Две неизвестности

Две неизвестности, две двери, два входа, два выхода, два мира, два путника и уйма возможностей.

Думаешь, встречался с неизвестностью?..

...Встреться со второй.

 

Короткий вдох, глубокий выдох.

— Где я?

Шепот разнесся ветром, зашелестел и заставил сердце биться чаще.

— Где я?!!

Словно визг маленькой девчонки. Испугалась и попыталась встать. Нащупала рукой ледяные квадратные плитки, между ними шершавой дорожкой тянулась цементная смесь. Бездушная поверхность давила на лопатки, заставляла их загибаться вовнутрь. Снова попыталась встать.

Нащупала рядом с собой горячую руку.

Он еще дышал, только очень тяжело. Несколько часов пролежал на холодном полу, но жар от него чувствовала даже я. А он-то…

Он болен.

Я открыла глаза. Темно, но смутно различила его лицо на фоне грязных зеленых плиток. Схватила руками за плечи, легонько встряхнула. Закашлялся, зашевелились под веками глаза. Пронесет.

Подняла его с пола, мы тихо пошли.

Да только выйдем ли?

Сформировалась деревянная дверь, косой крючок служил ей ручкой. Потянула на себя. Древние петли едва не оглушили нас противнючим скрипом. Зато сразу стало понятно, что мы отсюда выберемся.

На пару секунд ослепило, свободной рукой отгородила свои глаза от света. Решилась и смело взглянула вперед. А там, впереди, была поляна. Большая, посреди нее сверкало озеро, как второе солнце, только размера XXL. На другой стороне проросли крошечные домики, от них шли длинные струйки дыма. Белого, как облака.

Вот он открыл глаза и застонал. Мы встретились взглядами. Лоб его был усеян мелкими каплями пота, как и щеки, и руки. Темные волосы разбились в разные стороны, как колючки у кактуса. Зашагали к озеру.

Лишь только подошли, он разбежался из последних сил и прыгнул в воду. Не было энергии его останавливать.

Уже в воде перевернулся на спину и блаженно выдохнул.

— Вода…

— Да, да, вода.

Волновалась за него больше, чем за себя.

— Слушай, каланча, я тебе не параноик и не псих. Вода… Она… лечит…

Лежал он так долго, может, пару часов, но считать, сколько на самом деле, было искренне лень.

В какой-то момент встал и подплыл к песку. Улыбнулся. Пригладил волосы. Посмотрел на меня. Вот теперь можно точно быть уверенной, что с Ричардом все в порядке.

Он придвинулся ближе ко мне.

— Ты как?

Отрикошетил мой недоуменный взгляд.

— Тебе в руку ввели яд.

Я проверила обе руки на наличие подозрительных пятен или точек, но ничего не нашла. Разбежалась и прыгнула в воду.

Все тело обожгло, но потом стало значительно легче. Под тонкой гранью, разделявшей воздух и воду, время не имело места. Когда вынырнула, невозможно было понять, сколько прошло времени. Три часа, пять минут, полдня…

Ричард спал, довольно спокойно и крепко, как со стороны. Я прошлась по песку и подергала парня. Он открыл один глаз и недовольно на меня посмотрел, словно кот, которого я оставила отсиживаться дома.

— Пошли.

Ноль реакции. Зачерпнула руками немного ледяной воды и шлепнула ему в лицо. Выругался, отряхнулся, но все же встал.

— Пошли, - согласился он.

Мы обогнули по краю озеро и приблизились к деревне. Выглядела она довольно уютно и вполне безобидно. Вокруг домов не было заборов, лес смотрел им в затылок, нам в лицо. Стены из бревен, крыши из бревен, маленькие окна, крохотные двери. Все дома почти одинаковые, как под копирку. Не было здесь, видимо, понятия «богатый человек».

— Ну что?

Посмотрела на него, ждала ответа.

— Что? Пошли, запасемся провизией. Кажется, придется идти через лес. Да, новость не из лучших, но все же…

Повисла пауза, тягучая, неприятная, длинная. В нее Ричард сумел вложить все заснувшие переживания и страхи, которые тут же проснулись и застучали в голове.

Но все же…

Мы уже могли быть мертвы. А раз мы живы…


Мама всегда говорила мне, что нужно бороться за то, что у тебя есть. У меня есть жизнь, надежда, счастливые воспоминания, Ричард… И из этого списка я ничего терять не хочу.



***

Мы стояли посреди этой чудной деревни. Меня нереально ломало, периодически вздрагивал, хотя и усердно сопротивлялся страху и мыслям о своей беззащитности. Но Эмили тут, рядом, держит меня за руку, от этого становилось легче и приятнее. В какой-то момент я, видимо, немного завис, ибо Эмили слегка меня встряхнула и что-то пробормотала.

— Ричард? Ты как? Все нормально?

— Н-нет, - я выдавил из себя через силу. – Идем вот туда.

Я махнул рукой в сторону одного из домов. Минутка предыстории: если я висну, то потом, словно ванга, делаю глупые и неопределенные решения, которые, к счастью, пока были нам на руку. Эмили мне верила, а я себе в такие моменты казался чужим. Из того мира, откуда нас позорно прогнали. Сюда мы явились только переждать правление этих остолопов, дождаться их смерти. Назревало восстание… Нет, долго им не жить. Долго и мы тут торчать не будем.

— Ричард!!!

Я будто проснулся, хотя не спал. Посмотрел на взбешенную от волнения Эмили.

— Что? Я же тебе сказал, идем вон в тот дом, - и снова махнул рукой куда-то влево.

Эмили долго и испытующе на меня смотрела.

— Ричард… Там нет никакого дома.

Смысл ее слов доходил до меня довольно долго, долго грузилось в голове это невообразимое количество информации. Я опять глюканул и с уверенностью повторил:

— Идем в тот дом.

Схватил Эмили за руку и потащил туда, куда и направлялся. Я совсем не понимал, почему она его не видит. Вот же стоит, как и все остальные – стены из бревен, крыша из бревен, маленькие двери, крохотные окна, маленький синий знак центрального цеха корпорации телепортов и радиоизлучения параллельных миров сбоку…

Эта корпорация – наш спаситель. Возможность без помех телепортнуться во второй мир фактически равна нулю, а возможность того, что у вас выйдет выпросить эту телепортацию – и вовсе уходит в минус.

Правительство и у нас когда-то было в норме, но потом оно упростилось до невозможности и покатилось по исторической линии назад… Вот и остался на управление целой вселенной один магистр, его там уважали как повелителя небес, а стоило-бы относиться к нему как к вору и предателю всего мира. В общем, заварилась там такая каша поганая… Но я в политике мало смыслю, так что не понимаю почти ничего из того, что творится, могу пересказать лишь смутные факты. Но, в общем, потом начался общественный протест в нашу честь, в честь или позор пророков. Эмили не пророк, а вот я – вполне, и от этого нам с ней пришлось изрядно помучиться. Ей же пришлось телепортнуться только из-за предков: бабку считали ведьмой, мать (подтверждаю, это правда) была отличным пророком, коих ценят и уважают. Таких, как нас, возненавидели, ибо считали враждебными выходцами из второго мира. Говорили «второго», потому что считали себя «первым», основным миром. И началась масштабная миграция, бунты, протесты, массовые расстрелы, ну и т.д. и т.п. Все довольно просто, хотя и скупо, но как есть. Магистра все отчего-то приняли как героя, едва он оценил положение в кресле повелителя сей вселенной. Шизанутые люди, шизанутое правительство, шизанутый мир, любой бы съехал с катушек. Знакомьтесь, вот и вся наша история, ну или та ее версия, которую я знаю.

Тем временем я вел Эмили (вел – слабо сказано, я ее тащил) к дому, который она видела, а я нет. Как мне казалось, корпорация сделала голограмму поселка, этих миловидных домиков, при этом свой штаб разместила в другом месте, если еще точнее – в другом виде. Специально для пророков, чтобы видели штаб только те, кто вынуждены были телепортироваться. Продумано круто, уважаю этих ребят хотя бы за то, что идут против нашего правительства. Как бы пророки не относились к нему изначально, потом им всем пришлось магистра возненавидеть. Телепортироваться смогли не все: пророки составляли где-то миллионную долю одного процента нашего населения, если точнее, приблизительно 300 человек. 300 человек… Из 20-ти миллиардов… И нас всех решили перебить. Двое на одного, десятки миллиардов на полсотни пророков, при этом выжили, официально, сбежали, всего 114. И мы с Эмили в том числе.

Возле злополучной голографической иллюзии мы остановились.

— Вот этот дом. Ты его видишь?

Эмили отрицательно покачала головой. Она вытянула руку вперед, но нащупала только пустоту и парочку триллионов молекул кислорода.

— Здесь ничего нет. Пошли, - она мотнула головой в сторону леса. – Скоро стемнеет, я не хочу переться ночью в этот ад.

Я развернулся к ней и требовательно заглянул в изумрудные зеленые глаза.

— Эмили, я пророк, ты понимаешь? Просто верь мне.

— Как бы ты бед на нас не наслал, Рич…

Я как можно вежливее отмахнулся от ее слов и в свою очередь протянул вперед руку. Она наткнулась на дверь, которую я уже почти пять минут лицезрел перед собой. Все логично, у пророков ведь другие гены… Только тогда совершенно не ясно, почему Эмили так и не стала пророком.

— Пошли.

Я взял ее за руку и потянул вперед. Эмили прошла мимо, хотя я уже заходил вовнутрь. Тогда я понял, что у нее недостаточно генов пророка для попадания в штаб. И снова завис… В период своего аутизма мне снизошла информация о том, как можно ментально передать частицу своей энергии, что у меня получилось первого раза. Снова повел Эмили вперед. Она врезалась в дверной косяк, что-то пробормотала о том, что пару секунд назад его тут не было. Потом мы благополучно ввалились во внутрь, и, похоже, даже Эмили смогла увидеть и осознать, что тут действительно дом, и я действительно был прав. Прямо напротив двери был спуск, который от нас отделяли стеклянные двери. Рядом красовалась кнопка со стрелкой вниз. Я ее нажал, через пару секунд перед нами материализовалась прозрачная кабина лифта.

***

Я привыкла верить Ричарду – все-таки он пророк. Парень регулярно настаивает на том, что его решения верны, отмахивается от моей осторожности и предусмотрительности. С пророками тяжело, они бесспорно верят себе, стараются, чтобы верили и другие. Но пророкам тоже тяжело. Большинство думают, что каждому из отшельников дан с рождения дар невероятной силы, заполучить который возможность один на миллиард. Но если вы станете пророком, то поймете, что вас от обычных людей отличает проклятье, отнюдь не дар. С ним можно предсказывать ближайшее будущее, но не тогда, когда вы захотите его узнать, а тогда, когда оно пожелает вам открыться. У вас появится возможность также получать информацию, довольно скупую, но точную и правдивую. Если вы позволите этой информации залезть глубоко в вашу душу, то напряжения сердце может не выдержать. Был один пророк, который зарылся в будущее на несколько веков в перед. За жизнь он удержаться не сумел, и, едва произнес последние слова своего пророчества, как умер мгновенной смертью. Насколько я знаю, кроме прадеда Рича больше никто не слышал слова великого пророка о будущем первого мира. Парень наверняка знает, о чем говорил предсказатель: когда заводят на эту тему разговор, он закапывается в себя и зависает там до окончания неприятной темы. Поэтому вряд ли в скором времени он кому-нибудь откроет содержимое пророчества.

Мы подходили к лифту. От волнения я вздрагивала, все же мы много сил потратили на то, чтобы выбраться из первого мира. Не хотелось бы мне полного краха после горы неоправданных стараний. Но Ричарду действительно нужно верить.

В прозрачной кабине было довольно неуютно. Мы видели только грязные черные стены и поржавевшие трубы, древние проводки, которые скользили вверх одновременно с нашим спуском. Только внизу была бледная полоска тусклого света, которая могла быть для нас либо хорошим знаком, либо плохим.

Вот кабина слегка дернулась и покачнулась, замедлила ход, остановилась. Я пыталась не показывать свой испуг, но сердце предательски громко колотилось в груди, дыхание сбивало частым количеством вдохов и выдохов. Ричард дышал на удивление спокойно и уверенно стоял рядом со мной, держал за руку.

Разомкнулись стеклянные двери, перед нами предстал длинный освещенный коридор. Стены, пол и потолок состояли из скрепленных металлических пластин, но выглядели они продуманно и однородно. Ричард вел меня этими одинокими коридорами, шел быстро, убежденный в верности своего маршрута. Направо, налево, налево, налево, направо… Мы прошли уже довольно большое расстояние, весьма подозрительно, что у самого лифта нас никто не встретил. Ведь должна же была система безопасности засечь появление двух движущихся точек? Но Ричард все вел меня одинокими коридорами…

Наши шаги гулко стучали об пол, разносились эхом вперед и назад, во все развилки этого лабиринта, создавали неприятное ощущение преследования. Я созывала друга внять моему страху и переживаниям.

— Ричард, почему нас никто не встретил? Это может быть ловушка!

Но он не отвечал.

Как меня раздражало, когда Рич зависал! Волнениям нет предела, понимаешь, что это пройдет, он же пророк, но вечно кажется, что его подчинила чужая воля и ведет она нас обоих к неминуемой смерти.

Я взбесилась как никогда. Со мной шел не лучший друг, а бесчувственная марионетка на поводу у неизвестности. А может, в этом мире и неизвестность другая? Тогда пусть будет второй. Второй мир – вторая неизвестность. Я остановилась посреди коридора, не давая Ричарду возможность вести себя дальше. Потянула его на себя и залепила парню крепкую пощечину свободной рукой.

Он застыл, взор постепенно наполнились пониманием, выражение лица очеловечилось. Ричард посмотрел на меня, потом как-то пристыжено опустил глаза.

— Прости, Эмили…

Парень подошел ближе ко мне и крепко обнял, я тоже обхватила руками его широкую спину. Так мы стояли, пока Ричард мягко не отстранился и сказал то, что хотел уже, видимо, давно:

— Пошли, Эм, нам надо пройти этот лабиринт, - виновато произнес он. – Понимаешь, это система безопасности, чтобы только пророк смог достичь штаба. Это против незваных гостей. Ты сможешь потерпеть еще пару минут? Нам совсем немного осталось…

Я согласно кивнула головой. И Ричард снова повел меня одинокими коридорами…

Вот и настал тот облегчительный момент, когда перед нами выросла дверь, сделанная на манер пола, стен и потолка, в чьем окружении мы находились уже почти 20 минут. Рич за все это время не сказал ни слова. Перед металлическим тупиком с дверной ручкой и кодовой панелью он стоял как памятник в честь погибших пророков: грустно, печально, отрешенно. Я пару раз встряхнула парня, тот очнулся не сразу. Когда он окончательно вернулся на землю, вернее, под землю, с небес, я взглядом у него спросила: «Ну, и что дальше?». Ричард напряженно думал, видно, снова завис. Зато, когда отвис, с уверенностью произнес:

— Не волнуйся, я знаю код.

Последнее, что я сейчас сделала бы, это заволновалась – ведь господин пророк поможет в любой ситуации. Стоило уже привыкать к тому, что ты всегда в безопасности, пока с тобой Рич.


Парень ввел какую-то комбинацию цифр на панели, и двери плавно разъехались в стороны…

***

Обниматься с Эмили посреди штабного коридора – это, пожалуй, стало одним из самых приятных мгновений моей жизни. Но еще больше я обрадовался, когда увидел в дверях отца.

Я упал в обморок или заглючил – невозможно было понять. Но, стараясь не казаться безвольной сосиской, пытался держаться на ногах. Несмотря на все свои старания, я не мог выговорить не слова. Отец был для меня самым родным и в то же время далеким человеком. Мать я никогда не видел, а когда мне было 9, подстрелили отца. С тех пор я вынужден был добывать пропитание сам, но отца я ни в чем не винил. Но однажды утром он исчез. В ночь перед уходом отец сказал, что становится для меня абсолютно бесполезным. Он ведь тоже пророк.

Всех предсказателей стали отлавливать пачками через два десятка лет после их внезапного появления. Сначала пророков забирали в плен, там допрашивали, пытали, проводили другие не известные мне процедуры. О них лучше было не знать, чтобы спать по ночам хоть немного спокойнее… Нас пробовали использовать в качестве персональных предсказателей, но людям было невдомек, что получение информации мы контролировать не умели. Правительство же требовало у пророков соглашение на подписание некого контракта, на условиях которого они были бы под крылом мироуправления, но служили ему и беспрекословно выполняли все приказания. Естественно, в скором времени в правительство поступил официальный отказ. Хоть поступил он от крохотной группы пророков, не было того, кто с ними не согласился. И вот тогда люди устроили бунт, правительство его поддержало. Слишком они были трусливы, чтобы начать его самим, а народу совершенно не нравилось присутствие людей с необычным даром, которые отказывались делиться его происхождением или хотя бы вставать на сторону правительства.

Неповиновение пророков привело к смерти половины из них. Убили мать Эмили. После этого девушка замкнулась в себе и стала просто жалкой и беспомощной, как со стороны, так и в душе. Она сдалась. Я пророк, я знаю… Когда мы встретились, а случилось это четыре месяца назад, отец был еще жив. Но ему подстрелили ногу, потому нам с Эмили приходилось самим искать пропитание, что в те времена было и без того тяжело, и делить найденное на троих. Тогда отец и ушел в неведомом направлении, чтобы нам стало немного легче. Поступок весьма геройский, но теперь доводилось откачивать горе из Эмили и себя. А самоочищение – процесс не очень приятный.

Потом как-то внезапно подвернулась корпорация – вроде не было, а тут вырос огромный вокзал, откуда поезда везли всех желающих во второй мир. Конечно, было очень подозрительным, что всех пророков телепортировали бесплатно, но сомнения и страхи довелось оставить в родной вселенной. Незачем переезжать в новый дом с гнусными мыслями. За жизнь еще вполне успеем себя понагнетать за все ошибки и промахи.

И вот перед нами стоит отец. Словно и никуда не пропадал. Словно не бросил нас самих искать выход из скверного донельзя положения. Словно и не выстрелили в него безумные людишки из автомата… Отчего-то вспоминать о нем было немного противно. Хотя отец был мне очень дорог.

Возможно, я стоял с открытым ртом довольно долго, но все же я понял, что завис. Мой внутренний всезнающий пророк крикнул что-то о том, что нам нужно немедленно заходить вовнутрь. Вот тогда я проснулся, схватил за руку Эмили, взволнованно посмотрел на отца: казалось бы, он меня понял. Я слышал только, как закрылась дверь штаба, затем из-за нее глухо раздался стук, который до смерти напугал девушку. Каюсь, меня тоже. Я ведь совершенно не знал, какого черта там творится.

А творилось, видимо, что-то ужасное, ибо в скором времени всполошился весь штаб, а был он огро-о-о-омным… Делится происходящим с нами не пожелали, почти за шкирку отвели нас подальше, в какую-то каюту, словно провинившихся школьников. Сейчас еще и в угол поставят, вот это будет пучина нашего позора. Дверь, холодная и древняя, захлопнулась за спиной, но ее не заперли. Ура! Мы не под арестом. Я обрадовался несвершению своих придуманных страхов наравне с детскими.

Но здесь, в штабе, нас и впрямь принимали за бесполезную мелкоту. В чем-то они были правы – ведь мы с Эмили абсолютно не бойцы. Драться не умеем, оружие даже в руках никогда не держали. Эмили-то еще ничего, не каждая девчонка такая боевая, а вот я… За примером позора и идти далеко не нужно. Чувствую себя весьма пристыженно.

Я оборачиваюсь и начинаю внимательно разглядывать нашу «тюрьму». Металлические стены, видно, чем-то завесили, потому что они были голубыми, с интересным узором. Пол покрыт белым ковром, но если нас тут поселят, таковым ему оставаться недолго. На потолке – люстра невероятной красоты(мне просто не с чем сравнить), вокруг нее болтались осколки зеркал разной формы и размеров, оттого комната освещалась насыщеннее. Посредине стояла двуспальная кровать с тумбочками по бокам, к углу подперли диван буквой «Г», обитый синим бархатом. Сбоку висели три треугольных зеркала. То, что посредине, было перевернуто, из-за этого казалось, что общий рисунок зеркал – зигзаг. Слева пристроили синюю дверь, не было желания проверять, что внутри. Справа у стены развалился широкий шкаф-купэ. Комната была сплошь синей. Она мне вполне понравилась, синий – мой любимый цвет. Хорошо бы нас тут поселили.

Эмили сидела на диване, ее страх улетучился, появился интерес и любопытство. Ее зеленые глаза вращались по сторонам, силясь ухватить взором каюту, потом остановились на мне. Я расположился на ковре, он показался мне довольно крутым и мягким, как со стороны, и не ошибся. Эмили поджала под себя ноги и обхватила колени руками, положила на них подбородок. Отдыхает. Не стану ей мешать.

Я, по ходу, снова завис. В голове гудела мысль о том, что надо пойти прогуляться по штабу. Гениально, конечно, но я дико устал. Спасибо, подсознание, когда-нибудь в следующий раз.

Мое подсознание – мой лучший друг и мой худший враг. Это идеал, которого мне не достичь. Очень многим мы не похожи, это еще раз доказывает, что я чересчур далек от идеала. Похожи мы только тем, что вполне здраво мыслим.

Меня все равно тянуло к двери, выбраться из уютной «синей» каюты. Я всегда верю своему подсознанию так, как Эмили верит мне. «Веди», - приказал ему я и попер налево. Логично, если пойду направо, то попаду к двери штаба, а там скучно. Я знаю. Я же пророк.

Впереди кипела жизнь, металась суматоха и совсем немножко хаоса. Но его присутствие уже не значило ничего хорошего. Никого вокруг не было. Узкие коридоры ветвились на кучу побочных, но подсознание вело меня в нужном направлении, кажется. Справа и слева тянулись нескончаемым рядом двери, но я шел дальше и дальше. Все они были крепко закрыты, но одна дверь сбоку от меня почему-то оставили открытой. Оттуда доносились голоса…

— …только они?

— А чего вы ожидали? Что придут все дружной толпой? Поймите, не все могут попасть сюда, безопасность не гарантирована. Это совершенно ненадежные технологии, которые лишь пришли к развитию, доселе оставались неведомыми человечеству. Внезапно возрастает их потребность, хотя мы не можем обеспечить всем безопасное телепортирование. В этом нет нашей вины, их тоже. Виновато лишь правительство и все те люди, которые его поддерживают.

Стало тихо, возражений ни у кого к таким словам не нашлось. Видимо, по поводу нашего прибытия устроили масштабное совещание. Внезапно я услышал голос отца.

— А что же делать с теми, кто остался? Ведь было много тех, кто не подозревал о корпорации. Они скрываются от всех, но и переместиться не могут, ибо не знают о нас, и не знают того, что можно переместиться в другой мир.

Я медленно переваривал информацию, пока все продолжали что-то обсуждать.

— А что с девчонкой?

Сердце мое замерло. Она ведь не пророк! Что, если Эмили выгонят, или, еще хуже, будут пытать или убьют?!

— Она не пророк, это да. Но она была вынуждена телепортироваться – ее мать была пророком, бабушка ведьмой. Ее тоже внесли в списки людей с необычным даром, хотя таковым, вроде бы, не обладает, - вещал голос отца.

— Ладно, - сухо резюмировал кто-то, - а что мальчишка?

— Это мой сын, - мрачно ответил отец.

Дальше мне ничего не довелось услышать, потому что сзади раздались шаги. Я обернулся – и нос к носу столкнулся с парнем моего возраста.

Я снова немного завис. Парень был чистым блондином, с абсолютно – абсолютно! – белой шевелюрой. Он явно не из первого мира. Лицо абсолютно гладкое, какое-то чересчур идеальное. Белые глаза, белые ресницы, белые брови – альбинос какой-то. На него была натянута белая рубашка с эмблемой AC/DC. Великое ретро остается популярным и сейчас. Белые джинсы и красные кеды. Вот, к слову, и весь парень. Подсознание добавило, что звать его Джек Уостон, и он действительно из второго мира. Парень без родственников остался еще с детства, его приютила корпорация. И то, что я чувствовал даже без подсознания: он не пророк.

— Что ты здесь делаешь? – сощурился он. – Ты кто?

Я испытующе на него смотрел. Никогда у меня не получалось контролировать неизвестную мне информацию – теперь же, словно по приказу, она являлась передо мной, и я чувствовал, что с каждой секундой узнаю о парне все больше. Вижу его насквозь: добрый, стойкий, упертый, сильный духом – качества адекватного человека. Мучала мысль: а что, если он сейчас на меня донесет? Но в будущем этого не случится, утешило меня подсознание.

— Я тебя здесь раньше не видел. Ты сюда тайком проник? – продолжал парень у меня выпытывать.

Я продолжал смотреть на него. И вдруг выпалил то, что велело подсознание:

— Сюда идет Бен. Если мы сейчас не свалим, достанется и тебе, и мне, - быстро проговорил я. – Поперли отсюда!

Я развернулся и побежал к «синей» каюте. По гулким шагам я слышал, что парень несся сзади. Мы забежали в комнату, чем всполошили задремавшую Эмили. Она проснулась и ошалело уставилась на меня. Самый свой перепуганный взгляд она применила к Джеку Уостону

— Спасибо, - пропыхтел он, отдыхиваясь.

— Не за что, - я тоже чувствовал себя не лучшим образом. За дверью звучали крики, мужской голос злобно на кого-то рявкнул и, отдаляясь, стал затихать.

— Это Бен, - подтвердил парень мои догадки. Он протянул руку. – Джек…

— Уостон, - я ответил на рукопожатие. – Ричард Остин.

— Очень приятно. Откуда ты все знаешь?

— Он пророк, - раздался сзади голос Эмили. Парень обернулся. – Эмили Хакк.

Джек кивнул в ответ и обернулся ко мне.

— Никогда не видел пророков. Ты вроде как всесилен? – он пытливо изучал мое лицо.

Я усмехнулся.

— Вообще-то нет. Совсем нет. Я просто иногда получаю информацию о будущем или о чем-нибудь другом, это обычно происходит в нужные моменты. С недавних пор научился немного контролировать этот процесс… А так вроде больше никто не умеет.

— Что, неужели все так скупо? Я-то думал, вы усилием воли можете передвигать предметы или что-то вроде того… Ну, мне док рассказывал.

Я комично изогнул одну бровь. Что за бред?! Последнее предложение повторил вслух.

Джек развел руки в стороны и поджал губы – мол, я-то что, мне так док говорил, к нему все претензии.

— А кто такой док? – поинтересовался я.

— Ты что, не знаешь? – поразился Джек. Эмили внимательно прислушивалась к нашему разговору за моей спиной. Я пророк, я чувствую.

В ответ отрицательно качаю головой.

— Ну ты же Бена знаешь! Дока тоже должен. Его все знают.

— Я не знаю Бена…

— А почему же меня предупредил?

Я не выдержал, вскочил с кровати и немного подвысил голос: меня все эти вопросы слегка начинали бесить. Парень напрягся, видимо, ожидая, что я сейчас начну метать в него молнии или что-то наподобие этого. Его ждало разочарование, а, нет, облегчение.

— Я – пророк, - выговорил медленно, но очень четко, - я знаю.

— Мы в этот штаб попали минут двадцать назад, - прошептала Эмили. Я почувствовал, что у нее отказал голос и обернулся.

— Эмили?

Она посмотрела на меня.

— Что с голосом?

Девушка покачала головой, мол, все нормально.

— Ничего, - сказала она. Я успокоился. Это у нее от волнения.

Джек наблюдал за нашим диалогом. Я обернулся и хотел продолжить разговор на тему нашего прибытия, но парень вдруг как-то криво усмехнулся и сощурил глаза. Я не понял, к чему бы это, но подсознание подсказало мне. Я как-то немного смущенно продолжил диалог.

— Это после вас в дверь скребся мутант? – жизнерадостно поинтересовался Джек.

О Господь всемогущий! Мы что, призвали за собой какую-то нечисть? Я про себя ругнулся. Теперь нам, возможно, влетит за то, что подвергли опасности весь штаб.

— Что за мутант? – спросил я как можно спокойнее – я и без того слабак, так нефиг же показывать это другим. Не хочу заработать еще одну ухмылочку Джека, они у него довольно стремные.

— Что-то вроде ветто-пса, - ответил он.

— Это кто?

Джек сильно удивился.

— Вы откуда, раз не знаете?

— Из первого мира…

— Ну так, должен же знать!

— У нас там ветто-псов нет…

Джек смотрел на меня как на идиота. Взгляд был вполне вовремя.

— Везде в первом мире есть ветто-псы!

— Да нету, говорю тебе!

В наш разговор вклинилась Эмили.

— Джек, в каком мы сейчас мире?

Он удостоил ее того же взгляда, что и меня.

— В первом, вы что, странные?

А, вот оно что. Тут свой мир тоже поставили на первое место.

— Ну тогда извиняйте, у нас все зовут свою вселенную первой. Если по вашим меркам, то мы из второго мира.

— А-а-а-а-а… - Джек был немного растерян. О нашем мире он не знал абсолютно ничего. Только то, что он существует.

Лишь только он открыл рот, чтобы что-то сказать, дверь каюты отворилась. Вошел отец с улыбкой на лице.

— Пойдем, Рич, ты нужен.

— Зачем?

— Тобой заинтересовался док…

Джек посмотрел на меня с каким-то уважением. Видимо, док был здесь авторитетом, главным. Эмили проводила взглядом. Я ее тоже. Мы улыбнулись друг другу.

Отец вел меня по коридору.

— Ты как? – поинтересовался он.

— Вроде ничего, - потянул я в ответ.

Какое-то время отец молчал.

— Что, не подводит тебя дар пророка?

Он усмехнулся, так жизнерадостно, словно нам не пришлось убежать из родного мира под залпом пуль.

Я покачал головой и тоже усмехнулся, впершись взглядом в пол. Чувство юмора ко мне возвращалось.

— Только в последнее время научился его контролировать, - сказал я.

Отец этими словами был невероятно ошарашен. Мне так сказало подсознание. Да, действительно, я теперь полностью управляю своими способностями. Круто.

Мы еще шли по коридору. Расспрашивать отца о том, как он сюда попал, я не хотел – разговор будет довольно долгим, а мы уже подходили. Как я и догадывался, меня ждали за той дверью, где я подслушивал совещание.

Мы вошли, и меня ослепил яркий свет. Люди зашептались, но под моим взглядом замолкли.

Я оказался в уютном просторном кабинете. Он мне таким показался, хотя я не видел ни теплого ковра, ни обоев, ни красивой люстры. Холодный металлический пол, темно-серые стены, древний потолок… Все веяло страхом. Но было довольно уютно. Посреди комнаты стоял большой круглый стол, который занимал почти половину каюты. А она была довольно внушительных размеров. Вокруг него на стульях расположилось 23 человека. Я не считал, мне сказало подсознание. Это число обозначало хаос, но в то же время ум и просветление, добавило подсознание. Интересно, они случайно совещаются таким количеством? Да, ответило мне подсознание.

Все долго и пронзительно смотрели на меня. Становилось не по себе. Я был как музейный экспонат – всем интересно, что за фигня, но только найдут по-круче, как сразу про меня забудут. Ощущение не из лучших.

Во главе стола сидел док, координатор, Стен Промсноу, как утверждало подсознание. Он смотрел на меня внимательно, так, что стыло все тело. Зачем я им? Я же просто пророк!

Один из сидевших за столом людей встал со своего места, немного постоял и взглянул на дока, словно спрашивая разрешения. Координатор знаку не подал, но мужчина смело подошел ко мне, неслышно шепнул: «Закройся от них. Они считывают твои эмоции», и что-то запихнул мне в карман. Я сам этого не увидел и почти не почувствовал, так что в зале все оставалось вполне спокойно. Только на лицах присутствующих читался интерес и любопытство. Мужчина открыл дверь и, как ни в чем не бывало, вышел из зала.

Как мне эмоционально от них заслониться? Подсознание пообещало помочь.

— Присаживайся, Ричард Остин, - промолвил Стен, хотя его тут никто так не звал. Он чувствовал недовольство и, впрочем, был весьма раздосадован, как сказало мне подсознание. Видимо, к нему перестали подступать мои эмоции и, возможно, мысли и воспоминания.


Я замер. И вдруг мое тело пронзила дикая, ужасная боль. И словно небо стало ближе…

Страница из

Пожалуйста Войдите (или Зарегистрируйтесь), чтобы оставить свой комментарий