Жизнь собачья

Жил был пес. Не сам. С хозяином жил. А еще жил себе хирург, по соседству. Жили каждый сам по себе. И пес тоже сам по себе, хоть и имел хозяина. А все потому, что всегда имел свое мнение. На кого лаять, кого кусать.

 




Жил был пес. Не сам. С хозяином жил. А еще жил себе хирург, по соседству. Жили каждый сам по себе. И пес тоже сам по себе, хоть и имел хозяина. А все потому, что всегда имел свое мнение. На кого лаять, кого кусать. Не нравилось это хозяину. А потому, стоило ему изрядно выпить, как лавры Макаренка начинали толкать его на педагогическую стезю, которая неизменно приводила его к конуре пса. Надо отметить, человек он был педантичный, а потому выпивал регулярно и, стало быть, пса воспитывал тоже регулярно. Псу эта педагогика очень не нравилась, прямо на зубах навязла. В полном смысле этого слова. А кому, скажите пожалуйста, это понравится когда палку в морду суют? Нет не в смысле палку в зубы, а палкой в зубы. Либо в зубы, либо по зубам. И так жизнь собачья, а тут еще всякие сомнительные моральные принципы.


Говорят у собаки нет души. Есть. Ведь именно из-за нее вся эта история и началось. А все потому, что не вынесла душа собачья всего этого. Уж очень пьян был на сей раз хозяин. В смысле уж слишком рьяно воплощал свои педагогические принципы в собачью жизнь. Вот она и не вынесла. Душа не вынесла, а хозяина вынесли. На носилках вынесли с рваной раной на голени.


Хирург хорошо разбирался в ранах, но плохо в людях. Впрочем, в коньяках и винах он тоже хорошо разбирался (профессия обязывала). И когда пострадавший в знак благодарности пригласил его обмыть удачное завершение операции, а заодно продезинфицировать рану у себя и все остальное у хирурга, возражений со стороны эскулапа не последовало.


Ничто так не располагает людей к общению, как хорошая бутылка вина или что-нибудь покрепче. К вечеру мужики в своем общении продвинулись в значительной мере, где-то бутылки на три – четыре, т.е. за горизонты здравого смысла. На этом им бы и остановиться. Но кто пьяного дурака остановит. Особенно если их двое. Это не по зубам даже той, которая «…коня на скаку остановит, в горящую избу войдет…».


Казалось бы ну что такого. Ну, захотел врач посмотреть на орудие травмы. Ничего страшного. Тем более что «орудие» сидело на цепи. Но хозяин протестовал. Дескать пес глупый и злой.


Опасность всегда привлекает настоящих мужчин. (Надо сказать, что после второй бутылки хирург всегда чувствовал себя настоящим мужчиной и от того его всегда тянуло на подвиги). На разные подвиги. Очень разные. Однако на сей раз у него явно сбилась планка прицела. Не следовало бы ему путать пса с женщинами. Хотя последние в подобных ситуациях бывают не менее агрессивными да и раны оставляют весьма болезненные, но все таки пес он и есть пес.


Хирург был уверен, что собаки его тоже обожают и с пьяной уверенностью попытался погладить и облобызать пса. Пес в этом жесте особой угрозы не видел, но его жутко раздражал запах алкоголя, который вызывал неприятные ассоциации с педагогикой. Он глухо зарычал и попятился назад. Мужики эту скрытую агрессию расценили как трусость. Но отреагировали на это каждый по-своему. Эскулап решил закрепить свою власть над животным, а хозяин – ее продемонстрировать, а заодно убедить хирурга в несносном характере животного. И когда один снова властно протянул свою руку к псу, другой, движимый желанием продемонстрировать верховенство своей власти над животным, неожиданно для эскулапа, пса и прежде всего самого себя крикнул «фас».


Первым среагировал пес. Да, у животных тоже есть нервы. Да, они не выдержали. Да, команду «фас» понял правильно. А вот руку совать под нос не надо, даже если ты знаменитость местного значения. Вторым среагировал хирург. Причем дважды. Сначала дико заорал, да так что пес, ужаснувшись от содеянного, забился в дальний угол конуры. Следующая реакция врача тоже не замедлила долго ждать. Без предварительного объявления войны он со всего размаха заехал этой паршивой собаке в морду. Нет, не псу, а хозяину.


Псу тоже досталось. Но потом, от хозяина. Крепко досталось. Как зачинщику. Но он давно смирился с мордобоем по привычке. Так что палкой в зубы от хозяина для него было так же естественно, как хозяину от жены по морде в дни запоя.


Рано или поздно все кончается. Мордобой тоже. Один трезвый и два пьяных наконец-то разбрелись по своим конурам зализывать раны.


– Нет, есть все-таки преимущества в холостяцкой жизни, даже если ты на цепи, – думал пес, слушая как благоверная распекает хозяина. – Теперь не один день посидит на короткой цепи – злорадно думал пес, который имел большой опыт по этой части.


И наступил день второй. И вспомнил хозяин, каким был день первый от сотворения им глупости. И устыдился он. (иногда и с ним такое бывало). И сказал он – нехорошо это.


И хирург тоже вспомнил. Как только проснулся все вспомнил. И пса вспомнил, и любовь неразделенную к животным вспомнил, и гнусную рожу хозяина вспомнил. А еще вспомнил, что прививка против бешенства такая мерзопакостная штука, что больше подходит псу и его хозяину, нежели ему самому. Решил ограничиться противостолбнячной. Решение ему казалось соломоновым.


– Если мне и суждено будет умереть от укуса, то, по крайней мере, точно буду знать что не от столбняка – подумал он и, собрав все свое мужество, решительно шагнул к двери навстречу житейским невзгодам. Невзгоды не заставили себя ждать. Как только, так и сразу. Как только открыл дверь на улицу так сразу же столбняк чуть его не хватил. Прямо на крыльце с покаянным видом стояли виновники его увечья. Собака униженно виляла хвостом, а хозяин не менее униженно что-то бормотал. Сверток, который он держал в руке, слегка позвякивал бутылками, из чего следовало, что противник просит мира. Кроме личных извинений из бормотания также следовало, что он сам волен решать судьбу несчастного пса. В ходе дальнейших двухсторонних мирных переговоров было принято решение объявить между сторонами сепаратный мир, а экзекуцию третьей стороны, то бишь пса временно отложить, до выяснения всех обстоятельств дела. Выяснения обстоятельств происходило в беседке под хорошую закуску. Пес, привязанный к скамейке, лежал на земле в мрачных предчувствиях. – Ну, уж живьем я им не сдамся – угрюмо думал он.


Чувство вины и алкоголь склоняли хозяина к мысли, что пса следует проучить как следует. При этом было не ясно на сколько следует. Представитель гуманной профессии, не смотря на сильное головокружение твердо стоял на позиции гуманизма, утверждая, что не следует «как следует». Мнение сторон разошлись не на шутку. Словесные баталии грозили перейти в рукоприкладство. И таки перешли.


Первым по традиции руку приложил хирург. Сразу стало видно, что золотых рук мастер. Профессионал. С хирургической точностью выполнил задуманное. Фингал очутился точно там, где ему и следует быть. Под глазом.


Но также надо отдать должное и хозяину. Ну не любил человек оставаться в долгу. И не остался, о чем красноречиво свидетельствовало оттопыренное, красное ухо эскулапа.


Псу все равно было с кого начинать, но хозяин был ближе. И не возлюбил он своего ближнего. И видать сильно не возлюбил, потому что так вцепился окаянный в места не столь отдаленные и хозяином весьма чтимые, что даже у хирурга дух перехватило от столь мастерского владения хирургическими приемами.


Неизвестно чем бы это все кончилось, если бы вовремя не кончилось. Если бы хирург вовремя не оттянул за хвост рычавшего пса от того до чего он стремился добраться.


С тех пор закрепилась за псом дурная слава. Дескать вздорный и дурной нрав у него.

Страница из

Пожалуйста Войдите (или Зарегистрируйтесь), чтобы оставить свой комментарий