Золото

 


Маргарита Лола

Золото

Мы мыли золото с Мишкой недалеко от территории золотоносного прииска, на косе маленькой речушки, там, куда еще не добралась компания Востокзолото со своими механизмами. Мишка считал, что до этого места, которое мы облюбовали, компания не доберется еще лет десять. Правда, существовала опасность, что сюда могут зайти бурильщики - поисковики, но пока не зашли. Наше место нашел Мишка. Он его вычислил. Для этого он добыл крупномасштабную топографическую карту района прииска, на которой нанесены карьеры, разрабатываемые компанией. Каждый карьер разрабатывался механизированной бригадой, оснащенной могучей техникой. Мишке не нравилась промышленная добыча золота. Чтобы добыть крупинки-песчинки золота, огромную массу горной золотоносной породы вздыбливают бульдозерами, экскаваторами грузят в промывочные машины высокой производительности, взбалтывают в мощном водяном потоке. Промытую массу сгребают в отвалы. Наплевать, что в них осталось золото - “хвосты”, давай следующую порцию. Сыплется на весы намытое золото в граммах. Бригады соревнуются между собой - у кого больше. Остается лунный пейзаж после их работы: ни кустика, ни деревца. Золотоносные слои перемешаны мощными машинами, золота в них никто не учитывает, сколько осталось, но оно есть - это точно. Мишка выписывал из многотиражки “Золото-Родине”, сколько добывают золота в каждом карьере, сопоставлял это с крупномасштабной картой, делал замеры и подсчеты и нашел наше место. Это коса речки без названия, ее даже нет на карте. Мишка сказал, что здесь должна быть речка и шельфовое золото в большом количестве. Он оказался прав - и речка, и золотоносная коса оказались именно в том месте, которое Мишка вычислил, и где поставил крестик на карте. У Мишки закончилась производственная практика, и в свои последние в жизни каникулы он решил предпринять экспедицию для обоснования и подтверждения собственного взгляда на способы золотодобычи. Он вызвал меня срочной телеграммой, и я, бросив свои дела, приехал. Нам повезло, и мы за короткое время намыли, примерно 300 грамм золотого песка.

Это - неслыханная удача. Но чем тяжелее становится кожаный мешочек, тем реальнее становится сознание недозволенности того, что мы делаем. Вначале мы не чувствовали опасности и нечестности, а теперь, вдруг, стали бояться. Иногда хотелось взять и высыпать золото в речку. Но, с другой стороны, увесистость мешочка радовала, и хотелось преумножать ее. Но мы остановились. Пришли к этому одновременно.

— Давай на этом остановимся, - сказал один из нас, и другой сказал - давай.

Так мы проделали два этапа пути. Первый этап - это найти богатое месторождение золота, мы его нашли. Второй этап - намыть достаточное количество золота - мы намыли. Теперь предстояло превратить это золото в бумагу - в рубли или доллары, а иначе для чего оно. То есть предстоял третий - криминальный этап. Если честно, то второй этап тоже был криминальным. Золотодобыча в нашей стране частными лицами запрещена, мы это знали, но ступили на этот путь нечаянно. Дело в том, что Мишка учился в геологоразведочном институте на четвертом курсе и проходил производственную практику в компании Востокзолото. Он придумал тему своей дипломной работы с лаконичным названием: “Методы золотодобычи” и защитил ее перед своим руководителем - профессором, доктором геолого-минералогических наук, который тему одобрил, не почувствовав подвоха. А подвох был - это сравнение эффективности добычи золота промышленным методом и методом ручной добычи при помощи лотковой промывки. Результаты сравнения, выраженные в процентах извлечения золота из золотоносной породы, априори (a priori) должны оказаться в пользу лотковой промывки. Выраженные в процентах потери, при промышленной добыче, помноженные на кубометры промытой породы, должны превратиться в немалые тонны золота, навсегда или в обозримом будущем потерянные. Чтобы все это доказать, Мишка и затеял эту нашу экспедицию.

Мы дружим с Мишкой с детских лет и, несмотря на то, что я старше его на два года, он всегда был ведущим, а я - ведомым. Вот и теперь - я дипломированный врач со своими интересами и обязанностями, прибыл не куда-нибудь, а на золотоносный прииск, добывать золото не как-нибудь, а запрещенным, противозаконным способом. Времена золотодобытчиков Джека Лондона давно прошли, но я не смог противостоять Мишкиному напору, его железной логике о том, что он должен доказать пагубность, несовершенство, почти преступность современной промышленной добычи золота. Если бы мы намыли несколько грамм золота и на этом остановились, как и предполагалось, то все было бы в порядке. Нескольких граммов шельфового золота достаточно для доказательства Мишкиной концепции о несовершенстве промышленной добычи золота. Это - всего лишь необходимая проба в полевой экспедиции по сбору данных для дипломной работы. Но получилось то, что получилось. Промывка золотоносного песка с большим содержанием золотых чешуек, так ловко улавливаемых нами при помощи лотка, увлекла нас, и мы не смогли остановиться там, где надо было. И вот теперь мы взвешиваем на ладони дело рук своих. Прикидываем, сколько это будет стоить. Отодвигается на второй план Мишкина дипломная работа, моя предстоящая ординатура, и мы как бы отодвигаемся друг от друга, а на первом месте ОН - увесистый мешочек с золотым песком.

— Мишка, - говорю я, - тебе не кажется, что мы стали другие.

Я чувствую, что Мишке это тоже кажется, и он говорит:

— Самое лучшее, это высыпать ЕГО в воду, но что этим докажешь? Будем потом жалеть всю жизнь. Говорить, что, мол, такие вот дураки были.

— Но что же делать-то, Мишка? Ведь до добра ОНО нас не доведет.

— Не доведет, - говорит Мишка. - Ладно, там посмотрим.

Мы свернули свой лагерь. Разрубили топором лоток, сожгли на костре. Кое-что из вещей тоже сожгли или закопали. Заметный отвальчик промытого песка разровняли, никто не догадается, что здесь кто-то мыл золото. Мешочек с золотым песком так и валялся возле костра. Когда стали укладывать вещи, в основном мешочки с Мишкиными пробами пород (кернами), он поднял его и небрежно кинул на дно моего рюкзака, сверху положил несколько мешочков с образцами пород.

Потом мы пошли налегке. Топор только взяли и один котелок. Первую ночь провели под елкой. На второй день мы должны придти на прииск, откуда ходила “зеленая кукушка” - паровозик по узкоколейке. Но человек предполагает, а Бог располагает - Мишка сломал ногу, километрах в 30 от прииска. Перелом был “хороший”. Бедренная кость сразу сложилась отломанными концами один к другому. Зафиксированные при помощи гипса, они срастутся, и Мишка забудет, что у него был перелом. Но для этого нужна полная неподвижность переломанной ноги. Я нарубил сосновых дощечек, сделал неподвижную повязку - шину, устроил Мишку как можно удобней и собрался уходить.

— Ты что, уходишь? - изумленно спросил Мишка.

— Да, - ответил я, - что я должен, по-твоему, делать. Завтра утром приду с носилками. Постарайся не шевелиться.

— Я бы, наверное, понес тебя на закорках.

— Ты бы, конечно, понес и загубил мою ногу. Нельзя тебе шевелиться. Утром здесь жди. Что мне тебя, уговаривать?

— Не надо меня уговаривать, иди, давай.

— Возьми-ка мои часы и время засеки, чтобы ориентироваться, когда я приду обратно.

— Давай. - Мишка свои часы потерял в тайге и чувствовал из-за этого большое неудобство.

Утром, с носилками и с двумя крепкими ребятами пришли за Мишкой. Погрузили, понесли. Ребята несли, я спотыкался сзади. Уснуть в эту ночь мне не пришлось. Примерно на середине пути Мишка зовет меня. Я подбегаю к его изголовью:

— Чего тебе, Миш?

— Алик, а твой рюкзак где? - Мне ясно, Мишка беспокоится о золоте. Мешочек с золотым песком он же бросил на дно моего рюкзака.

— Оставил у ребят в вагончике, чего бы я его туда-сюда таскал.

— Ну и правильно, - говорит Мишка и закрывает глаза.

Я оставил Мишку в медпункте 6-го карьера. Мы с медсестрой наложили добротный гипс, и я прописал полный покой его ноге. Когда кость срастется, медсестра Нина Ивановна снимет гипс, и Мишка самостоятельно доберется до Москвы. А я поехал. Мне надо в Москву. Свой рюкзак я разыскал в вагончике и взял с собой. За всеми этими хлопотами: доставкой Мишки из тайги, гипсованием его перелома, обустройством на довольно длительный срок, никто не поинтересовался содержанием рюкзака и Мишка о нем не спросил, а я в него не заглядывал. Часы я оставил ему. Когда я приехал домой, моя жена Вера, указав на рюкзак, сказала:

— А это выбрось в мусоропровод.

— Там Мишкины пробы, - испугавшись, сказал я, - отвезу его на дачу.

Я отвез свой рюкзак на дачу моих родителей и стал ждать Мишку.

Через месяц он приехал. Немного хромал. Я прописал ему массаж, и сам делал его каждый день. Про рюкзак Мишка не спрашивал. Я сам позвал его на нашу дачу посмотреть, что в рюкзаке. Мешочек с золотым песком - на месте. И мы задумались. Мишка рассказал мне, что геологи Востокзолота набрели таки на нашу помывку. Они - не дураки и, как мы ни заметали свои следы, кое о чем догадались. Взяв пробы грунта из нетронутого шельфа и промытой породы, прикинули, что тут имеет место большое золото и, судя по следам пребывания, несколько сот грамм было взято. Об этой своей находке геологи доложили по начальству, а начальство - в милицию. Милицейские поспрашивали по карьерам, не видели ли кого чужих в последнее время. Установили, что практикант со своим товарищем проходили в тайгу, и на практиканта, который лежал в медпункте 6-го карьера со сломанной ногой, вышли. Мишку допросили, осмотрели его рюкзак и одежду, сказали, что для проформы.

— Думаю, они догадались, что золото у тебя, так что гостей надо ждать в скором времени. Я их не намного обогнал.

— Что делать будем? - Беспокойство мое усилилось.

— Я должен данные о практике и черновик дипломного проекта до Нового года представить, а образцы надо сдать в лабораторию. Отдам ЭТО вместе с другими образцами, пусть разбираются.

Мишка сложил все свои образцы в один рюкзак, туда же присоединил наше золото, пересыпанное в такой же матерчатый мешочек, в каких все образцы. Всего набралось двадцать четыре подписанных и пронумерованных образца, мешочек с золотом - шестой. В ведомости - сопроводиловке против этого образца стояло: “материал, похожий на золото, взятый из шельфа безымянного ручья в квадрате таком-то”. На каждом мешочке стояли буквы “Вос”, что означало место Мишкиной практики - “Востокзолото” и дата отбора образца.

Если бы не вес этого образца, превышающий разумно-допустимый предел, все было бы в порядке - обычно и законно. Мишка отвез образцы в лабораторию. Их там приняли, свалили в общую кучу таких же образцов, сказали, что потом рассортируют и сдадут на анализы, но результаты можно получить только после нового года. Девушка - лаборантка вскинула глаза на Мишку, ожидая услышать умоляющую речь о том, что нельзя ли побыстрее, и Мишка, своевременно опомнившись, такую речь произнес, к своему удовольствию, безрезультатно. Про себя он подумал: “Чем позже, тем лучше”.

Мы стали ожидать, как развернутся события. С одной стороны мы радовались, что так ловко спрятали золото, с другой стороны, нам было жалко его, мы могли больше и не увидеть нашей добычи, а с третьей стороны, мы боялись, что нас привлекут к уголовной ответственности, если разоблачат. С Мишкой мы договорились, что золото он мыл один, а в тайге встретились случайно.

Мишкин научный руководитель, доктор наук, профессор, вызвал его в конце ноября, когда все уже сдали образцы и отчеты о практике и строчили дипломные проекты. Профессор сидел за столом и смотрел на Мишку, на столе лежал образец под номером 6, с затейливой записью в сопроводиловке: “Материал, похожий на золото”.

— Это что значит? Студент пятого курса геологического института не может отличить “материал, похожий на золото” от золота?

— Василий Иванович, позвольте мне объяснить…

— Было бы занятно послушать, но не надо ничего объяснять. Надо принимать решение. - Профессор взял мешочек с золотом, взвесил его на ладони. - 350 грамм, нормальная добыча нормальной механизированной золотодобывающей бригады за месяц. А ты один намыл. Хорошее месторождение нашел.

— Да, оно небольшое, но с высоким содержанием. Я в отчете все описал и местоположение закартировал. А образец этот нечаянно получился. Не мог остановиться.

— Чего же ты его в лабораторию понес сдавать? Лучшего ничего не придумал?

— Я не думал, что он к Вам попадет, да еще так скоро. Думал, полежит пока среди других образцов, а там видно будет.

— Вот тут из милиции на тебя запрос пришел, просят характеристику.

Мишка горестно вздохнул, профессор вздохнул тоже.

— Значит, так. Я кладу этот образец в свой письменный стол. Мне его лаборантка принесла с вопросом о необычности породы, я его оставил у себя, чтобы изучить. Вот он у меня и лежит пока. Договорились?

— Нет, Василий Иванович, дайте мне это золото, отнесу в милицию. Один буду отвечать.

— Это легче всего сделать, явиться с повинной и по закону ответить. Но дипломную работу ты не напишешь, а если и напишешь, к защите тебя не допустят, если на тебя будет уголовное дело заведено. Может, диплома ты вообще не получишь. Давай посмотрим, кому это выгодно? Никому это не выгодно. Тебя пять лет учили, из тебя вышел хороший геолог, ты наверняка принесешь пользу человечеству, а если ты превратишься в арестанта, какой от тебя толк?

— Может, еще и не посадят?

— Посадят. Читай статью 191 о незаконном обороте драгоценных металлов. Может, ты думаешь, что я это золото себе хочу присвоить?

— Такое скажете.

— А что тут такого? Это - золото, из-за него люди и не на такие преступления идут. Тут и убийства, и предательство, и всякая подлость возможны. Проклятый металл. Сейчас в Думе идет обсуждение закона, разрешающем старательскую добычу золота. Может, и договорятся. Так что этот мешок с золотом пусть у меня лежит. По крайней мере, до окончания тобой института. Версию ты от меня слышал. Лаборантка принесла показать образец, я его у себя оставил. Ведь так оно и было.

Но человек предполагает, а Бог располагает. Разыскал меня парень, представился старшим лейтенантом Андреевым и попросил разрешения поговорить и ответить на несколько вопросов. Первым делом спросил, знаю ли я Михаила Казанцева, студента геологоразведочного института, я ответил, что человека по имени Михаил встречал случайно в тайге, но кто он есть, и как его фамилия, не знаю.

— А я думал, Вы друзья, вот и часы его у Вас на руке.

— Это мои часы, - растерялся я.

— Ваши, так ваши, чего вы испугались, только я их у Михаила Казанцева на руке видел.

— Это случайно получилось. Я Михаила в тайге нашел со сломанной ногой, и дал ему на время часы.

— Понятно, - сказал старший лейтенант Андреев, - и вы его из тайги вынесли, гипс ему наложили и оставили в медпункте 6-го карьера, а сами в Москву уехали, и при вас был рюкзак. Правильно я излагаю?

— Да, все так.

— Можно мне на рюкзак взглянуть?

— На даче он, за городом.

— Ну, тогда скажите, что там в этом рюкзаке.

— Там Михаила образцы были, пробы грунта. Он их попросил до Москвы довезти. Ему тяжело со сломанной ногой. Я и довез.

— Где сейчас эти образцы?

— Отдал ему, а он мне - часы.

Ушел этот старший лейтенант Андреев, я сижу, как догола раздетый, все он у меня выведал. Позвонил Мишке, рассказал.

— Не переживай, - сказал Мишка, - на этом стой, как сказал. Главное, чтобы у нас организованной группы не было. Теперь его ко мне ждать надо.

Чтобы не терять времени даром, Мишка принялся за обработку собранного за лето материала, но все валилось из рук, а в голове полный сумбур. В таких растрепанных чувствах и застал его старший лейтенант Андреев. Поздоровались.

— Как нога?

— В порядке, зажило, как на собаке.

— Вы мне расскажите, Михаил Ильич, на речке геологи место нашли, говорят, кто-то золото мыл и, похоже, что несколько сот грамм было взято.

— “Ишь ты, даже отчеством моим разжился”

— Вполне возможно, я это место знаю, я его описал и пробы взял, там, на шельфе хорошее содержание золота, но месторождение для промышленной разработки не годится - слишком мало. Нет смысла туда технику гнать. Не окупятся затраты. К тому же это красивое место: чистая речка, широкая пойма, песчаные косы. Туда бы туристские маршруты организовать. А если открыть карьер золотодобычи, погибнет там природа. Вы, наверное, видели, что остается после золотодобытчиков - пустыня - там даже почвы не остается. Ради нескольких грамм золота люди губят замечательную первозданную природу. Причем губят так, что она уже не может восстановиться.

— И что, это золото так и будет там лежать, на этих косах?

— Это золото можно взять, не разрушая природу. Отдать эти шельфы старателям - лоточникам. Они аккуратно отмоют металл от песчаной породы, золото государству сдадут, получат за него плату. В некоторых государствах практикуют “Золотой туризм”. В США туристская добыча золота на непромышленных месторождениях разрешена без всяких лицензий. В Австралии “Тур золотоискателя” стоит 15 тысяч долларов, но при этом - беспошлинный вывоз, и все, что найдете - ваше.

— А у нас?

— Ну, у нас по-другому. Почему вы спрашиваете, сами знаете.

— Скажите, Михаил Ильич, эти пробы, что вы взяли на шельфе речки, они где?

— Они в лабораторию сданы на анализ.

— Можно мне их осмотреть?

— Попробуйте. Я вас провожу.

Мишка повел милиционера на первый этаж, где располагалось хранилище геологических образцов. Часть из них была расставлена на стеллажах, а часть еще лежала огромной кучей.

— Где же здесь ваши образцы?

— Вот здесь, - злорадно сказал Мишка, - можете осмотреть. Но извините, я должен вас оставить, - и ускользнул, ухмыляясь, уверенный, что старший лейтенант огромную кучу образцов разгребать не будет.

Но не на того напал. Старший лейтенант Андреев спросил, какими буквами помечены интересующие его образцы, сколько их, и приступил к разборке. Догадливая девушка-лаборантка посоветовала, осмотренные образцы не кидать обратно в кучу, а класть аккуратно на стеллажи, тем самым сделать часть ее работы. Милиционер с ней согласился и через несколько часов кропотливого труда ему стали попадаться образцы, помеченные буквами “ВОС”, он их ставил отдельно по номерам с1-го по 24-ый. Каждый образец он развязывал и заглядывал в него. Дошла очередь и до 6-го, о котором в сопроводиловке написано, что это порода, похожая на золото. Мешочек также был развязан, осмотрен, и следователь убедился, что это не золото, и так со всеми мешочками вплоть до 24-го. Потом он ушел. Мишка примчался, как только за милиционером закрылась дверь, и схватился за образцы, вот он - 6-ой. В мешочке поблескивал красноватый песочек, похожий на золото, но никакое это не золото. “Василий Иванович, - догадался Мишка, - это как же понимать?” - Он был оглушен. Зачем профессор это сделал - высыпал золотой песок и насыпал непонятно что. “Перво-наперво - он меня спас, а второе - он забрал себе наше золото? Но ведь этого не может быть. Это золото заставило так подумать о честном человеке. То есть, который был честным человеком. А теперь он прячет у себя ”в незаконном обороте“ цветной металл - золото. ”В особо крупных размерах“. Он делает это, чтобы спасти меня от уголовной ответственности, а сам становится членом преступной группы”.

Мишка идет к своему научному руководителю, хоть он его и не вызывал.

— Василий Иванович, все пропало. Я не могу больше так жить. Я совершил крупное хищение золота, я заставил Вас ступить на преступный путь, теперь Вы член преступной группы, а я подозреваю Вас в присвоении нашего золота.

— Вот! Что я тебе говорил?! Ради золота люди идут на какие хочешь подлости. Но давай с тобой разберемся. Мы честные люди. Мы согласны отдать это золото государству, но это невозможно сделать, не сев в тюрьму. Но тюрьма нам, ни к чему. Что же делать? Мы подумаем об этом, и найдем выход. Не сомневайся. Пиши дипломную работу. Пиши в плане, который ты задумал. Я знаю, ты хочешь написать о вреде для природы промышленной добычи золота.

— Откуда Вы это знаете, Василий Иванович? Я же не говорил Вам об этом.

— Эх ты, оттуда и знаю, что эту мысль я сам тебе и внушил. А ты думал, что это ты такой гений, додумался до такой замечательной идеи. Не обижайся, ты все равно молодец. Так вот, чтобы тебе написать об этом, надо не сесть в тюрьму. Вот напишешь, защитишь эту идею, тогда можно и с повинной. К тому времени, возможно, дозволят вольное приносительство золота, или “Золотой туризм”, или лицензии в разумных ценах. Иди, и чтобы я тебя до Нового года не видел.

Вот так все и получилось: несколько фраз разумного человека остановили Мишкин мандраж, “зажгли свет в конце тоннеля”, помогли усадить себя за работу - писать дипломный проект. Только вот времени осталось совсем мало. За всеми этими передрягами время ушло, и до Нового года ему не успеть. Ни за что не успеть! Мишка схватился за работу, и забыл обо всем остальном. И он бы не успел, если бы не старый верный друг, то есть я, и старинные часы с боем, которые я взял на даче у своих родителей и повесил в Мишкиной комнате. Я приносил Мишке продукты, готовил ему еду, бегал в библиотеку с его заявками, стирал его белье. Я был рад все это делать, и мне совсем не нужна Мишкина благодарность, но я знал, что если однажды прижмет меня, вот так, как Мишку, он сделает для меня все то же и даже больше.

Однажды Мишка сказал мне:

— Ты знаешь, Алик, если бы не твои часы, я бы ни за что не успел. Мне кажется, их механизм связан с моим биополем. Они выдают мне время дозировано. Сколько мне надо для какой-то главы, столько и выдадут. С этими часами я успею притащить в деканат свою работу до Нового года. Наши ребята уже почти все сдали. А мой шеф молчит. Думаю, он не верит, что я успею.

— А если ты не успеешь до Нового года, что тогда? Конец света?

— Конец не конец, а к защите диплома не допустят, и с ЭТИМ нашим делом надо решать. Понимаешь, о чем я говорю. Одно дело, если мы ЕГО принесем и сдадим после защиты, совсем другое, если - до. Вот тогда и будет конец света. Ты понимаешь, о чем я говорю?

В этот раз я вытащил Мишку прогуляться. Мы даже поиграли в волейбол. Когда вернулись, он взглянул на часы:

— Ты видишь, они отпустили мне 45 минут для отдыха. Я же говорю тебе, что это не простые часы.

Часы отбили четверть часа. Мишка посмотрел на меня со значением, поднял палец.

Дались ему эти часы. Я шел домой и думал, как бы Мишка не чокнулся с этими часами, с этой своей дипломной и с этим золотом.

Когда я пришел к нему в следующий раз, Мишка лежал на кровати и смотрел на часы. Я испугался:

— Ты чего, Миш?

— Ничего - все в порядке, я жду, когда они пробьют семь часов, тогда я начну чертить графики.

— И давно ждешь?

— 15 минут.

Часы зашипели и стали отбивать положенное время. Мишка вскочил, кинулся к кульману.

— Ты посиди пока, я тебе кое-что расскажу.

Когда отпущенное часами время на вычерчивание графиков истекло, Мишка начал свой рассказ.

— Золото довольно занятный элемент. Очень тяжелый. Если сделать из золота шарик с куриное яйцо, он будет весить килограмм. Если из золота сделать трубы, то по ним можно перекачивать серную кислоту. Но не в этом суть. Золота столько, сколько его у человечества есть, человечеству совсем не надо. Всего его добыли во всем мире на сегодняшний день 140 с лишним тысяч тонн. На дело - на промышленные нужды - потрачено от этого количества всего 10%. От оставшегося - половина в золотых слитках хранится в банках, а вторая половина находится в частном владении граждан, в основном в виде украшений. Украшений я терпеть не могу ни на своей девушке, ни на себе. Но это пусть. Раз кому-то нравится, украшайтесь на здоровье. Хоть это и глупо. Но еще глупее хранить золото в виде золотого запаса в банках. Зачем? Я этого не понимаю. Зачем надрываться людям на золотодобыче и зачем разрушать природу земного шара в тех местах, где его добывают. Чтобы потом хвастаться, что вот, де, сколько у нас золотого запаса. Так хвастаться вполне можно и не добытым золотом. Вот, мол, сколько у нас тысяч тонн золота на Чукотском полуострове, в Якутии, в Приморском крае.

— И ты эти свои взгляды собираешься изложить в своей дипломной работе?

— Не-а. Хотелось бы, но оставлю это на потом. Вот получу диплом, явлюсь с повинной, посадят меня, буду эти свои мысли излагать в публицистических произведениях.

— Если тебя посадят, то вряд ли разрешат заниматься писательством, особенно публицистикой. Так вот, я насчет - посадят тебя или нет. Ты помнишь мешочек, в котором у нас золото хранилась?

— Не пугай меня. Что с ним?

— Он исчез.

— Как исчез? Может, его на свалку выбросили, или в печке сожгли, или завалился куда. Ты хорошо искал .

— Я его хорошо искал. Сразу, после того как сыщик приходил, я о нем подумал и поехал на дачу, хотел в печке сжечь, и не нашел.

— Теперь нас могут спросить, откуда в кожаном мешочке золотая пыль, если ее там найдут. А ее там найдут, можно не сомневаться.

— Интересно, уехал уже старший лейтенант?

— Уж не замочить ли ты его хочешь?

— Вот до чего дошло, какие ты уже слова произносишь, причем на уголовном жаргоне. Может, он и не брал этот мешочек. Хотя больше некому.

— А ты уверен, что он был на вашей даче?

— Уверен. Адрес я ему дал.

— Зачем же ты ему адрес дал.

— Он спросил, я дал. Ну, что мне стоило этот треклятый мешок в печку бросить…. Миш, а ведь я его точно в печку бросил, про печку-то я и забыл совсем, не посмотрел в ней.

Мы примчались на дачу на моей машине, я кинулся к печке, разгреб золу, мешочек утонул в ней. Я его отряхнул, сдул золу, бросил на стол.

— Давай затопим печку, я пойду дров принесу. Сожжем его, наконец, - сказал Мишка.

Боже, как отлегло от сердца. Я взял в руки неопровержимую улику нашего преступления. Сейчас она сгорит в печке. Это непростой мешочек, его подарил Мишке старый золотоискатель прежних времен. Он сшит из оленьей кожи, крепкой жилкой. Если в него налить воды, не просочится ни капли. Жалко, что сейчас он сгорит. Может, не сжигать его, оставить на память.

Тут к даче подъехало такси, из него вышел старший лейтенант Андреев и пошел по дорожке к крыльцу, с другой стороны - Мишка с дровами, а я в окно все это вижу, сам остолбенел с мешочком в руке. Мишка, должно быть, догадался, что я должен остолбенеть, и заорал диким голосом:

— Сашка! Дверь открой! - Меня зовут Александр, но с детства все привыкли звать Аликом, и Мишка так зовет. Когда же случается чрезвычайная ситуация, например, сзади на меня кто-то нападает, Мишка кричит: “Сашка!”. Вот так, как сейчас. Я опомнился, стал мешочек в карман засовывать. А старший лейтенант к двери подскочил:

— Я открою, Михаил Ильич. - И открыл. Я стою посередине комнаты, карман на джинсах оттопыривается. Нетрудно догадаться, что я только что в него что-то спрятал. А если принять во внимание, что ко мне приближается оперативный сотрудник уголовного розыска, то сразу понятно, что спрятал я не что иное, как вещественное доказательство.

Затопили мы печку, посидели вокруг стола. Ни выпивки, ни закуски, естественно, нет. Мы-то приехали посмотреть, все ли на даче в порядке, как мы пояснили. А зачем Андреев приехал? Говорит, что приехал посмотреть, не осталось ли тут случайно еще образцов с прииска.

— Ну, так смотрите, - говорит Мишка, - да в город поедем. Мы вас подвезем.

— Можно уже и ехать, мне и так все понятно, - говорит Андреев.

Конечно, ему понятно, что мы с Мишкой старые друзья, а не случайно в тайге встретились. Понятно ему также, что я только что спрятал в карман неопровержимую улику нашего с Мишкой незаконного промысла, и понятно ему также, что в карман я спрятал не иначе как мешочек из-под золотого песка. Только ему не понятно пока, где сейчас этот золотой песок, как утверждают геологи, несколько сот грамм, находится. Вполне возможно, что есть еще третий фигурант этого дела, который прячет золото. Кто он - старший лейтенант пока не догадался, но, судя по его стремительности в расследовании, того и гляди, может выйти на Мишкиного руководителя. Если бы можно было золото у Василия Ивановича забрать, Мишка в тот же час отнес бы его куда следует, и все взял на себя. Одному ему по статье 191-ой Уголовного кодекса РФ полагался штраф в размере от 100 до 500 тысяч рублей, либо арест на срок до 6 месяцев. “Те же деяния, совершенные организованной группой лиц по предварительному сговору, наказываются лишением свободы на срок до семи лет, со штрафом в размере до одного миллиона рублей”.

Василий Иванович знал, на что он шел, когда забирал наше золото и прятал его в свой письменный стол. Убедить его отдать эту улику нашего преступления, невозможно - нечего и думать.

Мишка все же решил попытаться. Пришел на кафедру и стал ждать приема. Когда Василий Иванович увидел его сидящим у дверей кабинета, на Мишку наорал, прогнал с глаз долой и велел приходить с готовой дипломной работой и не позднее 30 декабря. Весь этот скандал слышал случившийся в коридоре старший лейтенант Андреев, но гнев профессора был так убедителен, что он ничего такого не заподозрил.

Только спустя какое-то время, сидя в самолете рейсом Москва-Хабаровск и закрыв глаза, Максим Андреев прозрел. Ведь это все так просто: он же видел, как Михаил Казанцев сидел с видом приговоренного к смерти у дверей профессорского кабинета, а потом, после того как профессор на него наорал, он как бы воспрянул духом и даже обрадовался. И потом этот профессорский ор - это явно была талантливо разыгранная пьеса в духе Станиславского. Михаил Казанцев был отличником и любимым учеником профессора, а тут он на него орет, и без всякой причины. Ну, пришел к нему студент, может, у него вопрос по дипломной работе, а он ни с того ни с сего - орать. Все ясно - золото у профессора. И он догадался, что Михаил Казанцев, измучившись угрызениями совести, пришел это золото забирать, и идти с ним в милицию признаваться. Вот поэтому он и кричал на него, чтобы Михаила вразумить, чтобы он опомнился, взял себя в руки, и он своего добился. Так подумал Максим Андреев, и именно так оно и было.

Мишка опомнился, кинулся обратно к своим картам и графикам, и уже не поднимал головы вплоть до 30 декабря. Он даже не поднимал головы, чтобы взглянуть на часы. Ему это было не нужно, так как часы сами отбивали время, положенное на ту или иную часть работы. Так, в согласии с волшебными часами, Мишка закончил свой дипломный проект в черновом варианте. Теперь его можно сдать в деканат и получить “галочку” в списке студентов пятого курса - дипломников. Далее, дипломные работы будут переданы научным руководителям, и они их будут смотреть, нещадно подчеркивая сомнительные места, делать отметки на полях, может быть, кого-то заставят все переделать. Все так и будет, если ничего не случится… Но ведь может и случиться.

Максим Андреев, между тем, начав еще в самолете размышлять о порученном ему деле, о краже золота в размере нескольких сот грамм, составил стройную картину преступления. Вот как все это произошло. Михаил Казанцев с другом Александром Деевым предприняли экспедицию на никому неизвестный золотоносный участок. Скорее всего, Казанцев его вычислил при помощи своей геологической науки. Сначала хотели попробовать, но дело пошло, и они не смогли остановиться, пока не намыли порядочное количество золотого песка. Потом они перепугались - дело-то подсудное, и они не знали, куда им деться с намытым золотом. Вот профессор, когда узнал об этом, золото и припрятал, чтобы спасти любимого ученика от уголовной ответственности, хотя бы до защиты диплома. При этом он сам автоматически оказался членом преступной группы.

Осознав все это, Андреев задумался. Преступников ли он ловит? Кто они? Студент дипломник, отличник; врач - готовится поступать в ординатуру; профессор с мировым именем.

Но закон есть закон. Вот отменят его, тогда пусть моют свое золото. Но ведь не было такого закона прежде, и люди жили без него. В других странах его тоже нет. Что мы, умнее всех (или глупее). Что эти люди - банк, что ли, ограбили. Намыли золотишка на непригодном для промышленной добычи участке. За что их привлекать. Но закон есть закон - статья 191 УК РФ. Максим Андреев пребывал в большом смятении. Он успел вникнуть в дела каждого из “преступной” тройки. Не тянули они на правонарушителей. С другой стороны, начальник Максима - подполковник Трубин, показав ему бумагу, сказал: “Вот представление тебя на капитанское звание, как закроешь это дело - пошлем в Управление”. И уже спрашивал его, как продвигается расследование. Максим пока попросил отложить доклад до выяснения некоторых обстоятельств. Сам для себя решил не давать делу хода до защиты дипломной работы Михаилом Казанцевым. Возможно, он идет на должностное преступление, скрывая свою версию этого дела, но ведь доказательств у него пока нет. Сомнения одолевали старшего лейтенанта Максима Андреева. С одной стороны - служебный долг, и личная заинтересованность в капитанском звании, а с другой - обыкновенная человеческая совесть и честность. Почему оперативный сотрудник уголовного розыска не может иметь собственного мнения о правомерности закона и статьи уголовного кодекса, по которой привлекает подозреваемых…. Чего захотел - не может он иметь такого мнения…

Когда я пришел к Мишке 30-го декабря, он складывал в папку 60 листов своего дипломного проекта с картами, графиками, расчетами и отпечатанным на принтере текстом. Потом он завязал бантиком тесемки на папке, сел напротив часов и стал напевать:

— “Пять минут, пять минут! Бой часов раздастся вскоре”… - и часы стали отбивать - пятнадцать часов по московскому времени, а Мишка ринулся навстречу своей дальнейшей судьбе…

А затем зашумели веселые праздники: Новый год, “Старый Новый год”, Рождество. Зашумели с ёлками, с фейерверками, с праздничными застольями. Кому-то весело, а Мишка, покончив с дипломным проектом, с головой окунулся в свою тревогу. “Дурак я, дурак, - стенал Мишка, - сам влип, людей впутал. Далось мне это золото! Ведь знал, что нельзя…”

А профессор Василий Иванович листает Мишкину работу и одобрительно хмыкает. Вердикт был такой: “Молодец Казанцев, классный геолог из него вышел и ученый. Работа вполне на кандидатскую диссертацию тянет”. Теперь профессор знал, что он сделает с его золотом.

Неумолимо подошел день защиты. Мишка сделал доклад под одобрительные кивки дипломной комиссии, и было предоставлено слово научному руководителю. Профессор не пожалел красок. Он называл Мишку сложившимся ученым с блестящим будущим и со своим оригинальным и прогрессивным взглядом на золотодобычу. В заключение профессор продемонстрировал образец золотого песка весом 350 грамм, добытого практикантом Казанцевым в результате проведения эксперимента на месторождении, не пригодном для промышленной добычи. “Мы передаем этот образец в дипломную комиссию, - сказал профессор, словом МЫ подчеркнув свое участие в добыче этого золота, - для дальнейшего изучения и последующей передачи в гос. учреждение по приемке золота”.

Так закончился первый этап этой истории по незаконной добыче золотого песка методом лотковой промывки. Благодаря профессору 350 грамм золота были честно предъявлены научной общественности геологического института и помещены в сейф отдела кадров, за неимением других сейфов в институте. Потом уже начался второй этап по документальному оформлению, оценке, объяснению возникновения этого золота. Это была длинная история, для описания которой никакой бумаги не хватит, но мы: Мишка, я и профессор Василий Иванович к этому делу уже никакого касательства не имели. И только когда мы уже стали забывать об этом деле, нам прислали извещения, что полученное от нас золото в золотом песке в количестве 345,35 грамм оформлено как вольноприносительское, и нам надлежит явиться для выполнения некоторых формальностей… И мне, и Мишке, и профессору.

Страница из

Пожалуйста Войдите (или Зарегистрируйтесь), чтобы оставить свой комментарий