Его Величество Вампир-9 или Как это все родилось

Иногда Идея рождается из элементарного утреннего сна. Если успеть его записать в форме рассказа, то на его базе можно построить... целый мир.

Пусть даже строительство этого мира длится много-много лет. Когда-нибудь он будет достроен, вот увидите.

 

Роман “Кровь” — плод двух… Нет, трех попыток создания некой анимешной-средневековой альтернативки, в которой вместо привычных человечеству ресурсов используется живая кровь. Предложенный здесь вариант под пафосно-иноязычным названием B.L.O.O.D. — вторая из этих попыток. Первая продержалась довольно долго, но очевидно выдохлась. Я банально не смог как следует развернуть роман, склоняясь к избыточному ненаучно-фэнтезийному реализму, то есть тупо идя проторенной дорожкой тысяч писателей в стиле Fantasy. Увы, я не фэнтезиец ни разу.

Вторая версия, первую главу которой я тут и представляю, получилась куда проще. Тот, кто читал про похождения бравого гасконца, сразу поймет, откуда пришиты к этой истории новые ноги. Так сказать, откуда залита новая кровь. Это был интересный опыт работы в том литературном стиле, которым я никогда не владел и, видит бог, никогда хорошо не овладею. Тем не менее, тоже опыт.

Ну а третья попытка работы с “кровавой” темой просто захлебнулась в слишком сложном сюжете и попытки выписать драматургически достоверных, но между тем реальных (пусть и альтернативно) персонажей. Когда-нибудь я выложу начало и Blood v3, но точно сильно позже.


P.S. К слову, это тот самый случай, когда случайный перевод русского названия “Кровь” отлично лег в основу “мушкетерского литературного аниме”. Аббревиатура B.L.O.O.D. просто офигено отразила закулисные интриги Епископа Кантерберийского. Ведь вышеозвученная аббревиатура означает Bishop Laud Occult Operation Department. С этим общеевропейским злом и надлежало воевать моему бравому австрийскому д'Артаньяну и его друзьям.



Ну а пока я предлагаю вашему вниманию ни много ни мало, а записанный по утру сон, который лег в основу моей “кровавой” литературной идеи. Читаем главу из несуществующей повести. Глава называется “Его Величество Вампир-9”. Предупреждаю сразу, этот рассказ — очень старый.


Здесь я знакомлюсь с Вампиром Девятым, а Стаабш рассказывает мне о системе “Берсерк-4”.


— Роман, помни, что я тебе сказал, хорошо? Я верю тебе и без клятвы, но…

— Все будет нормально, Стаабш, я уверяю. Те секреты, которые ты мне поведаешь, остануться внутри меня. Клянусь тебе. Если бы ты знал, что такое присяга, я бы тебе еще и присягнул. Потому, что в этом прекрасном, но слишком уж богатом мире, есть только один народ, который, по-моему, достоин этого богатства.

Стаабш махнул рукой, чуть не расколотив древнюю вазу, что стояла поблизости.

— Да ладно, наслушались уже. Ты знаешь, все, что нам надо…

— Да ладно, наслушались уже, — передразнил я старого мастера. — Все, что мне надо, это чтобы ты мне доверял. Я тебе свое слово дал. Ты его принял. И теперь, когда аги уже на подходе к Тавону, ты обещал мне, что не оставишь своего нареченного брата и его друзей без соответствующего обмундрования.

Стаабш улыбнулся.

— Да, тебе палец в рот не клади. Вот бы нам, каримам, такую говорливость? Глядишь, и торговать бы с рутичами себе без убытков научились бы.

Я тоже улыбнулся. Торговые махинации наших славяноподобных соседей вошли уже в легенду и, наверное, нет такого народа, с которым бы они не торговали по выгодным себе условиям. Странно, вообще-то. Совсем не в характере русского человека такая вот деловая жилка, ан погоди, вон как рутичи шуруют — любо дорого смотреть! Если бы в Ривалене хоть иногда падал снег, они и его бы смогли продавать здешним эскимосам.

Стаабш тем временем все шел и шел по старому коридору, проложенному, наверно, тысячу лет тому назад. Вскоре ровные стены уступили место грубо отесанным, а потом и эти стены перестали существовать, превратившись в грубо проработанный проход. Который, к тому же, бесконечно поворачивал, но никак не хотел ветвиться. Ну, как ветки местного дерева Гу, которые используют в качестве древков для копий. Подумав немного, я решил, что такая конфигурация тоннеля имеет и свои преимущества, ведь его очень легко оборонять в случае вражеского нашествия. Впрочем, о чем это я? Цитадель каримов еще ни разу не подвергалась атаке. И, наверное, не подвергнется, пока наши родственнички с Земли не подтянут сюда авиацию. Благо, что нефти в этом мире полно, а развертывание передвижного нефтеперерабатывающего завода — дело двух недель. Срок по нынешним меркам просто смешной.

— Скажи, Стаабш, как ты думаешь, если бы на вашу долину обрушились большие железные птицы, кидающие бомбы мощностью, эдак, в две-три сотни возов взрывчатого камня каждая, и таких бомб на каждой птице было бы по десятку, ваша крепость выдержала бы?

— Что? — коренастый Стаабш резко остановился в тоннеле, и я в него чуть не врезался. — Ты что смеешься? Какого же размера должна быть бомба, чтобы быть равной по силе такому количеству взрыв-камня? А если и предположить, что можно сделать такую дуру, то какая же, извини, дурная птица, какого размера и силы подымет их с десяток? Да еще будучи закованной в железо? Нет, по-моему, чушь ты говоришь.

Я вздохнул. Ну не объяснять же гному, что такое реактивный самолет и синтетические взрывчатки?

— Да шут с ними, с птицами, это я так, образно. Просто есть такие летающие аппараты с крыльями, которые сжигают горюч-масло, и тем самым летают. А то, из чего делают бомбы, и вовсе вне пределов этого мира только доступно… но это я отвлекся. И все же, выдержит крепость?

Гном, вновь от меня отвернувшись, зашагал дальше, в глубь горы, размышляя вслух. Вообще, размышления вслух были визитной карточкой этого народа, так легкомысленно названного мной и моими коллегами гномами. Тем самым земным или там горным гномам из наших сказок до каримов еще, как говориться, ковать и ковать. Каримы превзошли гномов во всем, кроме, пожалуй, одной черты. Каримы вообще не употребляют спиртного, в то время как гномы, по преданиям да сказкам, очень даже не прочь выпить и закусить. Особенно выпить.

Стаабш, тем временем, бурчал, ходко топая по бесконечно сворачивающему тоннелю:

— Ну, допустим, верхние башни до двух десятков взрыв камней… тогда первое перекрытие — на двух-трех бомбах… затем бут, затем арматура… Ну, пусть еще две-три. Потом… Кхе. А если не так? Если квром молотить, то и в шахты, глядишь, занесет дуру… Тогда три птицы и по четыре… нет, по пять.

— Ну? — спросил я, дождавшись, когда гном умолкнет.

— Что ну? Не запряг еще. Думаю я, — отозвался проводник, очередной раз поворачивая налево, вслед за уводящим в недра горы тоннелем. У меня уже голова начала кружиться от бесконечных поворотов. Неужели нельзя было рубить коридор прямо? Но на всякий случай я решил не задавать этот вопрос сейчас, так как каримы, хоть я неглупый, далеко неглупый народ, но думать сразу о двух вещах не умеют. Может поэтому рутичи их постоянно и обторговывают? Хотя нет. Рутичи обторговывают всех, это известный факт.

— Ну ладно, думай, — примирительно сказал я. — А пока, не думая, скажи, пожалуйста, сколько нам еще пердохать, а?

— Что? — было видно, что мозг гнома с трудом отвлекся от обдумывания штурмовой стойкости крепости и как-то неохотно воспринимает новые слова.

— Спрашиваю, сколько нам еще топать?

— Ааа. Еще двенадцать поворотов. Нет, уже одиннадцать, — уточнил гном, очередной раз заворачивая влево. Я расслабился. Стало быть, осталось всего одиннадцать поворотов из восьмидесяти четырех. Зачем-то я считал эти повороты. От нечего делать, что ли?

Когда мы со Стаабшем дошли до предпоследнего поворота, тот снова так же неожиданно остановился. На этот раз я был начеку и, держа дистанцию, умудрился не воткнуться, извините, причинным местом, в ошипованную кожаную курточку старейшины.

— Выдюжит. Верхние постройки, конечно, все под степь снесет, но подземная часть выдержит твоих птичек.

Я с трудом подавил улыбку.

— Вот и отлично, я спокоен за ваш народ. Если сюда явятся мои землячки со своими самолетами, то эти самолеты будут бессильны против ваших крепостей.

Понятное дело, я не стал упоминать, что приведенный мною в пример обычный истребитель по боевой мощи не идет ни в какое сравнение с тяжелым атомным бомбардировщиком. Впрочем, против последнего бессильны и земные крепости.

— Ладноть, притопали мы. Припердохали, как ты выражаешься, — улыбнулся гном, давая повод усомниться в распространенной байке об отсутствии у них, гномов, мультизадачности мышления.

— Да, а говоришь, что мне палец в рот не клади, — припомнил я его выражение, — а сам кого хочешь научишь лишь благими словечками выражаться.

Мы оба засмеялись. Я — немного натянуто, он — как и подобает кариму, искренне, заливисто, лупя себя в грудь и мотая головой. Когда приступ гномьего смеха прошел, Стаабш уселся на стоящий позади него табурет и положил руки на колени, оглядывая залу, в которой мы оказались.

Да, она того стоила. По сути, это было вытянутое помещение, шириной, эдак, метров в двадцать, а длиной… конца этому залу и видно не было. Высотою же доходило метров до четырех. Наверху, под потолком, как и положено, висели гроздья летучих мышей. Хотя, если честно, так их называли только мы, земляне. Да и то, наверное, из-за характерных поз во время сна этих созданий — вниз головой. А что до внешности и похожести на что либо… тут у меня воображение отказывает. Ну, скажите, как можно обозвать сумчатого зверя, размером с овчарку, мордой, отдаленно напоминающей кошачью, но с выступающими на ладонь клыками в несколько рядов. Ко всему еще добавить длинный гибкий хвост с ядовитым жалом на конце и соответствующие по размеру перепончатые крылья, покрытые, как и все тело, мелким рыжим мехом. Из-за этого эти твари, называемые подгорной расой Стражами, летали совершенно бесшумно, поэтому незадачливый воришка, если бы он решил что-нибудь стащить с охраняемой стражами территории, услышал бы максимум свист рассекаемого хвостом воздуха, прежде чем свалился с ног под действием мышиного (стражиного?) яда. К слову, еще говорят, что ядов у этих тварей — что в аптекарской. И парализующие, и убивающие, и даже просто шокирующие. Наверно, последние используются для отпугивания молодежи от продовольственных складов. Как известно, каримы сильно ограничены в еде. Не растет тут у них ничего, а отвоевывать территории они не хотят из-за своего дурацкого Обета Предкам.

Но, возвращаюсь к залу. Кроме стражей там было на что посмотреть. По всему залу, тускло освещенному самосветящимися кристаллами (тускло — это из-за экономии ресурса кристаллов, как мне позже сообщил Стаабш), стояли подставки с оружием. О, какого тут только оружия не было. И боевые топоры самих каримов (на кой черт они им — неизвестно, так как даже старейшины племени не припомнят, когда каримы последний раз всерьез воевали), и секиры билонцев, и прямые и широкие мечи рутичей и всяко, всяко, всяко. Даже изогнутые в трех плосткостях свистящие клинки таонов здесь присутствовали. Я уже давно предполагал, что это высокотехнологичное оружие таоны закупают у гномов, пардон, каримов. Теперь понял, что не ошибался.

Кроме того, что я уже перечислил, то есть то, что мне уже было знакомо по Ривалену, наличествовали сотни и сотни самых разнообразных видов секущего, рубящего, колящего и еще бог знает какого оружия. Рядом с широченной, почти круглой алебардой “Эклипс” (“Затмением” сражаться неудобно, но как оружие для отражения атак на крепости, оно может быть особенно эффективно) стоял меч воистину чудовищных размеров и формы. Гарда у него была трехъярусной, с двумя выкручивающими желобками, а трех… нет, четырехручная рукоять, да простит мне русский язык подобное над ним извращение, был рассчитал, казалось бы, на титана. Ну, на худой конец, на горного великана, если бы они существовали в этом мире. А может быть, и существуют?

— Слушай, я, конечно, все понимаю, но одно не ясно, — поделился я своим изумлением с гномом. — Это для кого же делалось? — и тыкнул в чудо-юдо-супер-меч.

Стаабш улыбнулся, подошел к этому ножику-переростку и ласково заявил после впечатляющей паузы, за время которой я успел осмотреть еще с десяток всякого рода смертоопасных игрушек, маленьких и не очень.

— Это для героя земель Сшанша. Для богоподобного Кхархра, будь светла память об этом воине.

— И как же этот Кхарк… Карх… Как этот воин им махал-то? Или он был гигантом? — я все же не мог взять в толк, как это чудо кузнечного дела вообще можно оторвать от земли, не то, чтобы сражаться.

Гном лукаво посмотрел на меня, потом на меч, потом снова на меня. И уж потом, видя мое явное изумление, снова, по-гномьи, рассмеялся. Минуты через полторы, когда приступ хохота прошел, он все-таки сжалился над моими тщетными потугами тактично улыбнуться:

— Да липовый это меч. Мы его для трехаршинной статуи этого героя ковали, он не закален даже. Охота была, масло инструментальное переводить на эту дуру. Да только что-то вожди, которые после него правили, решили не увековечивать его славу на все времена, а вскоре и вообще о нем позабыли. Вот и остался этот заказ у нас. А жаль. Действительно хороший воин был. И меч у него, даром, что не нашей работы, тоже первостатейный был.

И добавил через секунду:

— Правда, деньги за этот заказ мы вперед взяли.

Я улыбнулся, на этот раз чистосердечно.

— Ну, коли так, то все ясно. Так чего ты мне показать хотел? Не думаю, что привел сюда лишь затем, чтобы поведать историю о богоподобном воине, безвестно забытом своим народом.

На этот раз Стаабш не стал хохотать и лишь улыбнулся:

— Ну, конечно. Это первый зал нашего хранилища. Да и тот не весь. Вон, видишь ширма в конце зала?

Я прищурился и, коря про себя никудышное сумеречное зрение, неохотно кивнул. Похоже, что стену зала действительно покрывала какая-то тряпка.

— Так вот, за этой ширмой — продолжение зала, куда больше, чем то, что ты видишь. Там у нас готовые к продаже модели холодного оружия, упакованные в ящики, размеченные и все такое. И, разумеется, куда более современные, чем вот эти атавизмы, — гном кивнул на “Затмение”.

Мне ничего не оставалось, как ошалело кивнуть, стараясь не очень громко бить челюстью о бетонный пол. Того вооружения, хранимого в одном только этом зале, должно хватить на две-три полномасштабные мировые войны в этом сказочном Ривалене. Да, похоже, что каримы — и впрямь снабжают оружием все нации. И при этом, кстати, стараются этого не афишировать. Похвально, очень похвально.

— Ну да ладно, хватит глядеть на это статье, — продолжил гном и, повернувшись, пошел в сторону еще одного тоннеля, ведущего еще дальше в глубь горы. — Пошли посмотришь на современные сабельки, самострелы да прочую ерунду, что мы степникам да равнинникам сбагриваем.

Пожалуй, я поясню, что степниками каримы называли агов, а равнинниками — всех остальных, вне зависимости от того, живут ли эти надроды действительно на равнине, или в горах, как, например, таоны.

А после этого, в следующем зале, куда, правда, меньше, предыдущего, я увидел те самые легндарные, каримской работы и каримского булата, лезвия, которыми в пять цен торгуют на оружейных рынках ближнего и дальнего Ривалена. Бывает, что находятся и покупатели. Из числа принцев, графов, ханов, князей. Ну, бывает, что и барон залетный, что-нибудь купит, чтобы потом хвастаться перед друзьями: мол, этот клинок ему сам главный карим подарил за великие заслуги. Ерунда полная. Это оружие каримы только продавали и никогда не дарили. Да, если ты окажешь действительно великую услугу каримскому народу, то тебе могли продать какой-нибудь сверхлегкий и сверхострый, самозатачивающийся клинок по его номинальной цене. Или, что бывало очень редко, вообще за символическую плату. Но это действительно редчайший случай.

Рассуждая так, я ходил и ходил меж подставками, любуясь совершенными формами и холодным голубоватым отливом знаменитой каримской стали. В три раза легче, чем обычный булат, в два раза острее, чем самая совершенная заточка других народов и… в десять-двадцать раз дороже, чем самая дорогая сшаншахская сталь, ценимая тоже очень высоко. Правда, загадочные мореходы из северо-западных земель материка так и не научились делать самозатачивающиеся клинки, хотя и овладели секретом нержавеющих сплавов. Гномы говорят, что этот секрет они выкрали у каримов. Тогда стоит посочувствовать участи того, при чьем содействии это было выполнено. Каримы, даром, что добродушны, но измен не прощают.

Я остановился возле скромных размеров и формы двуручного меча. Впрочем, на ярмарке в Билониде я слышал, что такого рода клинки называют полторушниками, то есть под “полторы руки”. Дело в том, что меч этот действительно держится весьма странным образом: одна рука, как и положено, у скромной круглой гарды, а вторая придерживает самый конец рукояти, отчего этот конец даже сделан в виде шара. Ума не приложу, как так можно сражаться, ну да ладно, Билонцы, наверное, знают, что придумывают. А то, что оружие это билонской модели, видно сразу. Узнаваемый стиль — все просто, лаконично, без выкрутасов и украшений.

— Нравится? — внезапно вырвал меня из эстетических блужданий хрипловатый голос моего проводника.

— Еще бы. Небось, целое состояние за это клинок отдают.

Гном промолчал. Когда я обернулся, я увидел его, задумчиво ковыряющим носком сапога какую-то плитку в полу. Руки он держал скрещенным на груди.

— Да, состояние. Из-за этого состояния мы потеряли торговую делегацию в Билониду. Их перехватили южные аги, непонятно каким образом попавшие на дорогу из Милы в Хинар. Почти у самого Обелиска.

Я кивнул. Почти там же наша группа впервые попала в этот мир, и эти места я знал прилично.

— И что, увели в плен? Небось, и мечи утащили и еще выкуп оружием потребовали? — полюбопытствовал я.

Гном мрачно отвернулся, не убирая рук с груди. Судя по всему, не надо было мне спрашивать, так как я нутром чуял, что повествование, если оно будет, будет горьким. Так оно и оказалось. Пока мы со Стаабшем проходили в следующий зал (самое новое оружие, как второпях сказал старейшина), я услышал печальную историю.

Нет, аги не торговались из-за оружия, не брали пленных. Просто, увидя вооруженную и хорошо охраняемую подводу (а как же иначе, чай не семечки на базар везли), организовали свою боевую цепь, после чего полевой маг (надо же, у агов, оказывается, и маги есть) попросту сварил половину обозной охраны, вызвав раскаленный дождь. Говорят, что после этого маг и скопытился, ну да свое-то дело он сделал. От двух дюжин закованных в сталь гномов остались в строю лишь десять, включая и самого Стаабша, едущего в Билониду по торговым вопросам. Сеча была жаркой, что ни говори, и не в дожде раскаленном только дело. Агов было около сотни. Будь целой хоть одна из двух знаменитых каримских дюжин, устояли бы. Позакрывались бы щитами от дротиков, стрелы каримы и вовсе презирают (а что те им сделают-то, хоть в упор бей — доспех не прошибешь. А дыры в каримской броне искать — что иголку с тоге сена — есть-то есть, а фиг найдешь), ну а как да рукопашной дошло бы — тут и вовсе нечего делать. Десять на одного — это не тот расклад, чтобы дюжину разрушить. Опять же, сети да ловчие снасти не используешь, на то в каримской броне специальные плечевые лезвия есть, острее бритвы. Но не было этой дюжины. Было десять бойцов, трое из которых, как оказалось, вообще чуть живы были. Шепнули по секретной связи своим соплеменникам, что они уже не бойцы, мол, надвинули на глаза забрала и у обоза встали. А остальным спасаться показали, да так приказали, что сам Стаабш, старейшина кузнецов — и тот послушался. Ушли остальные семеро. Одного, правда, все же были вынуждены в деревеньке подвернувшейся оставить, уж больно плох да ошпарен был, но ничего, когда лайкарцы подмогу прислали (оказывается, они уже неделю за этой бандой охотились), Кабир, близкий родственник самого Главного Мастера, уже на поправку пошел, тем паче, что климат лайкарский, деревенский, больно к выздоровлению благодатен. Банду ту агскую, словили и уничтожили, но уже без подводы. Не иначе, как перепрятали ее аги, а потом потихоньку, левыми путями да вывезли. Но семнадцать дружинников так и полегли на той дороги. На месте боя потом лайкарцы курган насыпали, а в него семнадцать мечей каменных установили. Уважают лайкарцы каримов, что не говори.

— Ну да это дело былое, что сворочено, то не поворотишь, — через силу отшутился Стаабш, когда я попросил у него прощения за свое неуемное любопытство. — Вот мы и пришли. Теперь, уже звиняй, повтори свою клятву. Я-то ее знаю, слышал уже, а вот стены эти — нет.

Я, не колеблясь, повторил клятву.

— Хорошо, пошли. Я тебе всякие мелочи показывать не буду, потом ознакомишься, когда наши оружейники твоим парням прилаживать по росту будут. Начну с моего, так сказать, личного тебе подарка.

Признаться, про подарок я уже ничего не слышал, пришлось гному повторить. Но чтобы моим парням, а это без малого две дюжины глоток, каримы свое оружие из третьего, самого секретного зала дарили? Оружия, которое сами пользуют? Это было выше моего понимания.

— Давай, давай, топай, не конфузься. Сейчас тебя с Его Величеству Вампиру Девятому представлять буду, — заявил гном, потешаясь себе в бороду.

После услышанного я был уже готов ко всему, в том числе и к знакомству с настоящим вампиром. Хотя, зная приверженность каримов давать оружию самые разнообразные имена, подозревал, что будет этот Вампир весьма даже холодным, железным и острым. Но то, что увидел в отдельно отгороженном ширмой павильончике, и вовсе заставило потерять разум, а сердце — колотиться, как при встрече с настоящим вампиром. Хотя нет, вампиров мы уже рубали — твари, как твари, ничего особенного, живучие только, и сильны неимоверно. Но это

— Ну что, братец нареченный, знакомься. Его Величество Всепожарающий и Карающий, а так же еще хрен знает какой, Вампир. Модель девять, шаг четыре. На сегодня — одна из самых свежих разработок объединенной артели оружейных дел мастеров. Тут и мы, кузнецы, поколдовали, и наши животинники руку приложили. Разумеется, без химиков не обошлось, без электриков, без…. Ой, да кто только к этому руку не приложил! Есть еще, правда, и модель пятого шага, но ее пока не испытывали, так что, сам понимаешь…

Я понимал. Понимал, что схожу с ума. Что бы мне, простому (ну, пусть и не очень простому, какая разница?) наемнику доверили полный боевой каримский доспех? Это что-то из разряда сказок. Даже нет, не сказок. Легенд. Каримы, вообще говоря, никогда не появлялись на людях в этих, не побоюсь этого слова, скафандрах. Но молвят (слухов не утаишь), что один каримский воин с мечом (к полному доспеху обычно идет меч, почему — непонятно) и щитом способен в одиночку взять средних размеров город. В одиночку! Лично я этому не верил, но бывалые воины из моей роты уверяли, что своими глазами видели, как каримец в подобном наряде голыми руками, на потеху толпе, выломал многопудовые дубовые ворота. А потом, подпрыгнув, еще и перелетел через арку этих ворот. И это в полной-то броне!

Пока эти мысли крутились в голове, а Стаабш, как бывалый воин, давал мне время осмотреть чудо-доспех, не надоедая с объяснениями, я ходил кругами вокруг боевого костюма. Все суставы были проработаны так, что возникало ощущение: а не картон ли это, вместо металла? Но, присмотревшись внимательнее, можно было увидеть, что все, буквально все шарниры, суставы, наслоения и прочее-прочее сделаны добротно и, мало того, что забронированы, еще местами покрыты резьбой по металлу! Панцирь костюма имел пластинчатую основу внизу, в районе живота, и, разумеется, могучий нагрудник, который, очевидно, был способен противостоять даже десятипудовому железному копью стрелометательной машины. Лишь бы мозг выдержал чудовищную перегрузку, а уж о позвонках и шее позаботится костюм, не давая им согнуться на чрезмерный угол.

Шлем, каюсь, был достоин того, чтобы использовать его в качестве наглядного пособия по кружевному шитью. Стремительно обтекаемый, закованный в гибкую пластинчатую броню, с узкой щелью забрала, забранного (простите за тавтологию) горным хрусталем, армированным полимерными волокнами (это я уже позже узнал, от здешних химиков). Прозрачный щиток из хрусталя, впрочем, мог быть сдвинут для лучшего обзора, пусть и при микроскопическом снижении уровня защиты, ведь эльфов, попадающих ночью из лука в прорезь шлема, в этом мире, слава Всевышнему, нет.

Нет, я бессилен описать все техническое совершенство этого костюма. Пожалуй, был только один недостаток — костюм, как казалось, не очень плотно прилегал к телу, или же, что более вероятно, просто был построен на полного человека.

— Ну, побратим, а теперь, когда всласть насмотрелся дилетантским взором, позволь поучить тебя уму-разуму, — весело начал Стаабш.

Не успел я обидеться за «дилетанта», как гном, вооружившись какой-то узкой прямой саблей, используемой, очевидно, в качество указки, начал повествование:

— Костюм, как ты видишь, бронирован полностью. И это не наша походная или боевая броня с почти полным бронированием и скрытыми слабыми местами, это действительно боевая броня, созданная для сверхважных схваток или боев. И, добавлю, для сверхважных лиц. В походах она, как правило, не носится, почему — узнаешь совсем скоро.

Гном повернул подставку с костюмом вокруг оси, подставив под мой взгляд спинный участок костюма. В районе лопаток панцирь вздувался, как будто бы броня делалась на немного горбатого человека. Или горбатого гнома.

— Вот здесь, — Стаабш ткнул в панцирь острым концом сабли, от чего, правда, на броне не осталось и царапины, — находится самое, как говорится, святое место этого костюма. Здесь живет твой друг и защитник, а при необходимости и палач. Здесь живет сам Вампир.

Очевидно, мое лицо показывало что-то типа «не понял…», поэтому гном, усмехнувшись, продолжил.

— В обычном режиме, то бишь походе, броня работает как обычная броня. Да, тяжеловата, но зато крайне удобна, ведь ни один другой костюм в мире не даст такой гибкости в сочленениях. Если есть желание, можешь выходить на драку, как в обычном снаряжении. Уверяю, если наловчишься драться с некоторым сопротивлением в суставах брони, то будешь практически непобедим в одиночных схватках. Более того, если станет жарковато, то можешь открыть вентиляцию. Вот так, — пояснил гном, дернув за незаметный рычажок на боку панциря.

— Теперь твои бренные кости обдуваются через вот эти щели. На силовую защиту это не влияет, не бойся, броня наложена смещенным слоем, то есть под непосредственно вентиляционными отверстиями всегда есть броневая пластина и, наоборот, где этой пластины нет — так особо прочная лицевая броня. Так что, как понимаешь, весь панцирь целиком состоит из двух слоев брони. На бедрах и голенях, впрочем, как и на тыльной и внутренней сторонах латных рукавиц, тоже есть система вентиляции. Так что, в походе, если будет нужда ехать в броне, не запаришься особо. В бою… Кхм… В бою будь хоть голым, а все равно пот будет литься. Да и кровь. Ну да про пот и кровь — это на сладкое, — Стаабш как-то хитро ухмыльнулся.

— Теперь следующее, — продолжал он. — Как видишь, броня комплектуется лишь одним мечом и щитом. В принципе, мы могла сделать латные рукавицы такими, что хоть вышивай на пяльцах, не снимая рукавиц с рук, но, как показывает практика, в настоящем бою это не нужно. Стрелять из лука в броне все равно никто не стреляет, с арбалетом ты справишься и в броне, но, опять же, не это главное. Видишь армированный гибкий шнур от торцевой части рукоятки меча и вот досюда, то есть до гнезда в предплечье? Ну да, ну да, рядом с плечевым лезвием. Это суть самый главный канал Вампира. Мы его зовем Жилой. Перерубить эту жилу, в принципе, возможно, но очень трудно. Помни, это самая уязвимая часть доспеха. По ней течет, не смейся, кровь противника.

Я уже не смеялся, так как гном был на удивление серьезен.

— Смотри внимательно на меч. Видишь, вся центральная часть лезвия покрыта мелкими отверстиями, а кровосток — и вовсе крупными продолговатыми дырками. Дело в том, что когда тобой запущен режим битвы, а запускается он автоматически, когда меч подсоединен к гнезду на предплечье (при этом гном лихо отсоединил, а потом обратно присоединил гибкий бронированный шнур), за спиной у тебя оживает живое существо, сам Вампир, давший название доспеху. Это действительно видоизмененный вампир, чрезвычайно опасный и всегда голодный. Питается кровью, которая через твой меч, Жилу и каналы в доспехе направляется ему в утробу. Более-менее сытой вампир обладает сумасшедшей силой, это известно всякому мальчишке. Так вот, здешний вампир еще пуще обычных, так как с ним поработали наши животинщики.

— Хорошо, а нафига он нужен? — не вытерпел я.

— Резонный вопрос, — серьезно произнес Стаабш. — Ты заметил, что доспех, вроде бы, не очень плотно сидит на теле, так? Отчасти это вызвано двухслойной броней, отчасти смягчающим удар набивкам в самых близко расположенных к телу местах. Но главное — это то, что этот костюм — живой! Когда вампир пробужден, то есть ты перешел в режим битвы, эта тварь у тебя за спиной пьет себе кровь (кстати, у него есть резервный запас крови, которой хватает где-то на десять минут битвы без «дозаправки» красной жидкостью) и внимательно прислушивается к своим ощущениям. Потому, как каждый шарнир, каждое сочленение, каждый сустав обернуты его мышцами. Очень сильными мышцами. И они, координируя действия с твоими собственными силами, помогают тебе двигаться, рубить, колоть, прыгать через телеги (прыжки пожирают очень много сил вампира, помни это) и все, что пожелаешь. Хоть носить на себе захромавшую лошадь. Да, кстати, на кратковременные передышки отсоединять Жилу не нужно, достаточно щелкнуть вот этим рычажком, а меч…. Ну, а меч можно погрузить в тело какой-нибудь павшей лошади или, на худой конец, поверженного врага. Вампир будет запасать впрок кровушку, но при этом полностью отключится от помощи в движении, то есть не будет понапрасну тратить сил. Но и это еще не все. Каждый воин, бывает так, что и попадает в безвыходные ситуации. Ну, например, крови и вампира уже нет, а тебе, скажем, надо отмахиваться от десятка другого тяжелых рыцарей императора Каваха (Кавах — император Билонии, а его тяжелый рыцари считаются лучшей гвардией Ривалена. Позже мне удалось развеять этот миф). Тогда ты всегда должен помнить об этом рычажке.

Гном показал рычажок, на поясе.

— Это система Берсерк-четыре. Наша недавняя разработка, ей и десятка лет нет еще. Когда ты активируешь этот рычаг, не пугайся двух острых уколов в зоне груди. Это вампир воткнул свои иголки и сосет твою кровь. Темпы высасывания крови, разумеется, по потребностям вампира. Но в этом режиме отключены прыжковые мышцы доспеха, иначе тебе будет грозить скорая смерть от потери крови.

— Серьезно, — только и сумел вымолвить я, уже с некоторым опасением обходя костюм. — А вдруг ему вздумается не помогать мне в бою, а, наоборот, мешать?

— Исключено, — совершенно серьезно ответил Стаабш. — Хотя бы потому, что вампир лишен сознания, остались лишь его ткани. Об этом тоже позаботились наши животинщики. В любом случае, я так думаю, всегда можно щелкнуть тем самым рычажком, который, кроме прочего, еще и блокирует периферийную нервную систему этой твари. Отныне ты сам себе хозяин. Да, и еще. Вампир всегда в курсе, как там поживает воин. Для этого мы провели несколько его нервов, которые проверяют, стучит ли у тебя сердце. Если стука не будет дольше шести минут, то вампир сам себя уничтожит, для этого мы вставили в него специальную ампулу с ядом, разрушающую как мышечные, так и нервные волокна. Да, я знаю, что обследование по стуку сердца ненадежно, сейчас мы, вернее, наши врачеватели, работают над тем, чтобы судить о жизни или смерти человека по активности мозга, но это пока проект. Равно как только проект и то, чтобы внедрить в вампира специальную емкость с каким-нибудь стимулятором, позволяющим за счет жизни самого вампира, то есть без крови извне, некоторое время позволять воину держаться и сражаться в усиленном режиме. Но, конечно, если превысить и этот лимит, то вампир, не будучи подключенным к твоей крови, погибнет. Но сражаться ты все равно сможешь, я тебе уже об этом говорил.

— Да, вот еще, — внезапно оживился гном. — Вампир, существо хоть и сверхъестественное, но, все же, живое. Этот образец (гном потыкал саблей в костюм на подставке) лишен как самого вампира, так и всей его тряхомудии. Потому, как выставочный. Боевой доспех делается, естественно, под рост и комплекцию воина и, разумеется, с вампиром. Так вот, тварь эта, как мы не стараемся, в вечный сон без потребления крови укладываться не собирается. Сосет себе понемножку, паскуда. Где-то по кружке в неделю сна ему заливать все-таки надо. Пойдет любая кровь, даже звериная. Она, разумеется, не сворачивается, так как вот здесь, в рукоятке меча, есть специальный камешек, который насыщает собой кровушку и не дает ей застыть. Камешек, конечно, не вечный, но на десять-двадцать лет его хватает. Больше и не к чему, так как все равно к этому времени уже дряхлеет и подлежит замене сам вампир.

— Понятно. Так сказать, межсервисный пробег — десять-двадцать лет. Впечатляет.

— Что-что? — не понял гном.

— Да так, воспоминания, не обращай внимания. Что дальше?

Гном почесал рукояткой сабли в затылке и продолжил:

— А, ну да. Так вот, камешек и вампира меняем через десять-двадцать лет. А вот боевую часть меча обязательно полоскать в проточной воде после каждой сечи, где клинок попил кровушки. Если паче чего он все же засорится, то на оборотной стороне забрала, прямо перед хрустальным стеклом, засветится огонек. Не боись, это просто светящееся щупальце вампира. Таким образом он дает понять, что к нему не доходит кровь, причем главный канал, то есть от него и до ручки меча — чистый. Это он способен проверить сам, так как мы проложили там несколько сигнальных нервов. Что еще? Ах, ну да. Чистить этот меч — проще простого. Смотри.

Гном подошел к костюму и несколькими ловкими движениями отсоединил меч от Жилы, комментируя:

— Здесь, собственно, тот же разъем, что и на предплечье, только еще с фиксатором, чтобы сам, не дай боже, во время боя не отвинтился. Теперь вот так, засовываешь палец внутрь кровяного канала (можно и в латной перчатке, пролезет) и тыкаешь в, вот, потрогай, там такая кнопочка выступает.

Я осторожно потыкал пальцем в отверстие. Действительно, так нащупывалась явно металлическая кнопка.

— Так вот, жмешь на эту кнопку и, оп-па….Ой!

Лезвие меча, отпрыгнув от рукоятки, не успело быть подхваченным Стаабшем и со звоном упало на пол. Гном поднял лезвие и показал его, так сказать, казенную часть, глубоко входящую в рукоять, наверно, для жесткости.

— Вот, видишь? Вот это, — он тыкнул пальцем в какое-то отверстие, — главный кровосток. Как видишь, он очень широкий. Поэтому можешь смело брать одно только лезвие и полоскать его в водичке. Если не прочищается, то…. Погоди.

Гном положил лезвие и рукоять на стоящую поблизости табуретку и наклонился над костюмом.

— Вот! — гордо сообщил он, когда что-то в костюме щелкнуло и в его руках оказался натуральный оружейный шомпол, только плоской формы, под стать тому самому отверстию главного кровостока. — Этой штукой можно прочистить то самое отверстие, что я тебе показывал. Шомпол, как видишь, раздвижной, то есть его длины хватит на все лезвие.

После этого гном показал мне, как из бедренной части костюма вынимается и запихивается обратно шомпол, потом вновь собрал меч и приладил его к бронированному шнуру. Когда костюм снова оказался собранным, Стаабш повернулся ко мне и, извиняясь, добавил:

— Ну, разумеется, если меч или протоки засорились так, что не промыть, то следует…

— Обращаться к разработчику или по месту расположения гарантийных мастерских. Это мне знакомо по моему миру.

Гном улыбнулся:

— Ну да, можно и к разработчику, то есть сюда, но если лень таскаться, то на тыльной стороне левой латной перчатки выгравированы имена и адреса…. Ха, а это в твоем мире как называется?

— Полномочных представителей фирмы или региональных дилеров.

И мы оба рассмеялись. Я общей схожести в подходах к гарантийному обслуживанию техники в обоих мирах, а гном, вероятно, сложности и запутанности произнесенной мною фразы.

— Ну да ладно, Роман, пошли. Обеденную кормежку пропустим. У нас сегодня, ты не представляешь, подвоз внеплановый. Чего только нет, и рыба, и мясо. Птица, правда, прошлогодняя, из солончаков, но зато фрукты…

Мы с коренастым мастером кузнечного и оружейного дела шли обратно по бесконечно поворачивающему пути. Прошли два предыдущих зала, начали, как зайцы, петлять по тоннелю, а гном все говорил и говорил. И про то, что рутичи совсем озверели в отношении оплаты за мясо домашнего скота, и о том, что фрукты с острова Мар, доставленные билонскими купцами, на диво хороши, хоть и проделали путь в полмира, и про многое-многое другое. А я все думал о том, откуда же в этом мире взялись такие талантливые биологи, мастера кузнецы, литейщики, штамповщики, фрезеровщики, химики, физики, нейрохирурги и прочее-прочее. Воистину, если в этот мир нахлынут толпы вопящей земной аристократии и прочей братии (простите за рифму), то останется лишь пожалеть бедных трудолюбивых каримов, техническую и научную элиту этого мира. Да и остальным несолоно достанется. Уверен.

Страница из

Пожалуйста Войдите (или Зарегистрируйтесь), чтобы оставить свой комментарий