Сломанный меч, треснувшее копье...

Цикл рассказов: "Баллады старого Илая". Рассказ 2.

 


Сломанный меч,

треснувшее копье…

***

Среди сонных, еще не очнувшихся после ночной дремоты зарослей стояла полная тишина. Легкий туман рваными облаками стелился по холодной земле, застывая среди кустарников, а осторожные капли росы лишь начинали покрывать вялые побеги. Казалось, ничто не нарушало этой природной гармонии, если бы не возня каких-то странных существ, залегших в кустах малины. Стараясь не подавать шума, они медленно выстраивали боевую цепь, расползаясь по траве. Их зеленая кожа в свете угасающей луны и налипшей грязи казалась черной. Драные одежды и ужасные рогатые шлемы, небрежно нахлобученные на широкие головы, придавали их виду первобытный ужас. Орки. Варвары южных степей - страшный бич окраин Лунного Королевства, раскинувшегося от холодных вод северных морей до неприступных вершин восточных хребтов. Особенно в последнее время их кровопролитные набеги наносят невосполнимый вред сельчанам, возделывающим чернозем степей. Пока во главе государства стоял воинственный и жестокий король Антарес, орки не смели пересекать границ, не забыв, какие карательные походы устраивал он против них, но теперь, спустя пять лет как великий король исчез в небытии, варвары обнаглели и, пользуясь внутренней слабостью Королевства, снова принялись за грабежи и убийства. И каждый из набегов был страшнее и ужаснее прошлого. По мнению людей, орки, словно покоряясь чьей-то страшной воле, впадали в подлинное безумство, проливая реки крови ради простого наслаждения своего темного сердца… И зло давно уже обуяло их сознание, поглотив разум…

Однако Фарнах, будучи истинным орком, рожденным на воле широких степей, так не считал. Впрочем, он вообще не задумывался о подобных вещах… Добро или Зло… В скупой племенной морали каждому устанавливалось что можно, а что нельзя. Можно - заиметь жену, растить детей, обучать их рукопашному бою, охоте… Можно, а даже нужно приносить мясо в дом, делиться им с племенем. Можно наказать жену за измену или даже убить ее… Можно придти к Вождю и просить суда, можно обращаться к Шаману, дабы он замолвил словечко перед богами… Можно участвовать в походе Вождя и взять часть добычи. Можно убивать врагов и забирать их пожитки, дабы племя могло приносить жертвы богам и улучшать свою жизнь… Но нельзя без дела убить соседа, забрать его жену, обесчестить девку из своего племени. Нельзя изменить Вождю или перечить Шаману. Нельзя бросить товарища в беде или сдаться в плен… Сии скупые правила прививались каждому сопляку, который, возмужав и став воином, чтил заветы своих предков не из страха наказания, а лишь потому что не видел мир иначе. Люди ненавидели орков и при любом удобном случае изничтожали их, а орки, не понимая разницы между бесшабашной ненавистью и обычной жестокостью к врагам, рубили людей и в отместку, и ради знатного грабежа. Неизбежное противоречие - одно и тоже явление для кого-то хорошо, а для кого-то плохо… Кто-то из бородатых умников столицы Королевства, назвал это состояние Равновесием… Хотя, в общем, не до этого было сейчас Фарнаху… Застыв на земле среди плотных кустов, и прижав к сердцу верный топор, он ждал команды Вождя Таланара. Впереди - деревня людей. Судя по добротным избам, выложенным крепкими бревнами, жили там хорошо… И скорее всего охранялась она неплохо - Вождь привел с собой не меньше сорока опытных воинов, среди которых только Фарнах и его давний товарищ Рахнар, шли в бой впервые. Им Таланар приказал держаться чуть позади других, дабы перенимали опыт от бывалых.

Вскоре вернулись разведчики - именно их ожидал Вождь. Незаметно пройдя по кромке леса, они подошли к своим. Выслушав донесения, Таланар немного подергал себя за седую бороду, связанную в длинную косу, а затем кивнув, что-то сказал двум чангасам, сидевшим подле него. Чангасы, быстро вернулись к своим десяткам, и среди воинов тут же пронеслось сообщение: стража ждет у ворот, пленных не брать.

Фарнаха охватило волнение… Первый бой в его жизни! Буквально через пару минут, чангас его десятка сделал знак к наступлению. До частокола деревни было примерно шагов сто, половину из которых войско Таланара проползло на брюхе, дабы отсрочить момент своего появления, но затем чангасы вновь отдали знак - воины резко поднялись и бегом направились к воротам. В руках у нескольких ветеранов появились лестницы. А за ними, вприпрыжку, летел Рахнар, чью мощную фигуру Фарнах подметил сразу же. Сердце кольнуло горечью досады - значит его друг среди первых заберется в поселение и вступит бой! Увы, Фарнах не мог присоединиться - каждый наступал по своей линии и под страхом жестокого наказания не мог сойти с нее. Фарнах не имел права разочаровать своего отца, который не вынес бы стыд за сына!

Стража спохватилась слишком поздно - орки успели преодолеть отделявшее их от частокола расстояние и подставить лестницы. Часовой, скорее всего, мирно спал и не успел предупредить сотоварищей. Издав боевой клич, орки приступили к штурму. Пока одни бойцы лезли на стены, другие, что внизу, рубили топорами деревянное укрепление. Каждый орк был силой за двух людских мужчин, поэтому хилая оградка поддавалась топорам с большой охотой. Фарнах, ревя, словно медведь, с плеча всаживал топор в дерево, стараясь как можно скорее прорваться через укрепление. Вдруг что-то больно стукнуло о шлем. Фарнах озадачено поглядел вверх и обнаружил там человеческого лучника, нависшего прямо над частоколом. Сдуру выстрелив с малого расстояния, глупец успел лишь расширить глаза, прежде чем мощная стрела пробила его навылет - вождь вместе со своими чангасами зорко наблюдали за стенами, не давая вражеским стрелкам поднять головы. Хвала богам Фарнаху же ничего от стрелы не приключилось!

Вскоре первые бойцы, в числе которых был и Рахнар, перелезли через стену и вступили в драку. Буквально через считанные минуты частокол поддался, и все воинство Таланара хлынуло в деревню. Фарнах, ревя, что было сил, кинулся к ближайшему врагу и, ошеломив того мощью своего боевого гнева, разнес его череп на куски. Опьяненный жаждой убийства, молодой орк с размаху врубился в орущую толпу и тут же получил мощный удар в грудь, откинувший его назад. С трудом поднявшись, юноша осмотрелся и понял, что нарвался на настоящего паладина, раскидавшего наступавших в стороны. Уцелевшие стражники деревни попрятались за его широченную спину, приготовив арбалеты. Ошарашенные неожиданным отпором орки Таланара на миг замялись, но затем впереди оробевших ветеранов выскочил какой-то строптивый юноша и, издав племенной клич, рванул вперед, увлекая за собой товарищей. Это был некто иной, как Рахнар! Паладин лишь раз взмахнул молотом, и храбрец отлетел в сторону. Но второй удар ему нанести не удалось. Орки задавили его массой, порубив в труху. Оставшиеся стражи сделали пару выстрелов, кого-то даже подстрелили, но затем бросились в рассыпную. Озверевшие орки рванули за ними и посекли всех до единого. Фарнах лично догнал и убил двоих. А затем началась потеха. Ослепленные яростью орки влетали в дома и убивали всех без разбора. Хватали людское добро, рвали с женщин одежду и насиловали их прямо на месте. Сам Фарнах, видя веселье своих сородичей, нещадно проливал кровь селян. Перебив чью-то целую семью, он хотел было расправиться с последней девкой, но она сумела извернуться и броситься наутек, тем самым распылив орка еще сильнее. Нагнав ее уже на улице, он решил страшно изнасиловать ее прямо на земле, но тут заметил неподалеку чье-то большое безвольно раскинувшееся тело. Не выпуская извивавшуюся девку из рук, он подошел ближе и разглядел в мертвеце Рахнара, чья большая голова была проломлена, а стеклянные глаза уставились в одну точку. От вида умершего друга сознание Фарнаха совсем помутилось. Схватив девчонку, он голыми руками оторвал ей голову. Не успокоившись на этом, он бросился в гущу кошмара и рубил до тех пор, пока его сородичи не перебили всех людей в деревне.

Сложив на захваченные телеги всю полученную добычу, среди которой было много добротной одежды, ценной утвари и золота, орки вывели весь имевшийся в селении скот в поле и двинулись прочь из разоренной деревни, не забыв придать огню опустевшие дома. В этом счастливом набеге Таланар потерял всего трех воинов, чем был, соответственно, несказанно рад. А вот Фарнах потерял своего единственного товарища… Потрясенный всем случившимся, юноша еще не осознал, как много крови оказалось на его руках. Бывалые войны весело горланили песни, а он, поникший, безучастно брел следом. Таланар попытался воодушевить своего новобранца, похвалив его за смелость, а его друга - за несмываемый временем подвиг, но Фарнах лишь покачал головой.

— Кровь никогда не смывается. Она всегда остается в памяти, - ответил молодой орк, но Вождь не счел нужным отреагировать на это замечание. В молодости всякие глупости лезут в голову.

***

— … Таким образом, Мария, Добро и Зло, как категории собирательные, неизбежно сливаются друг с другом, образуя реальность мировой упорядоченности, - назидательно проговорил учитель, внимательно поглядев девушке в глаза. Ушки молодой эльфийки невольно дернулись. Пронизывающий взор архимагов давно перестал быть для нее народной присказкой - она отлично знала, каково испытывать его на себе. - Элементы одного и другого понятия связаны в несокрушимое единство…

— Вы говорите так, словно это всего лишь мысленные образы, а не объективные сущности…

— Сущности? - глаза учителя в прямом смысле полезли на лоб. - Ну что ты такое говоришь?

— Так написано в Сущности Бытия Абрамса Долгорукого! - попыталась оправдаться девушка, инстинктивно вжимая голову в плечи. На свою глупость она сумела зацепить учителя за больную тему, что обычно влекло многочасовые лекции, затем задания на самостоятельную работу и описание всевозможных санкций за их неисполнение.

Но учитель только всплеснул руками и замолчал. Всего на минуту.

— Абрамс был сумасшедшим, - сказал он. - Как вернешься - сунь его книгу в печку. Это просто чушь, полная архаизмов.

Мария лишь кивнула, предпочтя не уточнять, что пергамент принадлежал Королевской Библиотеке.

— Добро и Зло, Мария, как впрочем, и симметричные им понятия Света и Тьмы, есть исключительно продукт мыслительной деятельности человека. Разнообразные явления разделены в две противоположные группы по одному единственному принципу - что нравится и не нравится нам, как живым и разумным существам.

— Не совсем поняла, учитель! - сразу призналась эльфийка.

— А ты дослушай! - резко ответил тот, и его густые брови сошлись на переносице. - Люди судят, что нечто представляет собой зло, если оно несет для них угрозу или тем паче вред. Однако другие люди, допустим, завоеватели, пришедшие в чужой дом, будут совершать добро для себя, никак не соглашаясь с мнением противоположной стороны…

— То есть убийство человека или эльфа может быть как хорошо, так и плохо?

— Хоть орка или тролля! Для государства потеря налогоплательщика - зло, для родственников убитого - тоже, а вот для самого убийцы - благо, пускай даже на ту минуту, в которую он совершал убийство. Все зависит от того, в какой плоскости ты находишься, какую систему координат ты берешь для расчетов. Ведь подумай, если бы мир имел только одну сторону, допустим, хорошую, то индивидам незачем было бы существовать - развитие и всевозможные стремления не имели бы смысла. Да что там говорить! Само движение, как процесс, потеряло бы всякое обоснование! Стагнация и неизбежная смерть. Тоже самое со злом… Однако Творец устроил мир на основе единства и противоречий. Добро и Зло мобильно пополняют друг друга, устанавливая Равновесие Сил и Материй. Фатальная предопределенность этого закона объясняет почему никогда не искоренить преступность и никогда не остановить войны… - договорить маг не успел. С грохотом и пылью из-за ближайшего холма появился всадник. Он несся во весь опор, направляясь точно к цепочке растянувшейся в походном строю роты солдат.

Архимаг Круцианас по заданию наместника Аларийской провинции, часто называемой просто Южной, направился в карательный поход против обнаглевших вконец орков. По последним сведениям, несколько таборов совсем уж отчаянных рубак-варваров расположились на самых границах Королевства, используя удобные местности для нападений на близлежащие селения. Собрав отборных воинов со всех гарнизонов, архимаг, он же по совместительству учитель молодой волшебницы Марии из Королевской академии, незамедлительно выдвинулся в указанный район. В связи с проблемами внутри самого Королевства, да и огромной коррупцией бороться с набегами орков становилось все сложнее и сложнее - деньги на обеспечение армии просто не доходили до южных земель. Каждый солдат был на вес золота. Однако если вовсе не реагировать на действия неприятеля, то он почувствует себя совсем уверенно. Хуже того, вздумает объединить разрозненные армии в один кулак, повторив опустошительную войну тридцатилетней давности. Тогда-то ситуация осложнится до крайности.

Всадник осадил коня буквально перед самым строем солдат, едва справившись с обезумившим конем. Незнакомец оказался простым крестьянином в холщевых портках и рваной рубахе, однако полностью запачканной кровью… На его лбу зияла страшная рана, через которую белели кости черепа.

— Государи! Ради Бога нашего! - запричитал он, раскачиваясь в седле. У Марии отнялся дар речи. Наполненные ужасом глаза крестьянина пробежали по ней молящим взглядом. - Помогите! Наша деревня… орки! Они… они убили всех! - на этих словах голова человека дернулась, и он стал валиться из седла. Резким движением архимаг остановил его падение и вернул обратно в седло, зафиксировав в воздухе.

— Лекаря сюда! - с того ни с сего закричала эльфийка. Кошмарное зрелище в один момент лишило ее самообладания.

Круцианас поморщился, недовольно посмотрев в сторону ученицы.

— Что? - неожиданно для самой себя огрызнулась Мария. - Что мы должны теперь думать? Мол, в этом есть двоякая сторона, да? Хорошо для орков и плохо для несчастных мирян? Подумав так, сложить руки и созерцать неизбежность?

Учитель прищурился и смерил девушку строгим взглядом.

— Равновесие - это не пассивная конструкция. Это процесс, а все мы - его участники и творцы, - сказав это, он обернулся к подоспевшему клирику и отдал необходимые указания. - Тебе, молодая моя ученица, еще очень многое предстоит понять, прежде чем придти к такому выводу. Это и есть неизбежность. Это и есть наша судьба.

***

Воинство Таланара вошло в свою деревню под рев боевой песни и счастливые крики женщин и детей, встречавших своих мужей и отцов со свежими венками, костяными украшениями и деревянными тотемами. Весело визжавшие детишки спешили запрыгнуть на плечи своим громадным отцам и вручить самодельные игрушки. Жены, как того требовали обычаи, сдержано кланялись мужьям в пояс, а затем бросались в крепкие объятия. Семьи же погибших воинов участвовали в общем веселье наравне со всеми - родные должны радоваться общей победе и храбрости павших, а не попусту лить слезы и причитать о невозможном. Однако Фарнах не чувствовал счастья и не проникался всеобщим воодушевлением. Завидев свою возлюбленную, он с большим удовольствием прижал ее у груди и как можно скорее скрылся в своем чуме, забывшись в любовных ласках. К вечеру по середине племенной деревни разожгли ритуальный огонь и всех призвали к танцам. Надев маски, воины исполняли Танец Битвы. Затем Шаман принялся освещать добычу, сложенную горой у большого костяного седалища Вождя, и после этого присуждал каждому соответствующую часть. Фарнаху досталось около пяти десятков золотых кругляков, несколько красивых бус из прозрачных камней, пара браслетов и колец. Кроме того, ему даровали две захваченные свиньи- так Вождь оценил храбрость молодого воина. Отблагодарив Таланара и Шамана, юноша ушел вместе с Джеландин, своей невестой, обратно в хату и до самого утра не выходил из нее. Слишком многое его сознание отказывалось принять… Картины ужаса и беспредела не исчезали из его головы. Пускай даже это были враги. Наверное, это просто вкус первой крови, о которой так часто толкует шаман. Впрочем, здоровый сон всему лекарство. Решив так, Фарнах осушил целый мех вина, обнял невесту и забылся.

Проснувшись на утро, он первым же делом отправился подышать свежим воздухом степи. Тихо выбравшись из своего чума, Фарнах вышел к остаткам ритуального костра, рассеянным взором скользнул по всевозможному мусору, оставшемуся после пира и, потирая тянущие болью виски, направился к небольшому ручью, протекавшему через деревню. Омыв лицо прохладной водой, он почувствовал приятный холодок бодрости по всему телу. Грустные мысли вчерашнего дня ушли в прошлое, а в голове завертелись десятки задумок и идей. Пока Вождь не соберется в новый поход, есть время заняться постройкой стойбища для свиней, которых вместе с подарком вождя наберется уже около восьми; латанием прохудившейся крыши… Надобно было еще и к отцу сходить - у него всегда найдется дело, в котором требуется помощь крепких плеч сына.

Размышляя о предстоящих заботах, Фарнах и не услышал, как совсем неподалеку от него щелкнул пусковой механизм. С громким свистом нечто тяжелое ударило его в плечо и отбросило в сторону. Страшная боль ослепила его сознание, и на миг вырвало из реальности. Очнувшись, Фарнах схватился за раненную руку и обнаружил в ней… кончик стального болта. И в этот миг по деревне прокатилась волна чудовищных взрывов, от которых затряслась вся земля. Послышались крики… Фарнах, ничего не понимая, стал в панике осматриваться и увидел… людей… Искрящаяся на солнце цепь закованных в тяжелые доспехи пехотинцев стремительно наступала на его деревню. Взревев что было сил, он поднялся на ноги и поспешил к своему дому… Там Джеландин! Рядом свистнула пара стрел, но орк не обратил на них внимание. Надо было спасать любимую! Вот как раз ее испуганное лицо показалось из-за полога чума… Взрыв! Дикое пламя охватило его дом вместе с невестой… Не веря своим глазам, Фарнах упал на колени… Из его глаз брызнули слезы. Джеландин!

Меж тем все мужчины племени хватали оружие и, под руководством Вождя, пытались организовать оборону. Без брони и упорядоченных команд они представляли собой толпу, а не дружину. Сделать что-либо с ними у Таланара не получалось - их дома стояли под огнем и безумие охватило их головы. Не слушая приказов, они один за другим ринулись на наступавших людей и как волна разбились о крепкую стену щитов.

Фарнах был одним из первых, кто врубился в строй королевских ратников. Не помня себя от горя, он голыми руками схватился за стальной щит одного из воинов и выдернул того из строя. Повалив на землю, он бил врага в лицо, пока кулак не проломил тому череп, и мозги не брызнули на траву. Разобравшись с одним, он хотел взяться за другого, но тут стена щитов навалилась на него и сшибла с ног. Чей-то поставленный удар копья тут же пригвоздил его к земле. Однако Фарнах успел в последний момент дернуться, и оружие неприятеля пробило ему плечо, а не грудь. Вторая рана была еще ужаснее первой… Темнота наполнила глаза, и мир, казалось, померк навсегда… Но через какие-то минуты он, мерцая и переливаясь, вернулся и предстал телами убитых соплеменников и огнем сгоравших чумов. Люди тем временем слаженно отбили атаку орков и почти всех порубили в одиночных схватках. Вождь погиб уже рядом с ритуальным костром, а Шаман, забрав с собой кого-то из людских офицеров, пал под ударами ратников. Выжившие женщины душили своих детей и резали себе горло, не желая попасть в рабство, а люди, словно заведенные, рубили и рубили попадавшихся им орков направо и налево… Скорее всего отец и мать были так же безжалостно убиты.

Рыча и рыдая, Фарнах выдернул копье из своего тела и попытался дотянуться до брошенного кем-то топора, но тут копыто взявшегося из ниоткуда коня раздавило его пальцы. Закричав, орк дернулся и откатился в сторону. Израненный, он был не в силах что-либо предпринять и лишь с бессильной злобой уставился на двух всадников, гордо зависших над ним.

— Вот видишь, Мария, - произнес один из людей, облаченный в длинную фиолетовую рясу, на которую спускалась его белоснежная борода. - Совсем недавно эта тварь рубила людей из деревни Лапутки и не внимала слезам несчастных. Теперь же, видя гибель своего племени, он истекает кровью и рыдает… Закон равновесия… Закон действия и противодействия… - на этих словах молодая эльфийка по имени Мария, чьи каштановые волосы в лучах горячего степного солнца казались золотыми, внимательно посмотрела в глаза орка. Ему показалось, что в ее взгляде мелькнула жалость! - Лейтенант. Капитан погиб. Теперь вы - командир роты. Прикажите людям добить всех и возвращаться. А вот этого - в кандалы, - человек указал на Фарнаха, - пусть он на рудниках до конца своих дней помнит о последнем дне своего племени, - архимаг сплюнул, - мразь.

Когда его вязали, Фарнах не думал ни о чем. Пелена полного забвения накрыла его разум. Лишь одна фраза всплывала в его потухшем сознании: кровь никогда не смывается, она всегда остается в памяти. Всегда.

Макс Каменски

25.09.08

Страница из

Пожалуйста Войдите (или Зарегистрируйтесь), чтобы оставить свой комментарий