушка. – Кто меня такую в обучение возьмет…

Охотница еще раз оглядела ее так и сяк, потом сказала:

– А ты знаешь, что-то в тебе такое есть.

– Премного благодарна за комплимент, госпожа красавица!

– Нет, я серьезно, – Тата отодвинулась от девушки насколько позволяли внутренности коробка и снова оглядела. Своим изумительным взглядом больших голубых глаз, от которого, наверное, мужики снопами вокруг падают.

– Только вблизи мальца противно, – сделала вывод Тата. – Ну, эта твоя губа напополам, носопырка ноздрями вперед. И уши, да… А если чуть издали, то симпатичная такая кошечка. Как говорится, все признаки зверька на месте, но вместе с тем, тело вполне человеческое. Сиськи только подкачали. Но знаешь, подруга, скажу тебе: грудь – это неважно. У меня вот тоже далеко не вымя, а хахалей в каждом селе до… в общем, до других частей женского тела.

Охотница рассмеялась, показав белоснежные зубы, все как на подбор ровные и ухоженные. Только левый верхний резец чуть обломан с края, но это даже придавало улыбке Таты какую-то особую обворожительность.

Ао скривила рот в подобии ухмылки, потом хулиганисто похлопала огромными веками. Будучи еще молоденькой и глупенькой, она выступала порой на ярмарках уродов. Народ угорал от смеха, слыша как девочка-звереныш натурально хлопает глазами, что аж в четвертом ряду зеваки слышат. Помнится, большого труда было оторваться от местных «опекунов», готовых придержать у себя страшненькую, но вместе с тем забавную потешницу.

– Не, – отозвалась Тата. – Жеманство тебе не идет. Вот если бы урчать умела, да щурилась как кошка – вот это был бы номер!

– Вот так?

Ао сузила глаза и заклокотала горлом. Сама не знала, как у нее это получалось, но еще в детстве заметила, что если не просто валяться на кровати, а издавать при этом такие звуки, то усталость проходит в разы быстрее. Да что там усталость, даже случайные раны: ожоги там или обвары на баронской кухне – и те рубцевались скорее.

Охотница как услышала, так аж подпрыгнула на сидении.

– Ух ты! Не, ну чисто вылитая кошка!

– Может быть, – Ао перестала «урчать» и глубоко вздохнула. – А все-таки, кто такие эти кошки? Ни разу ни одной не видела. И в книгах у меня про них не сказано.

Охотница похлопала девушку по коленке.

– Приедем в клан – покажу тебе целый выводок. Житья от них нет, плодятся и плодятся! А когда у самки какой течка, так вообще хоть Солнце гаси. Такой ор стоит и от них, тварей похотливых и от ихних мужиков хвостатых, что спать не уснешь. Ты-то как по этой части, человек али зверь? Ну, течет-то у тебя как? Каждый месяц по-девичьи или как у зверей, по нескольку раз в год?

– Никак.

Ао отвернулась к окну. Рассказывать Охотнице, оказавшейся еще той балаболкой, о своих безумных неделях, наступающих каждые полгода, она не собиралась. Как и о том, что ни один из даже самых прожженных распутников-богатеев ни разу не заинтересовался служанкой-уродиной. Даже напившись до потери памяти.


– Здесь мы с тобой и расстанемся.

Тата кивнула в сторону опущенного окна, из которого открывался вид на лесную опушку.

– Карту я тебе дала, ориентиры там внятные. В общем, не заблудишься.

Ао еще раз проморгалась – с наступлением утра ее зрение становилось слишком острым для окружающей действительности. Сначала пришлось заслониться от поднимающегося солнца белыми глазными пленками. Когда и это перестало помогать, вздохнув, она полезла в багажник за спинками сидения – доставать шляпу с темной вуалью. Еще до выезда Охотница настояла на том, чтобы Ао продолжала пользоваться своим одеянием, хотя самой девушке темные одежды опостылели дальше некуда. Хорошо еще, что здесь, в северных районах, прохладнее. И солнце не так печет, и деревьев куда больше. Да что там больше, их тут просто моря! Зеленые безграничные моря, кое-где прорезанные отмелями рек или островами озер.

И до владений кланов отсюда всего ничего. Но пока Ао не сделает работу, в кланы путь закрыт. Никто не должен знать, что странная хрупкая фигура, затянутая с головы до ног в черное, как-то связана с Дочерями.

– Ну, готова, пушистая? – спросила Охотница.

– Можно подумать, – буркнула Ао, – если я скажу «нет», ты оставишь меня здесь.

– Конечно не оставлю, – улыбнулась Тата. – Пинками выгоню. Ладно, я серьезно. Ты точно все поняла, что надо делать?

– Да поняла, поняла.

Ао напялила на голову свою шляпу и поправила вуаль.

– Что тут непонятного? Обнаружить. Выследить. Перебить. Семь лет только этим по ночам и занималась…

– Ну, тогда бери шмотки и выматывай, – Охотница бросила на колени Ао увесистый сверток с продуктами и вещами, которые должны были помочь девушке в ее задании. – Насчет сосунка не беспокойся. В селениях вокруг кланов мало мальчиков. Найду ему семью, раз уж ты такая вся сентиментальная кошка.

Ао не считала себя ни сентиментальной, ни тем более каким-то там зверем, на которого она якобы была похожа. Но оставить Тукаи в родной деревне, где от него отказались даже родные матери с отцом – это верх человеконенавистничества. Без сомнения, Ао недолюбливала людей, да и как может быть иначе? Но мальчик был абсолютно невиновен в их глупости. И потом, он к ней действительно привязался. Да и она к нему, чего уж греха таить, тоже.

Поэтому Тукаи поехал в коробке Охотницы. Тата сначала наотрез отказалась брать с собой мальца, но Ао смогла уговорить воительницу. Сразу почувствовала, что не настолько сурова и холодна эта дева кланов, как хочет показаться. Что и подтвердилось за двухнедельное путешествие. Расставались они, конечно, не подругами, но и не готовыми сожрать друг друга стервами. Скорее всего, дело было в изначальной непохожести. Представительница доминирующей расы (это определение Ао вычитала в дневнике древней женщины), то есть Тата – невероятной красоты человек. Женщина, на которую действительно открывали рты мужики в каждом селении, где доводилось останавливаться для смены лошадей или, когда таковых не оказывалось, для подзарядки батарей коробка.

И ее попутчица – маленькая, хрупкая уродинка, закутанная в темные одежды, а под ними – с покрытые как будто бархатом лицо и руки. Хотя на самом деле это были мельчайшие волосики, плотным ковриком покрывавшие кожу. На нее не смотрели ни мужчины, ни женщины. Лишь детишки разных возрастов ошибочно принимали Ао за свою ровесницу и приглашали поиграть с ними. Ао старалась не грубить, и как можно мягче отшить прилипчивых человеческих детенышей подальше.

А вот Тукаи отрывался на полную, стоило только Тате остановить экипаж на привал в какой-нибудь деревне. Тут же убегал «на разведку», и возвращался счастливый как неизвестно кто, хотя зачастую в ссадинах и синяках. Что поделать, дети есть дети. Их бы энергию да в мирных целях… Впрочем, утомительное путешествие в тесноватом коробке мальчик тоже переносил замечательно. Мог часами сидеть в кузове, разглядывая окружающие пейзажи. Тем более что для него, выросшего в засушливых предгорьях, обилие зелени и воды вокруг было каким-то невероятным чудом. Когда мальчику надоедала поездка на открытом воздухе, он перебирался в пассажирскую часть коробка и доставал расспросами обеих женщин. Тата от него как правило отмахивалась, лишь изредка отплевываясь скупыми объяснениями на вопросы о кланах, а вот ее спутница обрела в лице Тукаи благодарного слушателя. Девушка рассказывала ему о землеустройстве, о Древних, о том, как они исчезли с планеты после того, как Земля перестала носить их на себе, о стародавнем Большом Повороте, об изменившихся людях – мутантах и мутяках и чем они отличаются. Словом, почти все, что сама Ао узнала за полсотни лет, пусть и упрощенно, по верхам, укладывалось в вихрастую чернявую голову пацаненка.

– Тетя Ао! – крикнул из кузова Тукаи, заметив что девушка собирается уходить. – Я тебя обязательно найду, слышишь!

Ао отворила дверь и спрыгнула на землю. Помахала мальчонке ладошкой, тот в ответ изобразил руками что-то похожее на ветряк.

– Обязательно! – повторил он. – Я еще не обо всем тебя спросил!

Ао улыбнулась под вуалью. Да уж, действительно, от недостатка любопытства этот парень не умрет.

Охотница перебралась на первый ряд сидений и выглянула из форточки водителя. Коробок с вечера ехал сам, придерживаясь дороги. Наверное, Тате стало скучно и она решила поуправлять экипажем вручную.

– Закончишь с работой, знаешь куда идти, – сказала Охотница.

– Знаю. Ты мне все уши прожужжала этим своим Осэло. Не волнуйся, найду. Карта в самом деле отличная.

– Ну, тогда до встречи, – кивнула Тата и, заметив что Тукаи перевесился через ограждение кузова, бросила назад сердитое: – Эй, в багаже, а ну от брысь от борта! Еще не хватало тебя с дороги поднимать!

– До встречи, – сказала Ао.

– До встречи! – снова замахал руками мальчик.

Девушка подняла свой кулек с пожитками, поправила на поясе оба ножика, и направилась в сторону леса.

Коробок за ее спиной еще немного постоял, потом чуть слышно загудел электросилой и тоже тронулся с места. Но его путь был не в древесные чащи, а по хорошо укатанной дороге – в сторону ближайшего города.



***



«Мне до сих пор непонятен механизм бегства Древних с планеты. С одной стороны, они постарались забрать с собой все материальные ценности. Тут я диву даюсь, только пытаясь представить себе, какого же на самом деле размера был их корабль – если средством бегства, конечно, был корабль. Обрывочные сведения, добытые мною в бывшей Португалии, описывают процесс эвакуации как хорошо спланированное действие, занявшее почти девяносто лет. То есть почти век люди собирали свои вещи и тащили их в мировой ковчег. На месте многих крупных городов остались равнины: даже дома – и те погружались вместе с населением. Не привязанные к природным источникам энергии электростанции тоже демонтировались и помещались в ковчег. Не говоря уж о десяти с лишним миллиардов человек, выживших после очередного взбрыкивания планеты. Известно и название этого колоссального корабля – «Террос», в честь Земли, которую он покидал. А вот о том, какие технологии стояли за этим невероятного размаха проектом, информации крайне мало.

Впрочем, это дела давно минувших дней. Да и щепетильность древних людей, как оказалось, тоже имела свой предел. На планете осталось довольно много небольших городов или поселков, откуда эвакуировали только жителей и самую необходимую утварь. В северной Европе на территории германских областей Евросоюза осталось больше всего объектов инфраструктуры, что вообще говоря, очень странно. Германские народности исторически и генетически склонны к аккуратности, граничащей с педантизмом, а тут на тебе: оставили не только десятки исследовательских лабораторий и даже один институт со всем оборудованием, но и несколько сотен складов со снаряжением. В том числе и военным – и это самая большая загадка ухода Древних. Неудивительно, что именно в Северной Европе кланы и зародились. Но об этих учреждениях чуть позже.

А вот энергетическое наследие, оставленное древними, загадок не вызывает. Конечно же, даже столь продвинутые в технологическом плане люди использовали самую доступную и простую в использовании энергию электричества. После Большого мирового голода протяженностью в четыре века земляне наконец-то сумели обуздать стихию термоядерного синтеза в промышленных масштабах. Я была на одной из таких электростанций в южной Франции, и масштаб увиденного меня поразил. Люди сумели зажечь искусственное Солнце в глубине невероятного своими размерами подземного зала. Я стояла на балконе этого помещения и не могла разглядеть другой край рукотворной пещеры даже в активный инфракрасный бинокль. Судя по обилию не демонтированного оборудования, искусственная звезда горела прямо в середине пещеры, а энергия от нее улавливалась сверхчувствительными элементами на стенах. Увы, все они были демонтированы и вывезены на «Терросе», и об их существовании я узнала лишь из немногих весьма поверхностных в изложении документов на печатных носителях.

А вот в большом мире электрические технологии даже сейчас еще действуют. Я не говорю про автономные повозки, которые древние называли автомобилями, а дикари именуют то ли коробочками, то ли коробками. Эти универсальные машины с солнечными батареями слишком просты, чтобы тратить на них время. Куда интереснее автономные осветители на улицах некоторых городов. Я так и не поняла, откуда они черпают энергию, но что спустя несколько тысячелетий все еще исправно зажигаются по вечерам – это действительно диво дивное.

В бывшем Ганновере до сих пор работает транспортная система, хотя в Риме она сдалась под натиском стихии. На главной площади мертвого Марселя посреди выжженной солнцем пустыни до сих пор строго три раза в день включается огромный видеоэкран, информирующий жителей города о предстоящих праздниках. В лесистой Женеве, пустынном Париже и даже пострадавшем от доисторического наводнения Амстердаме функционирует автоматический метрополитен, и жители этих мест воспринимают его как должное. Даже ухитрились наладить режим уборок в вагонах и на станциях пересадок (кроме Парижа – тамошние дикари плевать хотели на порядок, и перемещаются в метро, продираясь сквозь горы мусора). Говорят, раз в два года часть вагонов уезжает куда-то в секретные ответвления путей и возвращается тщательно вымытой, отремонтированной, без скрипов и стуков, накопленных за годы работы.

Одним словом, наследие древних людей даже в бывшей Европе довольно значительно. Конечно, в Африке все совершенно иначе, хотя я изучила ее лишь малой частью. А что творится в Азии или на Американских континентах – мне еще только предстоит узнать».



***



Ао приходилось бродить лесами и раньше. Самое памятное путешествие – когда она бежала от егерей Великого маршала Теру. То ли двадцать восемь, то ли двадцать девять лет назад. Правда, тогда она была не одна, а пробиралась сквозь чащобы с целой компанией беглых рабов, которым (не без ее помощи, кстати) удалось покинуть загон при дворе правителя Верхней Бахемии. Ао тогда поняла, что зеленые пространства только с виду кажутся раем для путешественника. На самом деле и деревья, и кустарник, и тем более валежник и внезапно – чуть ли не под ногами – открывающиеся овраги, все это опасные враги беглеца. Тогда удалось оторваться от погони, но далеко не всем. Больше половины не справились с лесом, сдались, отстали. Судьба их неизвестна, но Ао понимала, что вряд ли их ожидало что-то хорошее.

Сегодня она не бежит, куда глаза глядят, а ровным, не очень-то и торопливым шагом отмеряет кэми за кэми по лесным просторам. Да, девушка знала, что на самом-то деле мера длины зовется километр, но попробуйте кому-нибудь из местных объяснить правильность именно этого, не сокращенного до двух слогов названия? То-то. Поэтому пусть будет кэми.

Беспокойство она ощутила ближе к первому из трех запланированных вечеров. Хотя, казалось бы, что волноваться? Погода отличная, воздух свежайший. Может быть, несколько больше чем нужно мусора, но для нее, в отличие от людей, мельчайшая ядовитая пыль не угроза. Даже когда Ао пробиралась по ромским пустыням, где случайный путник без лицевого фильтра умирал на третий день пути, даже тогда она не испытывала ни малейшего дискомфорта, кроме постоянного чихания – пыль забивала изуродованные прихотью судьбы ноздри Ао: неширокие, но постоянно влажные, пока девушка бодрствовала.

На этот раз пахло не пылью, а чем-то еще. И даже нельзя сказать, что опасностью – просто было такое ощущение, что либо за ней кто-то следит, либо просто идет в том же направлении, но стараясь скрываться от острого взора лесной гостьи. Ао решила остановиться чуть раньше намеченного, перекусить, оглядеться. Может быть, даже немного поспать, чтобы до утра уже топать, не останавливаясь.

Легко забравшись на приглянувшееся дерево, Ао оставила на сучке сумку и стесняющую движения верхнюю одежду. Сама же забралась еще повыше и, перепрыгивая с сука на сук, углубилась в направлении, подсказанном ее беспокойством. Ее умение лазать по деревьям могли оспорить разве что хвостатые грызуны, одним прыжком перемахивающие по десятку ми. Ао так далеко прыгать не умела, но здешние деревья росли так часто, что можно было просто переступать с ветки одного на ветку другого. В крайнем случае, прыгать сверху вниз, чтобы потом снова забраться повыше, выбрать сучок – и снова прыгнуть.

Ао любила беготню по деревьям. Причина проста: лишь этот, не свойственный обычному человеку каприз оправдывал наличие загнутых ногтей на пальцах рук и ног. Из-за них она была вынуждена на людях носить перчатки, а обувь приходилось перешивать под свою мерку. В общем-то, уродство не мешало жить, поскольку в обычном состоянии ногти торчали чуть вверх и не препятствовали подушечкам пальцев брать еду и предметы. Но выглядели эти звериные признаки просто омерзительно.

Вскоре нашлось большое, крепкое дерево, и Ао остановилась, решив устроить там наблюдательную точку. Выбрав место, где сразу три толстых ветки отходили от ствола, ночная лазательница затаилась. Чутье подсказывало ей, что источник беспокойства приближается с юга. То есть идет фактически по пятам Ао. Это и настораживало.

Почти полчаса ничего не происходило. Было тихо, только трещали о чем-то своем ночные птахи. Где-то на востоке зафыркали, и Ао не рискнула бы угадать животное. Может быть и олень, и кабан, а может быть, и вовсе какая-то птица. Наконец, с юга послышалось сначала еле слышное, но потом все более явственное шуршание. Насторожив мохнатые, чуть вытянутые вверх уши, Ао скорее угадала, чем услышала, звук шагов. Легких, почти невесомых – ни одна веточка не треснет, только поскрипывает под легкой поступью палые листья и хвоя. Но без сомнения, это был кто-то двуногий.

Ао понюхала воздух и с огорчением убедилась, что дует с севера. Поэтому-то и слышно плохо – ветер мешал звукам добраться до девушки. Оставалось уповать на глаза. Но даже с ее зрением густой смешанный лес, да еще ночью – серьезная проблема. Ао решила спуститься чуть ниже, чтобы ветки не мешали смотреть. С той плотностью, с которой они росли, толку от высокой точки обзора все равно никакого.

Она спустилась на пять или шесть уровней веток, которые словно сговорившись, веерами выходили из ствола, формируя своего рода этажи. И тут напряженное всматривание и вслушивание ее подвело: Ао слишком поздно заметила, что очередная ветка чуть отличается от остальных. Будь девушка менее занята выслеживанием, не наступила бы на нее. Но задним умом все крепки, и наблюдательница поняла что падает, лишь услышав мерзкий и громкий хруст под ногой. Извернувшись в воздухе, Ао поймала ближайший сук руками и, сделав вокруг него полукруг, метнулась к спасительному стволу и вцепилась в него всеми своими восемнадцатью когтями. Отломанная ветка падала вниз, стуча по здоровым, не собирающимся отмирать соседкам.

И тут Ао ощутила мгновенный… Это сложно описать словами. Больше всего похоже, как будто Солнце внезапно выглянуло на ночном немее и послало в нее сторону теплый луч. Еле-еле заметный, на самой грани ощущения, но все же светило глянуло на замершую Ао, задержалось на секунду-две и тут же скрылось. Конечно же, глазами она ничего не увидела, никакого свечения. Да и не с неба был этот теплый ласковый взгляд. А с того самого направления, откуда минуту назад слышались легчайшие шаги.

Ао замерла. Превратилась в часть дерева, кору которого пронзили загнутые когти всех четырех конечностей. Вся ушла в слух, поскольку за стволом дерева ей было ровным счетом ничего не видно, а пошевелиться она не решалась. Ничего. Абсолютная тишина, прерываемая только лесными жителями, которым природой положено шуметь по ночам, а отдыхать в светлое время суток.

Ее заметили? Или, что вероятнее, услышали? Да, возможно. Что делать? Спускаться на землю и убегать? Или бросаться наутек по веткам? Или, быть может, выжидать в надежде, что неведомый кто-то успокоиться и продолжит свой путь?

Последнее – вряд ли хорошая идея. Ао провела в неподвижности минут десять, и ни одного шороха со стороны преследователя (или случайного попутчика?). Ничего не слышно, как уши не настораживай. Ноги и, главное, руки заныли от неудобной позы «обнявши дерево». Ао постаралась перенести вес на ногти, глубоко застрявшие в коре, но даже ее небольшого веса хватило, чтобы три из пяти пальцев сорвались. Ао тут же снова обхватила дерево, благодаря судьбу за то, что подкинула ей лиственную породу. Будь это сосна или ель, девушка уже вся бы измазалась в смоле. А уж сколько потом пришлось бы оттирать ногти от вязкой гадости – даже представить дурно.

Еще через пять минут, чтобы не сорваться вниз от усталости, пришлось аккуратно переместиться на ближайшую ветку. И снова ничего не слышно к югу – как отрезало. И конечно же, не видно. Ао тихо-тихо вздохнула и уселась на крепкий сук неподалеку.

Ночной сон откладывался. Надо возвращаться к дереву с припасами и по возможности бесшумно двигаться дальше. Если преследователь и покажется, всяко лучше сначала видеть, с кем имеешь дело, прежде чем это дело иметь. Подумав так, Ао аккуратно спустилась на землю и быстрыми, но легкими прыжками устремилась искать свое временное древесное пристанище с сумкой на сучке.



***



– А ты кто таков будешь? – спросил мужик в ответ на приветствие.

– Да так, – ответила Ао. – Странник перехожий.

– Тогда так те скажу, странник с бабьим голосом. Переходи-ка ты отсюда куда подальше. Нехорошо тут у нас.

Фермер очертил вокруг себя охранный знак, потом добавил:

– Зверье какое-то завелось. Людей цапает.

– А что клан?

– Клан-то? – мужчина покачал головой, – неможно тревожить его такими мелочами. У служителей богов и своих дел найдется поболе нашего. Не, мы им, конечно, обо всем докладали, как положено. Да только если и захотят, чем помогут? Помолятся за нас – это конечно, но боги небесные не всевидящи и всеслышащи. Может, и услышат. А может, и посмотрят еще, своими-то силами справимся аль нет. А коли нет, то и почто слабакам таким помощи давать?

Ао помолчала. Лица ее фермер не видел, рук-ног тоже. Но голос-то не изменишь. Не надо было в мужском роде представляться. Вот ведь, мелочи кажись – а из них все и складывается.

– А что, – спросила девушка, – в самом деле кланы ничем помочь не могут? Я слышала, могущество их велико.

– Э, не говори, девка! – замахал руками фермер, немолодой уже мужчина, приглядывающий за стадом овцебыков. – Клан не силой силен, а мудростью! Коль совет какой, или еще чего из головы, то запервой к ним идти, да. Но тут же другое совсем, тут же зверье вдруг распоясалось! Ну какова нам помощь от преподобных Проводниц воли богов да ученых мужей их, что отродясь ничего тяжелее линейки в руки не брали? Кланы – это голова, а не руки с ножами.

Ао хмыкнула, вспомнив о «совершенно беззащитных» Охотницах. Легендами о ратных свершениях тенеборок полны все южные районы. Но и ежу понятно, здесь кланы ставят себя не как бойцы с нечистью и Тенью, а совсем иначе. Вопрос только, почему?

– И что же, – спросила Ао. – голова эта не подскажет, как зверье изничтожить?

Мужчина замолчал, опустил взгляд в землю. Негромко буркнул:

– Сказали ждать и молиться.

Потом поднял голову и добавил без выражения, как будто с листа читал:

– Тяжек час испытания, но волей крепкие пройдут его, да закалятся в нем аки железо в горне.

Ао не стала больше расспрашивать. Попрощалась с фермером и направилась дальше по неплохо укатанной дороге. Судя по следам, хозяйство у местных землевладельцев процветало. Во всяком случае, на юге мало кто мог позволить себе раскатывать даже на коробках, не говоря уж о тракатарах, а тутошняя дорога вся иссечена их узнаваемыми отпечатками огромных задних колес.

Интересно, что же такого нашло на местное «зверье», что оно вдруг за людьми охоту открыло? Ао плохо знала Север, но в местах, где довелось бывать, упорно ходили слухи, что вокруг кланов нет ни мутяков, ни какого другого вредоносного племени. Дескать, боятся служители Тени божественного света Дочерей и дом их десятой стороной обходят.

Что ж, тем интереснее. Ао даже ощутила охотничий азарт, который испытывала много лет назад, когда только впервые для себя открыла охоту на мутяков. Потом приключение превратилось в искусную работу, а затем и вовсе в ремесло, которому девушка отдавалась по-прежнему вся и целиком, но уже без былого возбуждения. Говорят, местное зверье людей таскает по ночам, как и положено богопротивным слугам Тени. Хорошо, что по ночам – в отсутствии Солнца и сама Ао куда как увереннее себя чувствует.

В общем, все пока идет хорошо. Единственное, что настораживает – это неотступно следующее по пятам чувство, что за ней кто-то наблюдает. Тогда в лесу оно проявилось впервые, затем пропало, и Ао подумала, что спугнула своего то ли преследователя, то ли попутчика. Но сейчас это чувство снова окрепло, и это внушало беспокойство.

Но следующая ночь прошла спокойно. Ао по обыкновению разбила лагерь в кроне дерева и проспала с сумерек до полной темноты. Когда солнце окончательно убралось за горизонт и высветили звезды, девушка проснулась. Поесть много времени не составило, потому она спустилась с дерева, предварительно экипировавшись для ночной охоты. То есть сбросила с себя все, что мешало быть быстрой и подвижной. Из одежды осталась лишь короткая юбка с поблескивающими на поясе метальными ножиками, а из тяжелого вооружения – пара охотничьих ножей. Один подлиннее на поясе, второй покороче на правом бедре, на хитрой подвязке.

Ао оглядела себя и привычно фыркнула. В таком виде не то чтобы человеку на глаза, так и мутяку перед его буркалами стыдно показываться. Все из-за этой отвратительной шерсти на ругах, ногах и по спине: от шеи до поясницы. Вот ведь повезло так повезло родиться тварью лохматой, а не человеком! Но нет худа без добра. Не бегает никто из людей так быстро как она, по деревьям не лазает и в темноте не видит. Нюх у Ао был так себе, она отдавала отчет, что уступает в этом любому хищнику. Зато мало у кого из хищников голова не только чтоб зубы на ней держались, но и для думания.

На исходе первого часа неторопливого бега, Ао услышала то, что заставило сердце стучать быстрее. Какой-то заунывный, но вместе с тем полный жизнеутверждающей силы клич раздался к северо-западу. Ночная охотница остановилась, прислушалась. И вот – точно, как раз с северо-запада повторился вопль. Было в нем много звериного, но в то же время звук чистый, мощный, совсем не как рычание хищника – с хрипотцой и свистом. При желании подобным образом мог заголосить и человек. Только уж очень постаравшись, больно силен звук. Ао сменила направление и, стараясь шуметь как можно меньше, устремилась в нужном направлении.


Увидела она их первой, в этом была каменная уверенность. Да и ветер на сей раз ей помощник, дуло севера, и враг не мог бы ее учуять, даже если бы имел обоняние легендарных дог. Ао снова забралась на дерево и внимательно присмотрелась к тому, что называли Стаей – бичу этих мест.

Это хищники, никаких сомнений. Резкие, меткие взгляды из стороны в сторону, четкое разделение обязанностей внутри стаи. Вот это, наверное, вожак. Перемещается медленно, оставаясь под прикрытием рядовых членов группы. И – какая неожиданность! – очень часто встает на задние лапы, оглядываясь. Впрочем, лапы ли? Ао отчетливо видела довольно длинные для зверя бедра. Конечно, не такие как у человека, но все же длина берцовой кости позволяла полагать, что главарь стаи достаточное количество времени проводит на двух, а не четырех конечностях.

Передние лапы длинные, заканчиваются массивными кистями. Ладонями их не назвать, уж больно здоровы когти на пальцах, к тому же, большой из них почти не отличим от четырех других. Тело у всех зверушек довольно компактное, плечи немного шире бедер, но грудная клетка сплющена с боков как у большинства четвероногих животных. Странно, но очень короткая шерсть, а на боках, бедрах и плечах – вообще почти нет. Хвосты? Или поджимают, или очень короткие, или вообще нет. Ну и, наконец, морды. Ао присмотрелась к физиономии вожака и невольно дрогнула: словно глянула в свое отражение на водной клади. И без того отталкивающая внешность девушки исказилась, приняла откровенно уродливые формы – выпяченную вперед челюсть, массивные косматые брови и глубоко утопленные глазницы, но все же сходство было поразительным. У главы стаи оказались довольно большие круглые глаза без белков, рассеченная по центру верхняя губа, нос с двумя небольшими ноздрями, вывернутыми вперед (правда, намного сильнее, чем у нее). Клыки, если и есть, умеренного размера, из-под губ не видно. Но самое главное – непропорционально большой для зверя выпуклый лоб и треугольные уши в верхней части черепа – слишком высоко для человека и слишком низко для четвероногого. Выпуклый лоб говорит о развитом мозге, а характерная форма ушей на родство с теми самыми кошками, с которыми Тата сравнила ее саму. Ао плотнее прижалась к стволу дерева. Вдруг у этих тварей такое же острое зрение как у нее? Вряд ли, конечно, но на всякий случай лучше остеречься их излишнего внимания.

Вот вожак призывно проголосил, и стая собралась вокруг него. Не вся. Остались два «разведчика» спереди и один сбоку. Ао удивленно подняла брови, когда заметила, как один из дозорных привстал на задние лапы и несколько раз энергично махнул рукой в сторону главаря. Когда тот пару раз кивнул в ответ, Ао уж не сомневалась: если создания и ведут род от зверей, то ушли от них изрядно. Сигнальная грамота, конечно, встречается у многих животных, тем более стайных, но таких «человеческих» жестов ни за кем еще не водилось.

Тем временем вожак что-то объяснял своим сородичам. Ао напрягла слух, но расстояние слишком велико. Но обрывки вполне внятного не то лая, ни то скулежа, до нее донеслись, и это еще раз убедило девушку, что перед ней не дикое зверье. И уж точно не мутяки. Этих тварей Ао повидала на своем веку, и ни разу не замечала за ними столь координированных действий, не говоря уж о жестовом общении.

Вот главарь снова встал на задние конечности и протянул руку в сторону. Трое из отряда тут же снялись с места и странными, припадающими прыжками устремились в темноту. Чуть позже отправились еще четверо, уже в другом направлении. Наконец, в третью сторону двинулась еще тройка существ. На «поляне совещаний» остались лишь вожак и еще одна пара из стаи. Причем одна особь из пары точно была самкой – поменьше любого из группы, голова более узкая, а лоб – более покатый. Последние сомнения отпали, когда Ао разглядела на ее брюхе две еле заметные припухлости с сосками по центрам. Расположены куда ниже, чем у человека, и быть может, одной парой грудей дело не ограничивалось. Последняя особь казалась больной. Почти не вставала с травы, и на ворчливые завывания вожака реагировала резким недовольным протяжным лаем.

Ао призадумалась. Будь они мутяками – дело было бы сделано. Как бороться с нечистью девушка представляла хорошо. Если бы речь шла о не рассуждающем зверье, тоже понятно что делать: выследить по одиночке или по группам, желательно с дерева, потом атаковать метательными ножами чтобы пустить кровь и лишить подвижности. Потом можно оглушить криком и добить ножами.

Но эти животные были для Ао диковинкой, и бросаться в бой с неизвестным противником девушка не спешила. Лишь подобралась на пару деревьев поближе к поляне с тремя оставшимися особями и затаилась, внимательно наблюдая. Ждать пришлось довольно долго, первая из «разведывательных групп» вернулась часа через два. Ао успела изрядно подмерзнуть на ветках: здешние ночи оказались куда холоднее южных.

Потом подтянулись и остальные, но не полным числом. Из группы в четыре члена вернулись лишь трое, и то последний сильно хромал на левую ногу. Главарь подошел к раненому, осмотрел ее, ткнул рукой в бок. Лес тут же огласил пронзительный скулеж – хромой отпрыгнул в сторону и ощерился на предводителя. Но тот лишь что-то тихо произнес, и раненная особь нехотя проследовала к краю поляны, где остался «больной» и самка. Те встретили еще одного «немощного» неоднозначно: самка прогнала калеку с удобного места, а «больной», наоборот, жалостно заскулил и похлопал лапой по земле рядом с собой, словно приглашая хромого лечь рядом. Но тот благое пожелание не воспринял, и растянулся на траве подальше.

Тем временем вожак «заслушивал доклады». Так это виделось Ао со стороны. Манеру изъясняться, и уж тем более примитивную речь зверей она, конечно же, не понимала, но похоже было, что представители всех трех «разведывательных групп» высказались, и главарь обмозговывал полученную информацию. Думал он довольно долго, несколько раз подходил к разведчикам и снова заставлял докладывать. Потом, как показалось Ао, неохотно вернулся к «немощным» и присел рядом с «больным». Самку грубо отогнал – та вернулась на былое место с обиженным протяжным тявканьем.

Минут десять лидер стаи «советовался» с «больным», потом, видимо, принял решение и вернулся к боеспособным особям. Ао назвала их «солдатами», причем очевидно, что в каждой из трех групп был свой «офицер». Только он общался с главарем и передавал указания своим подчиненным. У наблюдательницы, засевшей на дереве, аж в груди что-то сжалось: в ее зорких глазах этот отряд представлял просто невероятную находку для ученого. Ничего подобного, насколько ей было известно, ни один из натуралистов и близко не видел.

Да, встречались люди, посвятившие себя наблюдениям за живым миром. В крупных городах реже, а вот в небольших деревушках на лесных закраинах частенько. Правда, открывать свое лицо даже этим уважаемым мужам Ао не спешила. Однажды доверилась, казалось бы, порядочному человеку, и тот вроде бы даже относился к ней хорошо. Пока она не прочитала тайком его дневник, где ученый муж называл девушку «весьма интересным случаем подражания человекообразного зверя разумному человеку». Она не сделала ему ничего плохого, и даже записи его не уничтожила, как хотела поначалу. В конце концов, после ее исчезновения он наверняка потеряет всякий интерес к «человекообразному зверьку».

Тем временем, вожак принял решение. Отдал несколько переливчатых приказаний, и все воинство, включая главу стаи, устремилось в лес. Сплоченной группой, и как показалось Ао, даже разделенной на передовой, основной и замыкающий отряды. Воистину, чудны и обильны числом и разнообразием создания твои, мать-природа!

На поляне остались только трое: Больной, Раненый и самка. Потом и эта звериная женщина тоже куда-то отлучилась, и Ао не смогла побороть в себе желания посмотреть на странных существ поближе. Аккуратно перебираясь с ветки на ветку, девушка добралась почти до края поляны. Глянула вниз. Ага, Раненый отвернулся в другую сторону и, похоже, спит. Видно как мерно вздымается и опадает сплющенная грудь, разорванное бедро покрыто коркой спекшейся крови и выглядит, мягко говоря, довольно паршиво.

Ао перевела взгляд на Больного и обомлела. Да так сильно, что чуть не свалилась с дерева. На нее внимательно смотрела пара точно таких же, как у нее глаз: больших, круглых, с вертикальными зрачками. Будь ночь темнее, она бы и не заметила этого, но на небе висела половинка луны, и света достаточно, чтобы заставить зрачки существа немного сузиться.

И еще он сильно отличался от остальных своим сложением. Одежды, конечно же, никакой не носил, и Ао с удивлением обнаружила, что грудь его была куда шире и круглее, чем у соплеменников, шея наоборот короче, а голова намного больше, чем даже у лобастого вожака с его выпуклым черепом. Морда – и та была куда меньше выражена, чем у остальных. В общем-то, ее смело можно считать лицом: челюсть Больного выпирала совсем чуть-чуть. Но самое главное все же, это глаза.

Существо внимательно смотрело на застывшую в ветвях Ао, не было в его взгляде никакой агрессии, страха или желания поднять тревогу, подать голос. Лишь спокойное, даже равнодушное любопытство, совершенно не свойственное диким животным, тем более стайным хищникам. Казалось, глаза спрашивали у наблюдательницы: «Кто ты такая? Почему ты залезла на дерево?». И был этот мысленный позыв настолько силен, что Ао не сдержалась и ответила тоже мысленно: «Я смотрю».

Больной вздрогнул, неожиданно дважды моргнул и дернул лапой. Хрустнул сучок на земле. Раненый что-то недовольно проворчал. Когда виновник шума успокоился и снова посмотрел в сторону Ао, та без труда прочла в его глазах высшую степень удивления. Куда большую, чем удивление самой девушки.

«Смотришь?» – проговорили его глаза.

Ао кивнула из ветвей. Самец также медленно кивнул в ответ. Потом аккуратно покрутил головой, сделав три движения. Ао повторила этот жест, и со стороны этого… вот ведь, даже и не назовешь его животным! Немного подумав, девушка решила дать ему какое-нибудь имя, не звать же Больным. Но ничего кроме банального Зверь в голову не приходило. Хотя какая разница как? Он же все равно не поймет.

«Ты кто?» – также взглядом спросила Ао.

«Я (находящийся) рядом с Охотником», – ответил Зверь. – «А ты?»

«Я…», – Ао задумалась. А в самом деле, как представиться, раз уж дело дошло до невероятного диалога. – «Я охотница».

«Где (твоя) стая?»

«Я одна. Я – стая».

Интересно, поймет ли? Похоже, что понял. Зверь медленно кивнул головой, показывая что принял к сведению.

«Мы охотимся (на твоей) земле?» – спросил он.

«Да», – сказала полуправду Ао.

«Я скажу», – передал Зверь. – «Мы уйдем. (В) другое место».

Только теперь застывшая в ветвях девушка поняла, что неплохо бы все же снова начать дышать. Последний вздох был, когда она прочитала вопрос в глазах Зверя. Впрочем, прочитала – не то слово. Это было словно внезапное озарение, как будто она сама додумалась, что именно хочет ей сказать странный, не похожий на других член Стаи. Может быть, это нечто похожее на умение Охотниц нового десятого клана? Говорят, они могут точно так же посмотреть в глаза человека и прочитать его мысли.

Так что же? Она, Ао, тоже умеет читать мысли? Ерунда какая! Довелось общаться со многими людьми, смотрела она в разные глаза. Как сквозь черную вуаль шляпы, так и в открытую. И ни разу не было ни малейшего намека на то, что происходит сейчас.

«Ты и другие общаетесь как ты и я?» – спросила Ао.

«Не (понимаю) знаю».

Зверь отрицательно покрутил головой и снова уставился на девушку. Похоже, фраза оказалась слишком сложной для него.

«Ты и Охотник – говорить как?», – передала Ао упрощенный вопрос.

«Я и Охотник говорить (как) Я и Ты. Не только. Еще голос, руки…»

«Ты и другие тоже?»

«Нет», – самец покачал головой. – «Я и Охотник. Другие только голос, руки».

Ао кивнула. Понятно, даром общения взором (а скорее всего даже мыслью, ибо глаза тут не причем, они лишь налаживают контакт между разумами) обладают только самые продвинутые особи этой стаи. А это Зверь и Главарь. Похоже, у них что-то вроде сосуществования. Откровенно более человекоподобный и крупноголовый Зверь тут что-то типа советника. Он явно слаб телом, но силен головой. Не даром же Главарь обсуждал с ним результаты разведки, которые до него донесли рядовые «солдаты» через своих «офицеров». Похоже, тут выстроилась целая система отношений! Интересно, данный отряд – это вся популяция вида или есть еще жители? Может быть, там есть еще такие как Зверь? А может, и еще более продвинутые в эволюционном плане?

«Еще такие как вы есть?» – спросила Ао, но Зверь опять не понял. Тогда девушка переформулировала вопрос.

«Сколько вас всего? Вы все тут?».

«Здесь (самые) сильные. Здесь (самые) умные. Здесь одна Рождающая. Остальные (не смогли) не пришли».

«Откуда? Сколько осталось?»

«Большая стена. Здесь кто поднялся. Остальные внизу. Всего много».

«Сколько и здесь?» – уточнила Ао, ей было интересно узнать общее число. Что они поднялись по стене Обрыва – понятно, хотя неизвестно как.

«Больше чем здесь. Намного, намного больше».

Ясно. С цифрами и вообще элементарным счетом у этого племени не очень. Впрочем, уже хотя бы понимание смысла понятий «много» и «мало» и тем более таких слов как «стена» – это гигантский скачок в развитии.

Ао призадумалась. Если они смогли подняться из глубин Обрыва, то ее задание нуждается в коррекции. Хотя бы от одного этого факта. Бессмысленно уничтожать эту группу, если ей на смену придет другая. Конечно, Зверь сказал, что на поверхности самые сильные и умные, но стоит ли ему верить? Может быть, он считает себя самым смышленым, и ни с кем не хочет делиться славой «умника»? А на самом деле, возможно, «мозговым центром» здешней группы назначили кого не жалко – больного и умственно отсталого. Даже если остальные в плане шевеления мозгами еще хуже. Но опять же, а кто остался там, в низине за Обрывом?

Догадка блеснула в голове Ао. А не являются ли гости представителями рода тех самых «интересных зверьков», о которых в своем дневнике писала мудрая древняя женщина? Да-да, и в самом деле! По ее же словам вся популяция рухнула в небытие после того, как северные территории разделил Обрыв!

Ао повернулась к Зверю. Тот, похоже, уже с минуту пытался ей что-то сказать, даже начал нервничать, что не осталось незаметным для Раненого. Соплеменник поднялся, подошел к Зверю и несколько раз довольно злобно тявкнул на него. Зверь только отмахнулся рукой, его интересовала Ао, и отвлекаться на калеку он не собирался. Но лишь человекоподобный самец снова нашел глаза Ао, как одновременно случилось сразу несколько событий.

Раненый, возмущенный пренебрежительным жестом Зверя, заорал в голос и рванулся к оскорбителю. Не успела Ао и рта открыть, как клыки Раненого впились в горло Зверя. Впрочем, нет, не в горло – Зверь человеческим жестом прикрыл голову руками, и теперь зубы Раненого кромсали предплечья ослабшего противника. Враг, каким бы слабым не казался из-за развороченного бедра, был не промах, и быстро добавил к клыкам еще и когти на руках и ногах. Через пару секунд грудь, живот и плечи Зверя окрасились темным. Стоило жертве агрессии особенно удачно отмахнуться от Раненого, отбросив от себя, как в спину ударил новый враг. Теперь в плечо Зверя вцепилась самка, пришедшая на помощь Раненому.

Ао ничего не понимала. Почему напал Раненый? Зачем агрессию повторила самка? И вообще, с чего они вдруг возненавидели партнера по стае? То, что она не понимала случившегося, не мешало девушке спрыгнуть с дерева, в три прыжка добежать до края поляны и разрядить обстановку двумя метательным ножами.

Раненый и самка взвизгнули и разом отвалились от Зверя. Куда она им попала, Ао не смотрела – оставили жертву в покое и хорошо. Но отдавать им свои ножи она не собиралась. Поэтому оставила Раненого (все равно далеко не уйдет с таким-то бедром), и ринулась за самкой. Та оказалась далеко не дурой. Поняла, что прямоходящая и какая-то уж слишком шустрая фигура опасна как никто, и ударилась в бега.

Тут-то и сказалась «переходная» форма телосложения этих существ. Для прямоходящих они слишком неуклюже передвигались на своих двоих, а для четвероногих у них были слишком короткие передние конечности и слишком длинные бедра. В общем, Ао догнала самку на противоположном краю поляны. Напружинилась, прыгнула – и свист рассекаемого ножом воздуха завершился глухим стуком вошедшего под ребра лезвия. Агонию животного прервал еще один удар в ребра и перечеркнутая вторым ножом глотка. Самка забулькала кровью, дернулась несколько раз и затихла. Девушка нащупала рукоятку метательного ножа и выдернула лезвие из еще подрагивающего тела.

С Раненым все вышло еще проще. Когда Ао вернулась на место схватки, его добивал Зверь. В руках у самого человекообразного из всех членов стаи оказалась увесистая ветка. Видимо, подобрал где-то поблизости, и недолго думая, использовал как дубинку. Заприметив Ао, самец оставил в покое сипящего противника, бросил оружие на землю и, тяжело дыша, сел рядом. Ао первым делом избавила Раненого от мучений, вскрыв ему глотку, затем ощупала его и забрала второй метательный нож.

Потом уже вернулась к Зверю.

«Почему они напали?» – спросила девушка, дождавшись встречного взгляда.

«Надо спрашивать они (у них)», – ответил тот, и Ао впервые отметила что-то типа юмора. И в самом деле, чем не шутка? Спрашивать-то уже не у кого – оба соплеменника мертвы и он отлично это понимает.

«Другие вернутся – что будет?» – поинтересовалась Ао.

«Другие слушают Охотника. Он будет убивать, другие будут убивать».

Ао кивнула и подумала, что нет смысла переспрашивать, кого решит убить Главарь, увидев ее рядом со Зверем. Его-то в гибели сородичей не обвинят, списав агрессию на Ао. А сталкиваться в прямом бою с десятком разъяренных соплеменников Зверя она не собиралась. Во всяком случае, этой ночью и без должной подготовки.

С другой стороны, если она сейчас исчезнет, то не исключено, что в гибели двух других обвинят именно Зверя. То, что он тоже ранен, вряд ли остановит решительного Главаря. И к тому же, наверняка лобастому вождю стаи хватит сообразительности изучить следы от зубов и когтей на теле Зверя. А они укажут, кто был его последним противником.

«Я уйду», – начала Ао, – «тебя убьют. Понимаешь?»

«Ты уйдешь, я буду убивать», – ответил Зверь. – «Многих убью, потом они убьют (меня)».

Ао хмыкнула. Да, тот еще убивальщик. Весь располосованный когтями, еле дышит. Даже если оставить ему нож и показать как им пользоваться, все равно участь несчастного определена. Навалятся всем скопом – не справится даже с одним противником, не говоря уж «о многих». Нет, надо его отсюда уводить.

«Ты идешь со мной?» – спросила девушка, вытирая нож о траву.

«Ты хочешь (чтобы) я пошел?»

«Да».

«Я пойду».

Ао на секунду оторвалась от его глаз, пристегивая нож к петлям на бедре. Когда же вновь подняла голову на собеседника, то чуть не ойкнула от неожиданности. Уже примелькавшееся морда лица преобразилась, Зверь смотрел на свою спасительницу и улыбался. Самой что ни на есть человеческой улыбкой. Конечно, с поправкой на две пары мощных клыков. Но и у самой Ао зубы далеко не ровненькие.

Девушка подошла ближе и протянула руку.

– Вставай – сказала она. – Будем спасать твой особый вид.



***



«Из-за грандиозных пожаров в Испании, мне не удалось найти то племя, которое могло бы помочь со спуском за Обрыв. Поэтому идею навестить «зверьков» пришлось отложить, и сосредоточиться на кланах. За те несколько десятков лет, что прошли с поры моего пребывания в Европе, свершилось немало интересных событий.

Во-первых, количество кланов возросло до семи. Недавно самостоятельность получили Дочери Дробящего грома. Очевидно, остальным кланам надоело играться со старой-старой придумкой Древних – огнестрельным оружием, которого после ухода людей с планеты на Земле осталось более чем достаточно. Я лично не вижу особых перспектив у нового клана, особенно с учетом того, что почти вся боевая элита набрана из обычных людей.

Другое дело - состав оперативников у изначальных кланов, например, у Дочерей Небесного огня. По слухам, все Охотницы клана – довольно глубокие мутанты. Некоторые обыватели вообще не считают их людьми, и отношение к Дочерям поэтому настороженное. Люди вообще не склонны различать цветовые оттенки, и поскольку все нечеловеки, с которыми до сих пор приходилось встречаться, из числа так называемых быстрых мутантов (с двух-, а то и трехстадийной организацией жизненного цикла), то неудивительно, что обладающие совершенно невозможными для человека возможностями Дочери будут восприниматься как такая же нечисть.

К слову, из этого следует и вторая весть. Похоже, кланы открывают новую оперативную программу, и соответственно социальную коррекцию. Мне удалось узнать, что за последние десять лет количество Охотниц, работающих в непосредственной близости к расположениям кланов, резко снизилось. Многие из фермеров вообще не понимают, о чем речь, когда у них спрашиваешь про Охотниц. Очевидно, что избавление от «вредоносных» мутантов в северных краях фактически завершено, и теперь кланы будут менять свой образ в глазах обывателей. Зачем – пока не знаю.

Третье, что бросилось в глаза. Несмотря на безусловно общее руководство кланами (выяснить бы еще, откуда оно ведется!), между отдельными группами отношения продолжают накаливаться, и теперь они переросли в состояние острого, вооруженного до зубов нейтралитета. Если подумать, то это может быть и сознательным действием центрального руководства, которое таким образом подстегивает отдельные административные единицы к независимости и усилению. Конкурентная борьба – лучший катализатор эволюции, как физической и интеллектуальной, так и социальной.

К сожалению, даже приблизиться к этому самому «общему руководству» мне до сих пор не удается, несмотря на все старания. Отсюда я могу сделать осторожный вывод: общее руководство кланами ведется кем-то очень, очень смышленым и толковым. Возможно, этот кто-то унаследовал древние знания в большом объеме – как и я. Что ж, тем интереснее изучать этот социальный объект дальше. Причем в ход уже сейчас приходится пускать кое-какие приемчики из числа тех, которые в древности назвали бы шпионскими.

Так, недавно удалось наладить хороший контакт с одной из Дочерей Небесного огня. Весьма возрастная женщина, о своем прошлом говорит неохотно. Сама она родом явно не из этих мест, я поначалу даже подумала, что неглубокий мутант: слишком узкие глаза, широкие скулы и вообще какое-то плоское лицо. Но потом сообразила, что имею дело с представителем Восточной Азии. А когда за обеденным столом женщина вытащила палочки для еды, мое соображение переросло в уверенность. Надо же, не думала, что восточные люди заберутся так далеко в Европу.

Зовут ее Саньян – это все, что она рассказала о себе. Зато о новом клане удалось выведать куда больше. Но пока сведения обрывочные, фрагментированные, общей картины не складывается. Не страшно. У меня в запасе много времени, а умение складывать мозаику из отдельных кусочков – моя сильная черта, как хотелось бы верить».



***



Зверь действительно был болен, но Ао не могла понять, в чем дело. За те пару дней, что они топали на место встречи с Охотницей, его раны почти зажили, но легче ему не стало. Ао не была сильна в лекарстве. Человеческие болячки к ней не липли, а своих собственных она никогда не замечала. Даже если что-то и было не так, на ее самочувствии это не сказывалось. А вот Зверь явно страдал. Ночные переходы приходилось делить на три, а то и пять отрезков, между которыми устраивали небольшие привалы. Зверь обычно сразу валился на землю. Тяжелое дыхание и ускоренное сердцебиение, отчетливо слышимое даже с двух шагов, не давало поводов ошибиться. Самец загадочного племени болел, и болел сильно. Скорее всего, только пример неутомимой спутницы еще как-то поддерживал его на ногах.

Во время одного из предутренних привалов, Ао решила все же узнать о причине болезни у самого больного.

– Тебе плохо? – спросила она Зверя. За прошедшее время он научился понимать ее вопросы, заданные вслух, если при этом видел ее глаза. Хотя сам голосом ничего не говорил.

«Мне всегда плохо», – ответил он.

– С детства?

«Не понял».

– Говорю, плохо с самого детства? С рождения?

«Да, плохо с рождения».

Ао покачала головой. Вот оно, значит как. Вряд ли это родовая травма – на теле Зверя никаких ярко выраженных уродств, обычно следующих за плохими родами. Тогда что? Что-то, связанное с продолжением болезни его родителей? Эх, не успела она почитать книгу о наследственных изменениях в организмах людей, отложила слишком сложный для себя труд одного древнего ученого на потом. Теперь об этом пожалела.

– Идти сможешь? Нам немного осталось. Если выйдем, не дожидаясь темноты, то к утру будем на месте.

«Идти могу. Куда?»

Ао задумалась. И в самом деле, куда?

Нет, конечно же, она обязана встретиться с Татой. Хотя бы для того чтобы забрать свои вещи. Передавать ли ей Зверя? Охотница не производит впечатления заботливой опекунши, Ао и деревенского мальчика-то оставила ей с известными опасениями. С другой стороны, Тата обещала проводить ее до клана, сделать, так сказать, одолжение и показать, наконец, тех самых кошек, на которых Ао как будто похожа. А если похожа она, то без сомнения, будет похож и Зверь!

Решено. Нужно показать Зверя клановцам. Если надо будет, Ао готова и сама подвергнуться рассмотрению учеными. Она не хотела признаваться самой себе, но все сильнее стучащее сердечко твердило: «девочка, ты на пороге открытия тайны собственного происхождения! Не вздумай отворачиваться от этого порога!»

Девушка подняла голову.

– Мы пойдем к очень умным людям. Они посмотрят тебя. Уверена, они помогут. Их целители почти волшебники.

«Много не понял», – Зверь затряс косматой головой. – «Кто люди? Что есть целители? Что есть волшебники?»

– Мы пойдем туда, где умные люди тебе помогут, – сказала Ао проще. Спутник подумал-подумал и кивнул.

«Хорошо. Пойдем. Ты (тоже) хочешь помощи? Я это вижу-слышу. Ты (хорошо, положительно) встревожена».

– Я встревожена за тебя, – соврала Ао и отвернулась и добавила уже только вслух, чтобы Зверь не дай бог не понял. – Может быть, таким как мы все же есть место под Солнцем. Иначе как в кланах, узнать об этом больше не у кого.

Она тряхнула головой, отгоняя плохие мысли и достала из оскудевшего мешочка с припасами последнее яблоко и завернутый в кислотрав кусок сыра. Подумала-подумала, и отдала их Зверю. Тот благодарно тявкнул и вонзил зубы в угощение. Ао присела у дерева, стараясь не замечать голодных позывов в животе. Запасы рассчитывались без учета еще одного рта, а сама Ао вряд ли смогла бы найти еду, не отправляясь на охоту. Но последняя требовала как минимум одной дополнительной ночи, а время терять было нельзя. Она и так из-за спутника идет слишком медленно.

Впрочем, можно поискать что-нибудь дикорастущее поблизости. Плоды какие-нибудь, или беличьи запасы, например. Ну и ладно, что придется полазать по деревьям. В конце концов, ей это не так и сложно.


Он вернулась к Зверю, когда Солнце уже целиком торчало над горизонтом. В лесу еще сумрачно, но открытые места хорошо освещены. Утренняя роса и туман премного позабавили Ао – в южных краях такого не случалось. Пользуясь случаем, девушка сбросила всю одежду и всласть извалялась на свежей мокрой траве, смывая с поросшей шерстью кожи грязь и целую тучу прилипших запахов. Заодно напилась свежей воды – большие бледно-зеленые растения с листьями-кувшинами словно специально были созданы природой для накапливания воды.

И в самом деле, чудные места на этом севере. Да, прохладно, но насколько же разнообразнее здесь жизнь, и насколько этой жизни здесь больше! Ао не удивилась бы, узнав, что урожаи здесь снимают два, а то и три раза в год. При таком-то количестве воды – запросто! И понятно, почему кланы основали свои крепости на севере. Здесь легче жить, не заботясь особенно о пропитании.

К слову, о еде. Беличьих запасов Ао не нашла, хотя облазала с три десятка деревьев, наиболее подходящих для гнездовий древесных грызунов. Зато буквально натолкнулась на заросли ореховых кустов. Почти таких же, как у них на юге, только с куда более широкими листьями и толстыми стволами. Орехи были недозрелыми, но в пищу годились. Во всяком случае, на вид и запах Ао не нашла в них ничего предосудительного. Немного утолив голод, Ао нарвала четверть сумки про запас.

На обратном пути снова повезло. На этот раз открылось становище грибов. Здесь надо быть особенно осторожной, ядовитые среди них встречаются куда чаще, чем несъедобные плоды на ореховых ветвях. Поэтому Ао разламывала каждый гриб, стараясь почувствовать мертвенный аромат яда. Но все было чисто: грибы были как на подбор нормальными. Наличие червивых (хотя рановато для начала лета) лишь подтверждало, что все годятся в пищу. Насекомые не дураки, откладывать яйца в заведомо ядовитую грибную плоть не будут.

Вернувшись к Зверю, она обнаружила спутника крепко спящим. Он свернулся в уютной ямке с наброшенной на дно листвой и сладко посапывал. Рядом с «кроватью» валялись листья кислотрава, в которые раньше был завернут от порчи кусок сыра. В общем-то, кислотрав тоже съедобный, но наверняка на дикарский вкус Зверя отвратителен. Ао улыбнулась: будет отличная закуска к грибам! Но стоило осмотреться тщательнее, как улыбка тотчас сползла с ее мордашки. Рядом с кислотравом лежали несколько обгрызенных костей, а чуть справа – пара мелких кусочков хлеба и хлебные же крошки. Две случайно раздавленные фиолетовые ягоды, которым Ао не знала названия. И самый кончик огурца, обычно горький и потому невкусный.

Кто-то здесь был и накормил Зверя. Не убил, не увел, а просто накормил. Кто?

Ао отложила набранную еду в сторону и задумалась.

Точно не Тата. С ней уговор встретиться на окраине Осэло – довольно крупного северного города и последнего людского оплота. Дальше на север простирались суверенные владения кланов, куда крайне редко ступала нога обычного человека.

Может быть, кто-то из местных? Тоже чушь. Ни один фермер, завидев Зверя, не останется на месте, а рванет со всех ног домой за подмогой. Вилы да колья – вот и все угощение. Впрочем, местные знают о «зверье», и вряд ли полезут на свой рожон. Но Тень разбери, кто-то же оставил тут еду? Что он видел Зверя – понятно. Но видел ли сам посапывающий спутник этого кого-то?

– Эй, поднимайся! – Ао старалась говорить негромко, но все равно Зверь резко дернулся, зашипел и выставил когти – раза в два здоровее, чем у девушки.

– Это я, не бойся, – сказала Ао, глядя в глаза спутника.

Зверь успокоился и даже чуть-чуть улыбнулся.

– Откуда у тебя еда? – девушка указала на остатки трапезы.

«Появилась», – ответил Зверь и добавил: – «Проснулся – рядом еда. Съел, уснул. (Я) не прав?»

– Нет-нет, все хорошо. Ты прав. Еще есть хочешь?

Зверь помотал головой, потом зевнул.

– Ну хорошо, тогда спи, – сказала Ао. – Рано вечером пойдем дальше.

Товарищ по путешествию дважды просить не стал. Стоило Ао отойти в строну, как из «спальной ямки» снова послышалось тихое сопение, перемежаемое так хорошо знакомым самой Ао горловым клокотанием.

«Этого просто не может быть», – подумалось девушке про невероятное подобие Зверя ей самой. Вплоть до умения клокотать горлом во сне. Теперь она уже точно знала, что обязательно доведет Зверя до становища клана. Если Тата не пойдет ей в этом навстречу, то придется тащить больного до другого клана, благо что в этих местах они не так и далеко друг от друга. Но секрет ее поразительного родства с соплеменниками Зверя должен быть раскрыт!



***



– Садись, ешь, – Тата приглашающее указала на стул напротив. – Ты опоздала. Я с утра жду.

Ао присела напротив Охотницы, но к еде не притронулась.

– Могла бы сказать «здравствуй», – заметила девушка.

– Кошки не болеют, – отрезала Тата. – И так, могу я доложить клану, что все твари уничтожены?

Ао промолчала пару секунд, потом подняла взгляд на Охотницу. Та снова заплела могучую косу, свисающую через правое плечо под столешницу. Рядом с косой целых три боевых посоха Таты. Один короткий, едва достает столешницы рукояткой, и два куда здоровее – с ручками потоньше и соответственно потолще.

– Тут такое дело… – начала Ао.

– Короче, ты не справилась, – оборвала Охотница. – Я и не сомневалась.

– Да выслушай же! – взмолилась девушка. – Там не все так просто, как казалось на первый взгляд! Я выследила всю стаю, но это куда более сложный организм, чем мы думали! Это не просто дикие животные. И не мутанты даже!

Охотница пожала плечами.

– Да какая разница? – равнодушно спросила она. – Животные или не животные, мутаки или не мутаки. Тебе велено было уничтожить всех. Ты уверила, что справишься. Но не справилась.

– Их нельзя просто так всех уничтожать.

– Как это нельзя? – Тата улыбнулась. – И кому это нельзя? Они рвут людей на части, а уничтожить их нельзя?

Крыть на это было нечем, но Ао продолжала упорствовать.

– Можно убить их вожака, это один из главных у них. Тогда стая распадется на горстку разрозненных особей. С ними справятся и поселяне.

– То есть ты и этого не сделала?

– Мне… было некогда.

Охотница изогнула пухлые губы в скептической ухмылке.

– И что же тебя так торопило, гроза нечисти? Призывный вопль кота на околице?

– Я убила двух, – объяснила Ао, – которые напали на третьего. На своего же.

– Хоть подождала, пока они его прикончат? Три трупа лучше, чем два. А тебе сейчас каждая дохлая голова на счету, сама должна понимать.

– Нет…

Ао уставилась в тарелку с тушеной капустой. Еда уже давно остыла, лишившись последних остатков аппетитности. Впрочем, девушке было и не до ублажения желудка.

– Я привела его с собой, – почти прошептала Ао.

– Извини, не расслышала? – Охотница подалась над столешницей, приблизив лицо к голове девушки. – Что ты с ним сделала?

– Я привела его с собой, – Ао подняла голову. – Его нужно передать в клан на изучение. Это новая форма жизни, разумной жизни! Обещай мне отвезти Зверя в клан живым и невредимым, и я тотчас вернусь к остальным и перебью их всех. Теперь уже можно, там только главарь более-менее сообразительный. Но по сравнению со спасенным мною даже этот сообразительный – просто животное.

Охотница откинулась на спинку стула и пожевала губы. Потом усмехнулась.

– Дай угадаю, – произнесла женщина. – Этот третий, которого ты спасла от смерти, оказался до боли похожим на тебя, так?

– Так…, – Ао снова опустила взгляд в тарелку. – Они все похожи. Но этот сильнее всех. И он самый умный у них. И даже говорить может.

– Вот как? – Тата заинтересованно изогнула брови. – И на каком языке, если не секрет?

– На…, – Ао сбилась. В самом деле, как бы назвать этот «язык»? – Он не говорит голосом. Когда он смотрит мне в глаза, я понимаю что он хочет сказать. А он понимает меня. Я не знаю, как это объяснить.

– А я знаю, – объяснила Тата. – Это называется, встретились родные души, ха-ха! Я так и думала, что все в тебе человеческое – насыпное, сверху припорошено, так сказать. А по сущности своей ты дикое животное. И вот, как увидела такое же зверье – так сразу и всплыла твоя сущность. И жалость тут не причем. Это твоя звериная ипостась, вот и весь ответ. И все эти гляделки-разумелки из того же числа. Придумала себе, что понимаешь родственничка, ха-ха, вот и несешь какую-то чушь про разговор глазами.

– Да что ты вообще можешь понимать? – Ао срежетнула зубами.

– Да уж куда мне, обычному человеку, – ухмыльнулась Охотница. – А не какому-то там мутаку мохнатому! Я же презренная добыча для тебе подобных! Мясцо, кровушка любимая! И вся человеческая раса для вас, нелюдей, только объект охоты. А то, что такие как ты по недоразумению отрастили себе бошку, мало чем нашей уступающей, так это лишь чтобы поудобнее соображать, как и где людей порешить, да?

Ао с недоумением смотрела на преобразившуюся Охотницу. Совсем иной человек, ничуть не такой как во время путешествия. Да что там путешествие, даже в первую встречу в деревне Тата была совсем другой.

Или наоборот, это теперь она настоящая, а до этого притворялась?

– Короче, кошка, – Охотница хлопнула ладонью по столу. – Ты сейчас же кончаешь этого своего дружка и возвращаешься добивать его соплеменников. Я дам тебе самую большую сумку, ты положишь в нее эти сильно умные звериные головы. Все, какие сможешь найти. И принесешь сюда же. Сроку тебе пять суток. Не справишься – узнаешь, что делают с ненужными котятами, когда их слишком много.

– Ты мне угрожаешь? – глаза Ао под вуалью опасно сузились.

– Угрожать куску шерсти? – Тата засмеялась. – Да ты больно о себе возомнила, подруга! Дочери Дробящего грома никому не угрожают, запомни. Просто приходят и кончают нечеловеков к теням. Вот так. Разговор окончен.

Ао встала из-за стола, пнула ни в чем неповинную табуретку, та с грохотом рухнула на пол. Посетители таверны оглянулись на закутанную в темные одежды гостью, прячущую лицо под темной вуалью. Лишь один из людей, сидящий в отделении сутулый и как будто даже кривоплечий здоровяк, продолжал сосредоточенно уплетать на обе щеки, не обращая внимания на конфликт.

– Побесись, побесись, – усмехнулась Охотница. – Приятно видеть твой звериный гнев, пушистик. Да, кстати, у тебя есть время до вечера. Твой любимый хищник успеет отодрать тебя не раз и не два. Сколько попросишь его своим говорящим взглядом.

Рука Ао потянулась к бедру, где под складками накидки висели метательные ножи. Но белокурая женщина мгновенно оценила угрозу, и спустя секунду в лицо девушке смотрел самый толстый боевой посох. Оказалось, что рукоятка его – вовсе не рукоятка, а наоборот, навершие. И было оно полым, из центрального отверстия а ноздри Ао дохнул едкий кислый запах. Она его не знала, но догадалась, что так пахнет боевое волшебство клана Дочерей Дробящего грома. Мгновение – и от ее головы останутся лишь кровавые брызги на стенах. Охотницы этого клана не раз демонстрировали свое умение на людях, и легенды о Дробящем громе ходили самые мрачные.

Ао отвернулась и по возможности спокойно прошла к выходу на улицу.



***



Все было как она оставила. За одним исключением.

Зверь пропал.

Ао сначала дернулась искать, но потом разумно посчитала, что никто не обязывал его торчать на месте все время. Может, пошел осмотреться. Или за водой, например. Вон походная фляжка, что ему Ао оставила, совсем пустая.

Но минуту спустя стало ясно, что ждать Зверя бесполезно. На одном из деревьев, приколотый оставленным Ао ножом, висел листок пергамента. На нем несколько слов на латене.

«Делай как сказали. За него не волнуйся».

Ао вынула нож и подхватила падающий лист. Прежде чем убрать в сумку, прочитала еще раз.

Без подписи, крупными буквами. И уж совсем ясно, что послание оставил не Зверь. Кто? Теперь должно быть понятно даже такой непроходимой тупице как Ао: конечно же, ее спутника забрал с собой тот таинственный преследователь, которого она чувствовала с самого начала путешествия. Но вот кто он, этот преследователь? Друг? Враг? Или просто наблюдатель?

Пишет чтобы она не волновалась о Звере, значит тому ничего не угрожает. Во всяком случае, сейчас. И в то же время призывает делать так, как сказали. Кто сказал? Ну разумеется, Тата.

Стоп! А откуда этот незнакомец знает, что ей велела делать Охотница? Для этого он должен был слышать их разговор, то есть сидеть рядом с ними в таверне. Ао быстренько вспомнила всех, кого успела заприметить среди присутствующих, и разочарованно вздохнула. Если и был там этот таинственный преследователь, маскировался он отменно. Вокруг них с Татой по вполне понятной причине сформировалось пустое пространство, а людишки подальше все сплошь самые обычные горожане. Бессмысленно даже пытаться опознать хоть кого-то из них.

Ей очень не хотелось становиться орудием в чужих руках. Плюнуть на все и вернуться на юга? Но что-то ей говорило, что теперь кланы так просто ее вниманием не оставят, а спрятаться с ее-то мордой весьма сложно, уж больно приметная у нее внешность. Да и потом, загадка нового вида, крайне похожего на ее собственный, занозой сидела в сознании и не хотела выходить.

Она должна, нет, просто обязана докопаться до своего происхождения!

Решено. Ждет вечера и уходит выполнять свои обязательства перед кланом. Возможно, тогда Охотницы оставят ее в покое, и она сможет заняться решением мучавшей ее загадки. Даже если Зверь не вернется, не страшно. Она знает, где живут его сородичи, и будь в том необходимость, даже готова спуститься в Обрыв. Осталось только найти клан, который будет заинтересован в ее интересе хотя бы наполовину так же, как она сама.

А пока ничего не остается как ждать вечера. Чем занять себя до наступления темноты, Ао знает. Тот самый дневник с обугленными страничками все еще при ней – с этой реликвией девушка старалась не расставаться.



***



«Наконец-то, снова нашла свой дневник. Думала, что потеряла его в пожаре сорок пять лет назад. Слава богу, нашелся, хотя и немного обгорел по краям (не буду рассказывать как он ко мне вернулся, это тема целой книги). Но не это страшно, а то, что потеряв такой объем дневниковых записей, я позволила себе сдаться и не вести их больше все эти годы. Решительно осуждаю себя за это слабоволие, и впредь обещаю записывать свои мысли постоянно.

Итак, продолжаю после длительной паузы в несколько людских поколений.

Сегодня до меня дошли слухи о формировании девятого клана. Сообщила об этом моя осведомительница Саньян. Вернее, не она сама, а ее послушница – огненно-рыжая девчонка лет восьми. В этом рыжем чуде я, приглядевшись, опознала глубочайшего мутанта с поистине чудовищными физическими данными. Похоже, в случае с Тамией, как назвалась девочка, речь идет даже не о надстройках в генную карту, сколько о тотальном видоизменении в структуре тканей. Пока она не ведала о своих силах, но мой полевой бионаноскоп диагностировал неустойчивую форму клеточной ткани, просто засилье сильно видоизмененных стволовых клеток и какую-то особую систему сохранения жизненных запасов. Ни гликогена, ни жиров, ни других классических источников энергии в теле девочки не было вообще. Зато нервная система частично объединилась с кровеносной, и прибор судорожно запищал, отказываясь распутывать все те метаморфозы человеческого тела, которыми оказалась полна эта рыжеволосая девица.

Если это случайная мутация – то передо мной был самый уникальный пример спонтанного изменения генотипа. Можно сказать, чудо. Но что-то мне говорило, что вероятность такого не больше, чем взрыв Солнца через пару минут. Скорее, девочку сознательно создавали. Кто? Ну, не кланы точно. Ни один из них не имел достаточных на то ресурсов и, главное, знаний. Кто-то, кто стоит за кланами? Или пресловутая «третья сила», то есть та самая «угроза»? Очень похоже на правду.

Последняя на сегодня новость, заслуживающая описания – людские волнения в Гауперсаллере. Этот город распложен недалеко от владений клана Дочерей Иссушающего воздуха, и это тревожный звонок. Если уж сильнейший клан проворонил социальный взрыв вблизи своих границ, значит, его усилия были полностью направлены на сохранение паритета с молодыми и агрессивными соперниками. А это значит, что конкурентная борьба между кланами усилилась до предельной величины. Обычно такого рода «накачка» предвещает небольшой взрыв в отношениях, локальную войну без особых жертв и дальнейшее примирение. Будут выработаны механизмы взаимопомощи между враждующими кланами, а это как раз то, что нужно перед лицом внешней угрозы.

Итак, кланы готовы к небольшой «разминочной» стычке друг с другом, чтобы потом побрататься хотя бы формально и налить свинцом огромный боевой кулак, нацеленный куда-то вовне. Ученая элита и Проводницы богов, а точнее, те, кто ими управляет, узрели свою цель и готовы пустить в нее ядовитую стрелу.

Как мало времени! Нужно срочно отправляться на север, чтобы оказаться в гуще событий и получать информацию как можно быстрее. Время неторопливого созерцание ушло, теперь важно быть в курсе происходящего, что называется, здесь и сейчас. Завтра я снимаюсь с места и отправляюсь во владения клана Дочерей Небесного огня. Если повезет, встречусь с Саньян, разузнаю что происходит. И уже по результатам беседы буду принимать решения о путешествии дальше.

Дневник мой не заполнен и на две трети, но что-то мне говорит, что в ближайшие пару лет будет не до записей. Поэтому я оставляю его здесь, на относительно мирном юго-западе. Переписывать его некогда, поэтому пусть хранится в подвале этого здания, к которому боятся подходить даже самые смелые из смельчаков. Когда-то здесь был склад радиоизотопов, и фонит до сих пор прилично. Местные не знают в чем дело, но в курсе, что у любого побывавшего в проклятом доме, рано или поздно (скорее рано, учитывая дозу) развивается лучевая болезнь. Но они не знают, что центральные помещения лаборатории хорошо экранированы, и к ним есть подземный путь под зараженными территориями. Собственно, поэтому я и выбрала эту точку в качестве своей базы. Надеюсь, скоро вернусь сюда и опишу, что видела на севере».



***



Ао перелистнула последнюю страницу. Все, больше записей не было, если не считать шести страниц на неизвестном девушке языке. Боги, как же тяжело держать в руках, возможно, сокровище, и не иметь возможности даже примерно оценить его стоимость.! А вдруг на этих самых страницах изложена какая-то потрясающая тайна? Например, ее, Ао, рождения? А почему нет? Ведь древняя женщина упоминала о племени «зверьков» под обрывом, а девушка не могла прогнать мысль, что ее рождение как-то связано с этим племенем. И потом, мудрая женщина отправилась в клан Дочерей Небесного огня, а это совсем близко с разломом, порожденным появлением Обрыва.

Ладно, загадки на то и загадки, что могут долго ждать, пока не поддадутся пытливому уму. С ними можно и повременить. Сейчас важно все-таки исполнить заказ клана и добить стаю Зверя. Сколько их там осталось? Было тринадцать, включая Больного, Главаря и самку. Десяток отправился на разведку, вернулись девять и один раненый, то есть всего оставалась дюжина. Двух убили Ао и Зверь. Значит, сейчас в Стае ровно десять голов, включая выпуклый лоб лидера стаи. Как-то немного многовато.

Ао еще не приходилось сталкиваться с более чем шестью противниками сразу. При этом мутяки, мягко говоря, по умственному развитию уступали соплеменникам Зверя целую пропасть. Да, нечисть трудно забить до смерти – тому и врожденная для слуг Тени нечувствительность к боли, и панцири из застывшей слизи, которую они пускают из пор кожи во время трансформации в нерассуждающих убийц. Но куда легче пробить тупую броню панциря, чем обмануть хорошо скоординированную боевую группу стайных охотников. А значит, перво-наперво нужно уничтожить Главаря.


Уж неизвестно, кто этот таинственный похититель Зверя, но он отлично понимал положение, в которое попала Ао. Знал, что не предоставив к вечеру голову своего спутника, она лишится всякой поддержки в новом путешествии. Не будет у нее ни воды, ни еды. И поэтому таинственный некто оставил в избытке и того, и другого. Припасы были сложены чуть поодаль от расположения Ао, но так, чтобы их было легко обнаружить. Девушка выкинула кое-что лишнее, например, котелок с вареными баклажанами и салатом. Домашняя еда хорошо, но громоздкая кастрюля мешала быстро двигаться, в то время как Ао собиралась установить рекорд в скорости передвижения. Экипировавшись и проверив насколько хорошо держится заплечный мешок, Ао двинулась в путь. И чуть было не прошла мимо еще одного нежданного подарка. Рядом с ложем Зверя, она увидела странную черную палку, чуть изогнутую и такую гладкую, что не оставалось сомнений: это не случайная ветка с дерева, а произведенный руками человека артефакт.

Подняв ее, Ао оглядела подарок. Длиной палка была в ми, может быть, чуть меньше. По форме – сплющенный кругляш. Примерно на четверти длины от конца палку разрезала тонкая щель. Ао попыталась подколупнуть ее когтем, и та послушно расширилась. Даже слишком послушно. Тогда девушка просто взялась двумя руками по обе стороны от щели и рванула в стороны.

С мелодичным металлическим звоном палка разделилась на две части. В левой руке Ао осталась большая часть, а в левой – меньшая. Впрочем, меньшая-то меньшая, но так казалось лишь пока палка не разошлась по шву. Сейчас же Ао правой рукой держала немыслимой красоты клинок, выпорхнувший из чехла, которым оказалась большая часть палки.

Клинок был очень легким, довольно узким и выполненным из металла такой чистоты, которую до сих пор не в каждом оружейном магазине сыщешь. Чуть изогнутое лезвие блестело в лучах заходящего солнца и даже на вид казалось острым. Ао примерилась к небольшому сучку на дереве и рубанула. Сначала девушка даже не поняла что произошло – клинок прошил преграду насквозь почти без сопротивления. Миг сучок висел на своем месте, потом упал. Ао пригляделась к месту среза – невероятно! Гладко, как будто и не крепкое дерево рубила, а восковую свечу!

Посмотрев на подаренный клинок с уважением, Ао по возможности аккуратно убрала его обратно в футляр. На последних мими раздался тихий щелчок, и грозное оружие превратилось в ничем не примечательную изогнутую палку. При желании на нее можно было даже опираться при ходьбе. Жаль только, не было никаких петель или зацепочек, за которые клинок можно было бы подвесить. Поэтому Ао просто запихнула его за пояс. Пройдя пару десятков ми, признала, что так ходить неудобно, и снова взяла палку в руки. Странное дело, но идти, заняв одну или две руки каким-то предметом, оказалось даже легче, чем с пустыми ладонями. Тут Ао и подумала, что, возможно, не так просто бродячие ученые и прочий перехожий люд обязательно таскают с собой посох, шест или какую-нибудь другую длинную штуку. И в самом деле удобно: тут тебе и руки заняты, и ветки в сторону можно отгибать, да и случись что, от хищника отмахаться можно. Правда, таким клинком как у Ао, отмахивание будет слишком кровавым. Но в конце концов, не обязательно обнажать клинок при каждом удобном случае, ведь так?



***



– Что теперь? Планируешь? – спросил мужчина. Горбатый, на один глаз слепой калека с плечами разной высоты.

– Что-что…, – рыжеволосая девушка поморщилась. – Донесу до нашей северной идиотки, что видела странную фигуру в черном, во все лопатки уматывающую на юг.

– Думаешь, поверит?

– Мне-то? Ха! Наверняка нет. Уверена, начнет вынюхивать в округе. Потом, если не выйдет на след, устремиться в расположение стаи.

– А потом?

– Да что ты ко мне пристал, а? – рассердилась девушка. – Потом суп с котом.

Мужчина фыркнул.

– В данном случае. Звучит печально.

Девушка улыбнулась. Да, и в самом деле не лучшая фразочка применительно к целому семейству кошачьих мутяков во главе с этой шустрой девицей в черном.

– Яснее ясного, – продолжила Тамия, – отмороженная сучка доведет это дело до конца. Над ней уже восемь лет висит угроза исключения из клана. Ты знаешь почему – даже туповатый Дробящий громом понял, что на одних только человеках далеко не проедешь. В последней заварушке с Смертельной водой ему не помогли никакие смертоносные посохи. Медлительность, никудышный слух и нюх, ограниченность в тактическом арсенале, фактически отсутствие регенерации тканей – это все никак не плюсы для Охотниц. Те из кланов кто поумнее, давно сообразили, что разрабатывать видоизмененных девочек намного выгоднее, пусть даже не все из них доживают до совершеннолетия…

– Не противно? – прервал мужчина. – Самой говорить. Так. Разрабатывать…. Видоизмененных….

Девушка помотала рыжей головой.

– Никак нет. Я лояльное и верное оружие в руках сил добра и света. Я принесла присягу и я буду до конца жизни верна…

Мужчина молча отвернулся и вышел из комнаты, аккуратно затворив за собой дверь.

Девушка еще с минуту молча смотрела перед собой, потом упала на койку и разревелась. Как самая распоследняя деревенская истеричка. Только молча, содрогаясь от душащих стонов ярости и бессилия что-то изменить в этой жизни, когда-то обещающей тысячи приятностей, почет и уважение, гордость за правое дело. Но первые двадцать один год жизни, из которых девять на службе у клана, промелькнули настолько быстро и оказались заполненными такими ужасными вещами, что…

Который год Тамия находила в себе силы сдерживаться от окружающего кошмара только с головой погружаясь в работу. И чем больше она узнавала о настоящем смысле своего существования, тем больше хотелось прервать эту никчемную жизнь не то биологического оружия, не то разменной пешки в войне, масштабы которой девушке было даже сложно представить.

И Тень побери, хорошо что есть такой товарищ как Гун, способный одной-двумя короткими фразами разорвать плотную оболочку очередного приступа депрессии. Тамия благодарна ему за это небольшое душевредительство, ведь только потоками неприятно жгучих слез, хлещущих из агонизирующей души, удавалось на ближайшие месяц-два залить пожар ее ярости.



***



Ао присела у дерева. Ее трясло, душило и тошнило одновременно. От крови, от убийства, от запаха смерти вокруг. Знала бы, что предстоит, ни в жизни бы не подписалась на эту авантюру. И эту белобрысую дрянь послала бы теневой матери еще в той деревне. И к демонам ночи все эти тайны своего происхождения. Без них жила и без них бы дальше обошлась. Без этого выворачивающего рассудок бессмысленного действия, без этой бойни…

Она считала их животными? Видела их стайные хищнические повадки? Ожидала жестокой грызни, сопротивления затравленных зверей?

Ага-ага, наивная дурочка! Уродка без роду и племени, хреново ты смотрела своими зоркими глазками! А крики и стоны совсем человеческие не хочешь? Так все равно забирай, подавись и распишись в получении. И пусть твои мохнатые ушки сворачиваются в трубочку, а визга рассекаемых заживо людей! Никакие они не животные. Не бывает у животных таких глаз. Думала поначалу, что только твой любимец-калека такой весь человечный, а остальные – не рассуждающие монстры? Дикие звери? Убийцы?

Да пусть и звери. Пусть и убийцы. Но охотятся за пропитание. И человек им такая же добыча, ничуть не хуже любой другой.

Но когда очередная загнанная тобой жертва вместо того чтоб броситься на вооруженного чудо-клинком убийцу падает перед на колени и зажмуривается, ожидая милости от заведомо более сильного врага… А враг этот обрушивает сверкающую милость на череп покорившегося…

О каких хищниках идет речь? Или поставим вопрос по-другому, кто тут вообще хищник? Или, быть может, даже не хищник – уж он-то охотится ради пропитания. А как назвать того, кто убивает слабейшего, не умея остановиться в страхе перед наказанием за неисполнение приказа?

Ао выворачивало наизнанку от понимания мерзости того, что она делала. И в то же время иррациональный страх перед кланами застилал душу. Девушка знала, что так просто от нее не отступятся, и зрелище круглого отверстия в боевом посохе Охотницы не выветривалось из памяти. А того хуже, кисло-горький запах убийства, исторгающийся из этого отверстия. И казенное «делай как сказали» на листе пергамента, пришпиленного к древесному стволу.

Она сидела под деревом, окруженная тремя располосованными трупами. Вожак и два самых сильных его «офицера». Ао помнила, как они дернулись было закрыть своего главаря от смертоубийственной острейшей стали в руках невиданного противника: похожего на них, но убивающего себе пододных. И что самое страшное, смотрящего на них точно такими же глазами, в которых при желании можно было прочитать оттенки его мыслей. Его страха перед наказанием, его ярости на самого себя. И то, и другое удесятеряло силы палача, и он не остановился, пока последний из бездыханных тел не рухнул под смертельными ударами, которые нельзя остановить.

Но вожак не дал. Сам выступил вперед, толкнулся в последнем для себя прыжке, стараясь сбить, повалить девушку. Когда промахнулся, коротко тявкнул в сторону соплеменников, и Ао была готова поклясться на чем угодно, это значило «уходите!».

Никто не ушел. Остались до последнего. И умирали один за другим. До последнего.

Ей тоже досталось. Пропустила несколько укусов в левую руку, и кисть не двигалась. Ее спина располосована когтями «зверей», когда повинуясь указу вожака, два существа выпрыгнули из засады и напали на Ао сзади, стараясь добраться до шеи. Только опрокинувшись на спину и перекатившись через плечо она избежала гибели.

Болела и правая рука, на которой зубами повис молоденький воин, совсем еще юноша, если можно применить к нему такое слово. Он не участвовал в избиении до тех пор, пока Ао на его глазах не разрубила пополам одного из братьев по стае. И тут он бросился в неумелой атаке, стараясь перехватить страшное секущее оружие в руке Ао. И тут же получил ножом в подбрюшье, рот его разомкнулся, булькая и плюясь кровью. Малец упал на спину, старательно, но неумело зажимая рану своими пятипалыми ладонями и смотрел на ночную воительницу с нескрываемой болью, которой не встретишь ни у кого из животных. Только люди способны одним лишь взглядом выдавать такую порцию разрывающей душу и тело агонии.

Но больше всего у Ао болело что-то в груди. Туда попали чем-то вроде разрывающего плоть боевого посоха Охотницы. Прямо в сердце. Оно взорвалось, когда застывающий взгляд главы племени поднял голову, взглянул в глаза своему палачу и бросил одну лишь фразу?

«Зачем? Мы свои…».

Как будто она сама не знала, что свои…

Ао сидела под деревом и тупо смотрела на арену смерти. Плакать не умела, и оттого дышать было еще тяжелее. Так тяжело, что порой накатывало удушье, в ушах проявлялся звон и казалось – вот он и блаженный покой. Еще чуть-чуть, и все закончится.

Но оно все никак не кончалось.


– Хорошая работа.

Охотница оглядела разбросанные тут и там трупы и поощрительно кивнула в сторону Ао.

– Хотя боец из тебя никудышный, – заметила женщина. – С таким-то оружием и не смогла уберечься от десятка голопузых зверенышей? Эвон как тебя располосовали. Кстати, откуда у тебя меч? Что-то не помню его.

Ао открыла глаза. Судя по сумеркам вокруг, уже вечер. Девушка не помнила, как отключилась. Тут же, рядом с уничтоженной стаей. Видимо, проспала весь день, и только теперь ее разбудил знакомый голос.

И странное дело, не было никакого отвращения к его владельцу. Ао смотрела на белокурую красавицу совершенно равнодушно. Даже странно, что еще пару дней назад хотела ее прикончить только из-за обидной фразы.

– Подарок, – произнесла Ао и закашлялась. Горло сушило невероятно, как будто туда кто-то вставил точильный брусок и провернул пару десятков раз.

– Ну, подарок так подарок, – улыбнулась женщина. – В конце концов, не мое дело. Давай, подымайся. Поедем с тобой в клан, как и обещала. Покажу тебя Проводницам, покажу тебе кошек, наконец. Хотя сдается мне, их облик теперь не станет открытием.

Охотница оглянула побоище, задерживая взгляд на трупах.

– Да, в самом деле. Эти уроды похожи на кошек куда больше, чем кто-либо еще. Даже ты. У тебя-то хоть какое-то сходство с человеком, а это…

Женщина с омерзением пнула тело юноши с пробитым животом.

– Тьфу… Чего только Тень не породит на белый свет, а?

– Тень – это вы, – сказала Ао.

– А?

Охотница оглянулась.

– Что ты там говоришь, не расслышала?

Ао снова закашлялась, потом подняла взгляд на женщину.

– Я говорю, Тень – это вы все. Охотницы, кланы, эти ваши ученые – это и есть та самая Тень, от которой вы якобы спасаете мир. А эти несчастные, – Ао кивнула на ближайший труп, – лишь порождения природы.

– Наверное, тебя кто-то все ж достал по голове, – спокойно заметила Тата. – Ладно, валяйся здесь пока. Я пойду принесу сумку, надо же пару образцов с собой забрать на изучение.

– Да ладно уж, – хрипло усмехнулась Ао. – Забирай уж сразу живой экземпляр. Вот он сидит. Прямо перед тобой. Ничуть не хуже мертвых.

Охотница наклонила голову, словно не веря собственным ушам. Потом подошла к дереву, к стволу которого прислонилась Ао.

– А и возьму, – жестко произнесла блондинка. – Тебя как живую, этих как дохлых. Хороший биоматериал всегда стоит потраченного времени.

– Так ты за деньги, что ли? – усмехнулась Ао. – Ну, тогда все понятно с вами, людьми!

Охотница медленно вынула из чехла на поясе металлическую штуку с длинной палкой на конце. Навела ее на Ао, и та почувствовала знакомый по трактиру в Осэло кисло-горький запах.

– Нет, – сказала Охотница. – Деньги мне платят только на прокорм. И вот за это.

Тата перевела небольшой боевой посох, скорее жезл на плечо девушки и шевельнула пальцем руки. Грохнуло так, что Ао на секунду потеряла слух и, кажется, даже ударилась головой о ствол дерева. И еще что-то незримое толкнуло ее в плечо, да так сильно, что казалось, глаза выпрыгнут наружу.

А спустя пару секунд пришла боль, нарастающая, заполняющая сознание – чудовищная боль в плече. Всю левая половина тела как будто онемела, Ао не могла ни пошевелиться, ни вдохнуть полной грудью. И эта боль, запускающая мерзкие корни все глубже и глубже.

Откуда-то словно из тумана донеслись слова Охотницы:

– …далеко не все, на что способна Дочь Разрывающего грома. Поэтому будь мила, не заставляй ее сердиться по-настоящему.

Перед носом Ао витали серо-синие клубы дыма, просто невероятно воняющие тем самым горько-кислым запахом. Нечем было дышать, и она снова закашлялась. Но теперь каждый судорожный выдох отзывался в плече огнем, и Ао снова кашляла, яд боевого волшебства все сильнее терзал ее. Теперь уже не только плечо и рука, но и шея отказывались подчиняться, а живот вдруг ощутил неожиданное тепло.

Ао как смогла склонила голову и равнодушно отметила, что кровь из плеча заливает ее грудь, стекает на живот, на ноги и ровненькими ручейками льется на землю.

– Ну как, поняла, тварь, за что я получаю деньги?

Охотница присела на корточки рядом, вывесив руку с боевым жезлом на коленке. Ствол оружия смотрел в грудь Ао.

– Осознала разницу между человеком и диким животным, а, кошка? А давай я тебе подскажу, если башкой своей пухлой стукнулась и думать не можешь. Разница между человеком и животным в том, что человек всегда… Запомни, уродина! Человек всегда кончит тех, кто покушается на его свободное существование. Кто ему угрожает. И неважно как, сильно или не сильно, всерьез или в шутку. Твари типа тебя и тебе подобных, лишь прикидывающихся людьми, все равно будут выведены на чистую воду. И прибиты как бешеное зверье. Такими как я. Людьми, одним словом. Дошло?

Ао сглотнула – ее мучила внезапно накатившая жажда.

– Людьми? – девушка хотела усмехнуться, но снова зашлась в кашле. Улучив момент, посмотрела в большие голубые глаза Охотницы. – Ты только что расписалась в том, что если и была когда-то человеком, то уже забыла, что это такое.

– Как раз нет, – Тата встала и убрала оружие в чехол на поясе. – Такие как я и есть настоящие люди. Мы по-прежнему господствуем на этой планете, несмотря на обилие всяких недолюдей типа тебя. И будем господствовать.

– Ну-ну, – улыбнулась Ао, стараясь прижать искусанной рукой рану на плече. – Господа планеты, значит… Тем более…

– Что тем более?

Ао не ответила. Лицо Охотницы подернулось туманом, в ушах вдруг восстановилась абсолютная тишина, и окровавленная фигура наполовину человека – наполовину кошки завалилась на бок. Из-под упавшего тела показался первый алый ручек, жизнерадостно пробивающий себе путь через упавшие листья, корешки и веточки, что обильно усыпали землю гостеприимного северного леса.



***



– Едрена мать, это ж наша кошечка!

Тамия не сдержалась, и добавила к «матери» еще несколько не очень приличествующих молодой девушке выражений. Хотя сама она себя молодой не считала, внешностью же обладательница роскошной огненно-рыжей шевелюры вряд ли виделась старше шестнадцати-семнадцати лет. Что было недалеко от истины – Тамия недавно отметила свою двадцать первую весну.

– Гун, ну не стой столбом! Аптечку сюда, быстро!

Спутник сбросил со спины объемистую походную сумку, быстро развязал узел – и мешковина тут же развалилась на все четыре стороны, открыв хорошо продуманную тряпичную конструкцию с ремешками и карманами, в каждом из которых лежала строго определенная вещь. На одном из объемистых карманов была грубо намалевана известная с давних пор фигура: красный прямоугольный крест на белом фоне. Мужчина вынул из этого кармана черную коробку с тем же знаком на крышке, и поспешил к спутнице.

Тамия отволокла легенькое тело Ао на свободное от трупов место между двумя деревьями, и положила девушку на спину. Рана на плече выглядела так себе, но хорошо, что у этой особы отличная свертываемость. Кровь текла максимум минуты две-три, не больше. Об этом можно было судить по темным следам возле дерева.

– Живучая дикарка, – улыбнулась Тамия, прислушавшись к стуку сердца девушки. – Пульс слабый, но ровный. Дыхание замедленное, оно и понятно. Так, давай два комплекта малых салфеток, нож, шипучку и…

Тамия чуть приподняла тело и посмотрела на лопатку Ао. Выходного отверстия не было.

– … и щипцы. Блин. Ненавижу этот долбанный огнестрел!


– Кто вы? – голос ее был неожиданно слаб, и сначала Ао даже подумала, что сама себя плохо слышит. Но склонившаяся над ней рыжеволосая девчушка, совсем еще молодая, говорила громко и четко.

– Я Тамия. Можно просто Там. Вот тот увалень у костра – Гун.

Ао сглотнула – по-прежнему ужасно хотелось пить.

– Кто вы? – повторила девушка. – То есть откуда и…

Снова сглотнула и закашлялась. Во рту было сухо как в ромских пустынях.

– Гун, принеси воды! – крикнула рыжая напарнику. Тот сразу же оторвался от костра, отошел к какому-то свертку поодаль и вернулся с зеленой фляжкой. Ао узнала один из атрибутов древней жизни – почти невесомую, но емкую и удобную в переноске флягу для жидкостей. Ао присосалась к горлышку, стараясь не особо спешить, но организм требовал воды и плевать хотел на волеизъявления сознания Ао. Драгоценная на югах влага текла по щекам, подбородку, щекотала шею и затекала под тряпки на груди…

Собственно, а что за тряпки еще такие? Ао выходила на охоту в обычной одежде – короткой юбке и все.

Девушка оторвалась, наконец, от фляжки и склонила голову. Вся верхняя половина туловища была замотана какой-то серой тряпкой, а на плече другая – белоснежная как дальние горные вершины. Левое плечо тоже было перемотано белой тканью, а сама рука была согнута в локте и висела на тряпочной петле. И еще кто-то укутал ее шерстяным пледом до пояса, заботливо подоткнув колючую ткань под тело.

– Напилась? – спросила рыжая.

Ао кивнула и облизала губы.

– Итак, еще раз, – сказала девушка. – Меня зовут Тамия. Это Гун. Мы из клана Дочерей Небесного огня.

– Что, оба? – спросила Ао, и только потом поняла, что шутка, пусть даже и невольная, в разговоре с Охотницами (или Охотниками?) несколько неуместна.

– Ну да, – рыжая кивнула, передавая флягу своему спутнику – кряжистому мужчине лет пятидесяти, но с покалеченной фигурой. Был он чрезвычайно сутул, почти горбат, а одно плечо на пядь выше другого. И добавок, левый глаз был заволочен бельмом и вряд ли что-то видел.

– Оба Охотники? – осторожно спросила Ао.

– Ну уж нет, – засмеялась Тамия. – Охотница тут только я. Гун мой помощник, как и заведено в кланах.

– Да-да, я читала, – Ао вспомнила дневниковые записи древней женщины, где та говорила о каких-то регуляторах и анализаторах. Точное значение всех этих мудрых слов Ао не знала, но то, что в кланах есть традиция сопровождать Охотниц лицами мужского пола – в памяти отложилось. Правда, у Таты спутника не было.

Воспоминание о Дочери Дробящего грома заставило лицо Ао, и без того не сильно привлекательное, исказиться в злой гримасе. Увидев настороженность рыжеволосой, Ао тут же помахала правой рукой. Мол, все нормально, не обращайте внимания.

Тамия понимающе кивнула.

– Старайся пока не шевелиться, – сказала она. – Я вытащила из плеча пулю, но болеть будет еще долго. И еще скажу, девочка, ты очень везучая. Кость задета совсем чуть-чуть, а сосуды вообще целехонькие. Парой сэми в сторону – истекла бы кровью до нашего прихода.

– Зачем вы меня… Зачем вы со мной возитесь?

– Не поняла? – Тамия прищурилась. – В смысле зачем?

– Я же враг кланам, – объяснила Ао, откидываясь навзничь. – Ты сама сказала, я чудом выжила. Меня хотела убить Охотница… не знаю, знакомы ли вы с ней.

– Если ты про Тату из клана Дочерей Дробящего грома, то задумай она тебя действительно убить, то убила бы, не моргнув глазом. Твоя рана болезненная, но несерьезная. Я отсюда вижу, что Тата не собиралась тебя кончать, только помучить. Ну и конечно я с ней знакома и узнаю ее методы, – улыбнулась Тамия. – Собственно, я за ней уже два месяца мотаюсь словно хвост за крысой.

Ао приподняла голову, глядя на рыжую. Та тотчас подсуетилась и просунула между затылком и землей свернутую в тугой комок тряпку.

– Тогда ты должна знать, что…

– Конечно знаю, – прервала Тамия. – Кланы наняли тебя для довольно мерзкой работы, но поверь, даже кланы не знали точно, насколько мерзкой она окажется именно для тебя. Извини, но я до самого сюда прибытия так и не знала, кого именно тебе придется убивать. А из вашего разговора с Татой не поняла и половины.

– Ты слушала?

– Ну, не я лично, – Тамия похлопала ресницами, – это Гун слушал. Он сидел в паре столов от тебя и этой отмороженной сучки.

– Да, помню, – Ао посмотрела на мужчину. Конечно же, тот самый здоровяк, который не обратил внимания на шум от падающей табуретки. И как она сразу-то его не признала?

– Ну вот, – продолжила Тамия. – Кстати, а что ты рассказала этой белобрысой кобыле, что она даже ствол на тебя подняла?

Ао поняла, что ствол – это как раз тот самый боевой посох. Вздохнула и пересказала своим спасителям всю свою беседу с Татой, которую рыжеволосая, видимо, весьма не любит, раз позволяет себе называть грозную воительницу и сучкой, и кобылой.

Тамия внимательно выслушала девушку, изумленно перемигнувшись с Гуном, когда дело дошло до Зверя, которого привела с собой Ао.

– Вот оно как…, – протянула рыжеволосая. – Могу заметить, что тебе ничего не угрожало. Охотницы не имеют права использовать свою силу в людских городах и против людей. А ты вела себя как человек, это любой бы подтвердил. Впрочем, неважно… А куда потом твой Зверь делся? Я потеряла твой след в Нессотене. Оказалось, что Тата выбросила тебя по дороге, а я и не заметила где. Когда увидела Охотницу в городе, та сидела на постоялом дворе и что-то внушала мелкому мальчишке, который с вами через полконтинента тащился.

– Я не знаю, – ответила Ао. – Погоди, значит, это не ты за мной в лесах к востоку от Осэло следила?

Тамия покачала головой.

– Я следила за Татой. В общем-то, это и было заданием. Мой клан не верил, что эта человеческая неумеха сможет справиться с поручением. Вот меня и подрядили приглядывать. Когда ты убежала из трактира в Осэло, я немного за тобой последила, конечно. Но ты спокойно дожидалась вечера, и я решила, что Тата сама к тебе пожалует. Но она рванула когдти еще до того, как ты снялась с места. Мы с Гуном следом за ней, упускать белобрысую было нельзя.

– Странно, – Ао прикрыла глаза. – Кто-то следовал за мной через лес. А потом, когда я привела Зверя на место стоянки возле Осэло, этот кто-то, я уверена, накормил моего спутника. И даже оставил мне записку.

– Записку?

– Ну да, – Ао открыла глаза и окинула взглядом местность в поисках сумки. Потом вспомнила, что все вещи, кроме оружия, остались на верхушке одного из деревья в нескольких кэми от места бойни. – Она осталась у меня в сумке, сумка на дереве, дерево…

– Дерево на поляне, поляна в лесу, лес в чаще, чаща на Севере, север далече, так что все равно ничего не получится, – протараторила рыжеволосая. – Неважно где записка, что в ней было-то?

– Написано: «Делай что сказали» и «За него не беспокойся».

– За него – это, стало быть, за твоего спутника?

Ао кивнула. Тамия повернулась к напарнику, картинно почесывая затылок в то ли притворной, то ли всамделишной озадаченности.

– Что думаешь, Гун? Получается, в шпионской игре не только мы. Кто-то еще следил за нашей южной героиней.

– Дробящие? – предположил мужчина.

– Ага, стали бы они кормить мутяка, одновременно дав приказ покромсать остальных из его племени. И вообще, удивительно, что наша героиня справилась.

В наступившем молчании Ао вставила в свое «оправдание»:

– Не оставь мне этот некто меч, никак не справилась бы. Эти… животные невосприимчивы к моему ору.

– Прости, к чему? – переспросила рыжая.

– Ну, ору, – повторила Ао и пояснила: – Когда надо, я могу так орать, что противник в ступор впадает. Сто раз на мутяках проверяла.

– А с одноплеменниками, стало быть, не сработало?

Ао покачала головой. Собственно, из-за ошибочного мнения что в любой момент может остановить нападающих элементарным боевым воплем, она и влезла в ту бойню. Знала бы, что не сработает, перебила бы всех по одному. Или нет. Скорее всего, убежала бы вообще. Достаточно было бы взглянуть в глаза одному-двум, и все бы кончилось. Убежала бы, поджав несуществующий хвост. Как жаль, что так не получилось!

– Итак, – Тамия уселась напротив Ао и подняла кулак перед глазами. – За тобой кто-то следил в лесу, это один.

Девушка выпрямила указательный палец.

– Этот кто-то проследил за твоей дневкой – два, – вверх взметнулся средний. – Дождался, пока ты уйдешь на встречу с Татой и выкрал Зверя, это три. Кроме того, оставил записку, послав тебя на бой, а для полноты ощущений и веры в непобедимость подарил меч. Это четыре. Кстати, где он? Гун, не видел тут ничего режуще-колющего?

Напарник неопределенно промычал, что должно было означать, что не видел.

– Жаль, – Тамия скорчила разочарованную гримасу. – Я неплохо разбираюсь в железках, могли бы подумать, кому эта штука принадлежала. Неужели Тата забрала? Не похоже на нее. Она с другими железками играется.

– Это пять, – заметила Ао.

– А?

– Говорю, похищение меча – это пять.

– Ах, да, – Тамия кивнула и как-то рассеянно посмотрела на растопыренную ладонь. – Действительно это пять. И что у нас получается в итоге, а?

Ао попыталась пожать плечами, но слева так шарахнуло болью, что она едва не сорвалась на крик. Но ограничилась подавленным стоном да зажмуренными глазами.

– Ты потише, – Тамия заметила выражение лица Ао. – Поаккуратнее с плечом. А то заживать долго будет.

Ао видела мир сквозь искры в глазах, но все же набралась сил и кивнула.

– Итак, что у нас в итоге, – продолжила молодая Охотница. – А в итоге у нас кто-то заполучил Зверя, устранил угрозу для местных жителей, а попутно чуть не вывел в расход главную исполнительницу и фактически убрал с доски безумную Тату.

– Это как? – отозвался со своего места Гун.

– Как-как!? Гун, не тупи! У нас есть свидетель того, что Охотница позволила себе использовать оружие клана в расположении самого клана. Это уже нарушение запрета. Причем стреляла не в мутяка, что еще как-то можно списать, а в разумную особь. Пусть и не совсем человеческого вида. За это уже не прощают, ты знаешь. Ну и наконец, Тата не выплатила обещанную награду этой особи, что вообще говоря, достаточный повод для внесения нашей отмороженной подруги в межклановый черный список. Даже не будь предыдущих двух обвинений.

Гун присвистнул. Ао ограничилась лишь изумленным взглядом из-под бровей. Она с самого начала не надеялась, что ей кто-нибудь что-нибудь выплатит, а вон оно на самом деле как! Все строго у них.

– Итого получается, что какой-то из кланов руками представителей двух других сумел заполучить живой образец нового биологического вида, появившегося на территории кланов как раз на границе территорий Небесного огня и Дробящего грома. То есть там, куда хода третьему клану ну никак нету.

Над поляной, куда Охотница со спутником перенесли Ао, зависла тишина. Лишь потрескивал неподалеку разведенный Гуном костерок. В котелке, подвешенном над углями, что-то ароматно побулькивало. Ао потянула носом и опознала запах овощной похлебки. Непроизвольно сглотнула.

– Так, – Тамия, видимо, заметила телодвижение Ао. – Довольно мозги на голодный желудок ломать. Давайте ужинать. Гун, тащи миски-ложки на троих. Да, я знаю что их у нас всего две, но ты уж что-нибудь придумай, да?



***



– Здесь мы с тобой и расстанемся, – сказала Тамия.

Ао вздрогнула, и плечо тут же отдало болью. Она вспомнила точно такую же фразу из уст еще одной Охотницы. Совершенно другой, ну просто до невозможности не походившей на молодую, но умную, смешливую, но рассудительную обладательницу огненно-рыжих волос, неровно обрезанных чуть выше плеча.

– Куда вы теперь? – спросила Ао.

Тамия глянула в небо, словно отыскивая подсказку среди звезд.

– Наверное, двинемся в клан, – сказала Тамия. – Надо посоветоваться со старшими товарищами. Ну и конечно, объявить награду за голову этой свихнувшейся северянки. Боже, сто лет ждала этого момента!

Рыжеволосая в притворной радости заулыбалась и потерла ладошками.

– Да, о ней, – сказала Ао. – Ты не помнишь, она в Осэло с мальчишкой была или нет?

– Ты, наверное, о том сорванце, который с вами ехал?

– Ага, о нем.

– Нет, не видела я его здесь, – призналась Тамия, чуть подумав. – Вот в Нессотене они точно вдвоем были. И вроде бы, не в лучших отношениях.

Ао кивнула. Все правильно. Тукаи не станет смотреть в рот грубой и жесткой с ним Охотнице. Хорошо бы, она действительно ему нашла семью, как обещала. А то с нее станется просто бросить мальчонку в городе.

– Вы сейчас на север, да? – спросила Ао.

– Ага, – рыжеволосая кивнула. – Точнее, на северо-восток. Но в любом случае не в Нессотен, если ты об этом хотела спросить.

Да, именно об этом Ао и хотела спросить в надежде напроситься в спутницы к Тамии и ее молчаливому спутнику. И хотя своего коробка у них не было, все же путешествовать хотелось с ними, а не в одиночку. Но раз не судьба – значит не судьба. Впрочем, не все благодарности еще розданы. Ао здоровой правой рукой залезла под накидку и достала цилиндрический предмет, выглядящий как обычная струганная палка.

– Держи, – сказала Ао, протягивая цилиндр Тамии.

– Что это? – Охотница забрала его и повертела в руках. – Сувенир?

– Ага, сувенир, – Ао улыбнулась. – Там внутри копия одного древнего документа. Я только вчера о нем вспомнила, да и то лишь потому, что твое имя уже на устах.

– Мое имя? – удивилась рыжеволосая. – А какое отношение мое имя имеет к древнему документу?

Ао озорно улыбнулась.

– А ты прочитай и все поймешь. Например, что совпадения жизненных путей каждого из нас с жизненными путями других людей – неслучайны. Нам было суждено с тобой встретиться, Охотница.

Тамия звонко рассмеялась.

– Ну ты даешь, девчонка! Уж заинтриговала так заинтриговала.

Ао смущенно почесала кончик носа, а Тамия передала цилиндр на сохранение спутнику.

– Ну что ж, Ао, – сказала Тамия. – Спасибо за подарок и бывай. Нам пора.

– Бывайте, – Ао улыбнулась обоим клановцам. – Я, пожалуй, еще немного в Осэло побуду, залечусь. Потом в Нессотен.

– Конечно, понимаю, – кивнула Охотница. – Кстати, тут сообщение пассажирское есть. Коробочный дилижанс раз в неделю ходит. У тебя теперь достаточно денег, не мучай лапки пешими переходами. Впрочем, какие еще переходы, у тебя багаж в полсотни кило!

– Спасибо, учту, – Ао склонила голову в жесте признательности. Она уже почти похоронила свои книги, которые остались вместе с Татой, но благодаря помощи Тамии все нашлось. До последней тетрадки. Оказалось, что белокурая бестия просто свалила бесценные книги в мусорную кучу на заднем дворе одного из постоялых дворов. Ао была бесконечно признательна рыжеволосой Охотнице.

– Ну что ж, прощайте. Надеюсь, еще встретимся!

Ао помахала рукой девушке и Гуну. Рыжая особа игриво помахала пальцами, молчаливый калека ограничился кивком. Потом клановцы синхронно развернули лошадей и покинули постоялый двор, где остановились вместе с Ао.

Девушка долго смотрела вслед удаляющимся фигурам. Потом здоровой рукой поправила свою неразлучную шляпу, прошла с полсотни ми до главного хода и зашла в главный зал самого лучшего спально-едального заведения города.

– Уважаемая гостья в чем-то нуждается? – подобострастно осведомился распорядитель. Еще бы не подобострастно. Векселя, выписанные Тамией на имя Ао, несли просто невозможное количество денег сразу от двух кланов. Ао долго отнекивалась, но рыжеволосая настояла, и вот в одночасье когда-то еле сводившая концы с концами уродина превратилась в уважаемую гостью. Была уверена, что не перестанет быть таковой и сбросив опостылевшую маскировку, но зачем травмировать психику ни в чем не повинных людей?

– Да, интересует, – ответила Ао. – Вы не подскажете, где в городе книжный магазин?




Конец.


Москва,

01-10.03.2009


Страница из

Пожалуйста Войдите (или Зарегистрируйтесь), чтобы оставить свой комментарий