Научная логика

Принц тьмы... когда-то одно его имя вселяло страх во многих.
Именно о нем каждую ночь в сладострастных мечтах вспоминали прекрасные девицы, жившие в неприступных замках, и только его желали получить в качестве боевого соратника и верного мужа воинственные валькирии, которые день и ночь несли свою ратную службу во имя Света (а также во имя Своевременной Оплаты от нерадивых нанимателей).
О его великих деяниях написано столь многое, что они спокойно умещаются в несколько книг, которые постоянно переиздаются, дополняются и приукрашиваются, продаваясь баснословными тиражами.

 


Это была комфортабельная и богато обставленная комната.

Им надоело нежиться в кровати под мягкими лучами солнца, поэтому теперь широкий оконный проем был занавешен плотной темной тканью.

Пламя, исходящее от тонкой свечки, призрачными намеками передавало очертания комнаты, выхватывая из общей темноты лишь поверхность небольшого обеденного столика, что воцарился посреди помещения, да лица двух путников, расположившихся друг напротив друга.

Мальчик, который сидел спиной к окну, в этот самый момент с крайне сосредоточенным лицом рассматривал на свету тоненькую струйку меда, что мягким потоком лилась с кончика серебряной ложки в небольшой фиал из горного хрусталя.

Одет юноша был в строгий костюм хорошего покроя из крайне дорогого темного материала. В искусственных сумерках комнаты его одежда, казалось, была соткана из абсолютной тьмы, которая не имела ничего общего с жидкими тенями вокруг. Это темное одеяние также хорошо подчеркивало его крайне бледное лицо, которое словно было списано со старинной гравюры, изображающей принца, сидящего на величественном троне в своем замке. В общем и целом, он выглядел как отпрыск настоящей аристократической семьи, которая почитает вековые традиции за истинную ценность, а разделение людей на бедных и благородных – за единственную справедливость.

Ирония заключалась в том, что вековые традиции он испытал на самом себе, но за несколько сотен лет своей жизни уже перестал видеть разницу между традициями и выдумкой. Казалось, что люди специально придумывают странные правила в угоду своему тщеславию. Чаще всего эти самые правила сводились к превознесению малочисленной группы людей надо основной массой, которая работала много, но чаще всего неэффективно. Продуктивность от труда, полезность какого-либо дела приносилась в жертву общей показушности, нелепой браваде, торжеству безумия над здравым смыслом.

Еще давным-давно он пытался доказать эту объективную действительность всем и каждому. Потом он сдался и решил доказать хоть что-то самому себе. А затем… он понял тщетность своих усилий и стал просто наслаждаться жизнью – в темпе неторопливом и размеренном. Но для осознания этой простой, казалось бы, жизненной истины ему понадобилось несколько столетий.

Несмотря на свою крайне продолжительную жизнь, выглядел он молодо, лет на пятнадцать. Лишь немногие обращали внимание на некоторые черты его лица, не присущие ребенку, да на глаза, которые словно пронизывали собеседника насквозь. В принципе, в этом и состоял замысел сего облика – люди судят по одежке, поэтому благоразумно будет подкинуть им верную пищу для размышлений. Ведь суть любого мысленного карточного домика – в его базе. Неверно ее определишь, и тебя обойдут на несколько шагов вперед. А когда твой домик начнет медленно рассыпаться, то будет уже поздно – все ловушки расставлены, выгодные позиции заняты и остается лишь наслаждаться мучениями соперника, который сам поставил себя в невыгодную ситуацию.

– Думаешь, его бодяжат? Мед, я имею в виду, – задумчиво бросила вопрос в воздух девушка, сонно протирая глаза рукой.

Мальчик отвлекся от созерцания медового потока, легко покачал головой и без дальнейших размышлений вылил содержимое хрустального фиала в тарелку, наполненную нежной творожной массой. Затем он сосредоточенно стал перемешивать творог с медом.

– Нет, – наконец ответил он девушке. – Оман как-то рассказывал мне, что мед здесь всегда был импортный. Но местные почему-то упорно выдают его за свой, хотя для этого нет никакой веской причины.

Девушка, блаженно закрыв глаза, облизнула свою ложку с медом.

– Возможно, – задумчиво предположила она, – это все привычка?

Мальчик спокойно кивнул в ответ на эту мысль и с легкой улыбкой посмотрел на свою прекрасную собеседницу.

Ее длинные волнистые волосы немного спутались после наполовину бессонной ночи, и он знал, что она еще несколько часов после их скромного завтрака будет расчесывать свои пышные космы, прихорашиваться, приводить себя в порядок. Обычно она не обращала внимания на такие условности – в условиях походной жизни она стригла себя коротко, часто даже с помощью обычного ножа, а «прихорашивать» любила больше не себя, а свое многочисленное снаряжение, большая часть которого состояла из крайне острых частей. Ибо она, как и ее с виду крайне молодой спутник, знала, что выгодная позиция и тщательно подготовленная ловушка выигрывают не одну битву. Точнее говоря, битва в таких случаях даже не начинается – слышен лишь чудный шелест заботливо смазанных механизмов да ласкающий душу крик незадачливого врага. Тут мальчик очень сильно ей помог, ведь раньше она лишь утоляла жажду ярости, а теперь наслаждалась ею.

В этом и заключалась их общая философия – менять что-то, но по собственному вальяжному желанию. Они старались придерживаться собственных правил, потому что помнили те страшные времена, когда правил не было вовсе. Ту пустоту в душе не могла заполнить ни одна жизненная эмоция, потому что они сняли все душевные ограничения, потеряли ту основу, на которой можно было бы прочно стоять в этой жизни. Оставался лишь один выход, и, когда они встретили друг друга, они оба пришли именно к нему. Каждый поведал о своих мыслях, и они, наконец, поняли, в чем заключалась основная ирония – всю жизнь они провели в череде беспрестанных побед до тех пор, пока сама жизнь не перестала терять собственный смысл. И только тогда они осознали, что в попытках победить саму жизнь они раз за разом проигрывали сами себе, думая, что в конце их ожидает некий таинственный приз. Но загвоздка заключалась в том, что у жизни нельзя было выиграть, в нее можно было лишь… играть. А выигрывать необходимо было лишь у самих себя, ибо только один человек сможет выдать тебе приз после жизненной победы. И этот человек – это он сам. Немного эгоцентричная теория, но она на удивление работала.

В их неторопливом путешествии по миру не было никакой четкой цели – лишь процесс благосклонного созерцания жизненных процессов да редкое вмешательство в разные интересные им события. Они были эгоистами до кончиков ногтей, но, признавая это себе и друг другу, в то же время избавлялись от ненужной фальши и липкого мусора в голове.

Ведь стратегия – это есть основа выживания, а несправедливость – основа всего мира. Так, если бы каждый человек получал то, что хотел от жизни, то мир давно уже был бы разрушен, потому что жизнь должна нестись вперед в необозримом потоке бушующей энергии, а не тратить свое время на мелкие желания отдельных личностей. А тут ты либо наслаждаешься этим прекрасным потоком, либо ты плывешь по этой лазурной реке на самодельном плоту… либо жалуешься, что вселенная несправедлива. К сожалению, у вселенной и правда нет времени выслушивать твои до странного мелкие пожелания.

Недавно они решили немного разнообразить события в своем жизненном калейдоскопе и взять своеобразный отпуск, хотя нельзя было с уверенностью сказать, что они когда-то работали. Они приняли приглашение от одной знакомой графини в королевстве Кони, которая позвала их на бал в честь ее дня рождения. Гостей в ее доме было уже приличное количество, поэтому усталые путники решили найти себе пристанище в одном из новомодных постоялых дворов. Такие места в последнее время стали называть «гостиницами», и они отличались баснословными ценами за проживание и услуги, а также и услужливым персоналом, чаевые которого за несколько дней достигали месячного заработка среднестатистического работника. Но людей тут было немного, прислуга четко знала свое дело, да и им всегда хотелось несколько дней побыть в относительной роскоши, принять теплую ванную да почувствовать профессиональную заботу о себе. Не то, чтобы они к этому стремились, но разнообразия ради…

До бала оставалось пару недель, но заняться было чем – необходимо было закупить одежду, что больше подобала светским раутам, чем их походные пыльные одеяния… привести себя в порядок… погулять по городу… пообщаться с интересными людьми… в общем, дел действительно было невпроворот.

И особенно это касалось Фреи, ибо в походных условиях она являлась сама собой, а при выходе в свет должна была обернуться девушкой. И этой цели было достичь не так просто, как казалось на первый взгляд.

Начать хотя бы с тех же волос.

Волосы у нее росли быстро, что было следствием мутаций или любого другого необъяснимого феномена, и при их должном уходе можно было разориться, да не один раз. Нельзя было, правда, с уверенностью сказать, что в привычном своем виде она выглядела неухоженной… но дело было не только в этом. Никакая косметика, никакие стилисты этого мира не могли скрыть ее вкрадчивой походки да звериного отблеска в ее больших карих глазах. Тем, кто видел ее впервые, казалось, будто она алчно смотрит на своего собеседника и готова в любую секунду броситься тому на шею и перегрызть горло. Ирония заключалась в том, что первый взгляд не был обманчив, но она могла спокойно жить и без поедания окружающих ее людей. Особенно, если была сытой. И если ее собеседник не выглядел уж чересчур… аппетитным. Тем более что в последнее время она научилась хорошо себя сдерживать, потому что поняла, что примитивное утоление жажды крови приводит лишь к дальнейшей деградации и отупению. А она изо всех сил старалась быть цивилизованным и всесторонне развитым зверем.

Покончив со скудным, но приятным угощением, Фрея откинулась на спинку стула и сладко потянулась, вытянув руки к потолку. Шейные позвонки немелодично хрустнули, а сама девушка издала горловой звук, похожий на рык относительно сытого хищника.

Мальчик степенно положил маленькую ложечку на теперь уже пустую тарелку, отодвинул ее к центру стола и галантно провел салфеткой по губам. Затем он встал, придвинул массивный стул к краю стола и направился к входной двери.

Фрея качнула свой стул назад так, что он оперся на две задние ножки, и одним молниеносным движением схватила мальчика за темный рукав его костюма.

– Ты прогуляться? – спросила она, улыбаясь.

– Да, – кивнул он. – Подышу несвежим воздухом.

С этими словами он подошел к ней и нежно погладил ее по голове обеими руками. Его пальцы тотчас потонули в ворохе пышных волос.

– Где мне тебя потом искать? – спросил он.

Она поймала одну из его рук и нежно укусила мальчика за палец.

– Я сама тебя найду.

Келен вышел в коридор, мягко прикрыв за собой дверь. Это была абсолютная правда – она сама его всегда находила. Даже если он не терялся.


—-

Кормили тут, конечно, вкусно, но крайне неплотно. Завтрак был скуден, обед готовился лишь по требованию и за немалую плату, а ужин и вовсе считался своеобразным извращением, которое местный повар видел в страшном сне. То ли дело кормежка в той же харчевне на перекрестке дорог, где первое и второе жило потом в животе собственной жизнью еще несколько дней спустя.

Это же место отдавало снобизмом. Местная энергетика и общая атмосфера заставляли чувствовать себя неполноценным, недоделанным, ущербным. И дело было не в отношении слуг – они отличались крайней вежливостью и услужливостью – нет, что-то засело в самих камнях, в самом фундаменте этого здания. И это что-то не давало посетителям покоя, оставляя их души в неприятном липком подвешенном состоянии.

Но плюс был и немаловажный – посетителей в «Алом плаще» практически не было, ведь многих отпугивали грабительские ценники да непрекращающееся гнетущее чувство, как будто тебя напильником скребли под ложечкой.

Келен с улыбкой вдохнул стерильно чистый воздух коридора. Молекулы кислорода буквально сквозили отчаянием, а гладкие стены были насквозь пропитаны липкой безысходностью. Мальчик не интересовался, что же творилось ранее в застенках этого здания, но с каждой минутой пребывания здесь его любопытство толкало разузнать про это место побольше. Если даже ему становилось слегка не по себе, то каково было обычным горожанам, у которых имелся достаточно увесистый кошелек, чтобы позволить себе провести здесь хотя бы одну ночь.

Парень легкой походкой направился в сторону лестницы. Все комнаты и коридоры в здании были ярко освещены, но почему-то в душу прокрадывался неприятный холодок, как будто ты находился в заброшенном доме, который ранее служил в качестве пыточной палаты у инквизиторов. Откровенно непонятно было, как вообще данное заведение до сих пор могло существовать да содержать такой приличный штат слуг. Среди них, к примеру, были заведующий, который распоряжался здесь абсолютно всем и с пугающей быстротой материализовывался рядом по первому вашему требованию … толстый повар, постоянно одетый в белый передник, насквозь пропитанный кровью, хотя мальчик ни разу не видел, чтобы он собственноручно забивал живую дичь – похоже было на то, что по утрам он выходил закупаться на местный рынок… и беззубая уборщица, постоянно насвистывающая зловещий мотивчик, от которого неприятно ныли зубы, а в душу по непонятной причине прокрадывался липкий страх.

Но все они были чрезвычайно милыми людьми, Келен был абсолютно уверен в этом.

– Выходите на утреннюю прогулку, господин? – неожиданно раздался зловещий шепот рядом с мальчиком.

Келен чуть не подпрыгнул от испуга. Да, милые, главное повторять это про себя и есть шанс, что все будет относительно хорошо.

– Да, – обаятельно улыбнулся мальчик, смотря прямо в глаза худощавому распорядителю гостиницы. – Если возможно, то позаботьтесь о Фрее в мое отсутствие. Она как раз интересовалась, какие места стоит посетить в этом чудесном городе, чтобы стать… более женственной, вы понимаете?

– Конечно, господин, будет сделано, можете не беспокоиться, – он вежливо поклонился, одновременно открывая перед Келеном входную дверь.

Все еще мило улыбаясь и стараясь не обращать внимания на мурашки, покрывшие все его тело, мальчик с облегчением вышел из столь гостеприимного заведения.


—-


Келен полной грудью вдохнул атмосферу большого города. Королевство Кони всегда отличалось своими высокими зданиями, построенными из красного кирпича, а также милыми, как будто игрушечными, особняками, раскиданными за чертой города.

Люди здесь казались беззаботными и пьяными от своей праздной жизни, но то была лишь поверхностная личина. Мальчик никогда не имел желания заглядывать глубоко в человеческие души – ему хватало тех энергетических потоков, что пронизывали все живые сущности и неодушевленные объекты по всему миру.

Находясь здесь, он ощущал на себе согревающее чувство безопасности и мягкой замкнутости, которые создавались прочными высокими стенами и городской стражей, степенно прогуливающейся по улице. Но чувствовалось и нечто другое. Оно проникало в его душу, пропитывало нервные клетки, оставляло легкое покалывание на кончиках пальцев.

Это был сладостный и в то же время парадоксально горьковатый привкус крови, который оставлял свой след на вымощенных брусчаткой улочках, на аккуратно подстриженных деревцах, на богатой одежде проходящих мимо горожан.

Мальчик хищно улыбнулся и, положив руки в карманы, отправился на прогулку.

По пути он купил сосиску в тесте, которую попросил обильно смазать томатной пастой.

Проходя по чистым и ухоженным улочкам, он представлял себя наблюдающим за самим собой. Жадно откусил кусочек некачественной пищи, так, чтобы его губы оросила красная паста. Удовлетворенно кивнув, он закрыл глаза и на короткое мгновение открыл себя окружающего миру. Его сразу же тряхнуло, словно электрический разряд прошел по его венам напрямую к сердцу.

К сожалению, большего позволить себе нельзя. Город – это переплетение древних и будоражащих энергетик, которые могли многое рассказать умеющему их впитывать путнику. Но ничего не дается даром – у каждого действия в этом мире есть своя цена.

Мальчик осторожно оглянулся. Горожане в быстром темпе проходили мимо него, изредка бросая недоуменные взгляды на его странную одежду. Но не более того. Келен пожал плечами и в спокойном темпе стал доедать свое угощение.

Мгновения было явно недостаточно, но и его хватило, чтобы опознать что-то злобное, хищное и явно недовольное. Похоже, этот милый городок лишь притворялся таковым, а за его кулисами творились подлинные безобразия. Надо будет посоветовать Зигмунду заглянуть сюда. Или лучше Меркелю – он обожал всякие интриги и перевороты.

Келен лениво поворачивал голову из стороны в сторону, стараясь различить неведомые простому глазу диковинки. К сожалению, в текущем его состоянии это было попросту невозможно – он духовно закрылся от окружающего его мира, теперь найти его было попросту невозможно. Но и сам мальчик не мог увидеть ничего необычного – это была словно двусторонняя игра в прятки, которая могла продолжаться до бесконечности, если только одна из сторон не выйдет из своего убежища.

А при теперешнем положении дел у Келена не было ровно никакого желания даже носа показывать из своего маленького внутреннего мира, потому что он знал – если его поймают, то придется бежать. И бежать долго, быстро и крайне суетливо. А суетиться он не любил.

Он прошел мимо пекарни и не забыл купить свежего хлеба. Он вообще редко что-либо забывал, ведь упущение какого-либо звена в стратегической цепочке рассуждений нередко приводит к провалу, казалось, так тщательно разработанного плана.

Наконец после неторопливой двухчасовой прогулки ноги привели его к шикарному зданию, возвышающемуся надо всеми в своем величии в центре города.

Поместье Марии фон Эрис, которая и была той гостеприимной особой, пригласившей его и Фрею на торжественное мероприятие, что должно было состояться через месяц. Приглашения разослали еще полгода назад – хозяйка грядущего празднества никогда не любила торопиться. И никогда не принимала отказов.

Вообще, слово «никогда» ассоциировалось с ней полнее всего. Только касалось оно чаще всего остальных людей, но только не ее.

Как ни странно, но все позволяли существовать такому порядку вещей. Благо она была чрезвычайно милой, пушистой… и чрезмерно кровожадной.


—-


Гостей уже прибыло порядочное количество. Именно поэтому Фрея и Келен решили уединиться в гостинице, которую все благоразумные люди обходили стороной.

У девушки при виде такого большого скопления людей начинало неприятно резать зубы, а у мальчика просыпалось желание закружить всех в смертельном танце. Один день пребывания на балу они бы еще выдержали, но находиться около месяца в доме полном вкусн… благовоспитанных аристократов было выше их сил.

Ради разнообразия и в знак уважения госпоже Марии они с удовольствием решили посетить это пышное празднество, но уже после него их ждала долгая дорога, полная открытого неба, высокой травы и изредка встречающихся таких же одиноких путников, как и они.

Городская, а тем более и светская, жизнь были точно не для них – долго себя сдерживать было решительно невозможно. Вернее, возможно, но зачем, если дозволено наслаждаться жизнью в том ключе, в котором хочется?

Келен отметил, что пришел слегка не вовремя, – близился час обеденного перерыва, и богато одетые люди степенно стягивались в просторный зал, где уже хлопотали мириады верных слуг госпожи Эрис. У мальчика не было ровно никакого желания делить угощение со столь большой компанией, поэтому он быстрым шагом направился в сторону декоративного пруда, что возвели в центре прекрасного сада, который целиком окружал поместье.

Присев на лавочку, на изготовление которой ушли последние запасы крайне редкого красного дерева, он достал из-за пазухи пакет, в который заранее положил буханку хрустящего и еще хранящего тепло каменной печи хлеба, а также бутылку дорогого вина.

И вопросительно уставился на деловито подплывающих к нему уток.

Утки, в свою очередь, вопросительно уставились на него.

Придя к молчаливому соглашению, утки хором крякнули, а мальчик отломил кусочек хлеба, который мгновение спустя полетел в сторону его галдящих соседей. Утки с жадностью схватились между собой за угощение.

Мальчик грустно вздохнул. Когда-то он ссорил между собой правителей целых империй, увещевал родных сестер предавать друг друга ради денег и славы, а собак – загрызть насмерть псаря, который до этого со всей любовью заботился о своих питомцах и ни разу не притрагивался к ним кнутом.

А теперь вот он смотрит, как утки выдирают друг из друга намокший кусочек хлеба, безоговорочно доверяя человеку, который кормит их в первый раз.

Но что делать, подумал он, кидая следующий хлебный кусочек прямиком в жадные глотки крикливых птиц. Времена меняются, а он уже проходил тот случай, когда такая яростная и вечно терзающая вседозволенность довела его до точки. Все-таки, чтобы получать удовольствие от жизни, нужно себя в чем-то иногда ограничивать. Без этого ты легко можешь потерять человечность и стать зверем, вечно думающем о следующем куске наживы.

Задумавшись о своем, мальчик ненароком загляделся на маленькое каменное изваяние, которое кто-то поставил в центре пруда. Странно, раньше его не было… оно изображало маленькую уточку, которая запрокинула голову назад, фонтанируя из нее слабой струйкой. Плещущаяся вода создавала ощущение умиротворенности, спокойствия.

Было хорошо…

.

.

.

Но почему же эта каменная уточка привлекает к себе столько внимания? Только лишь потому, что она находится в центре композиции?

Келен для проверки бросил кусочек хлеба в сторону фонтана. Уточки, весело расплескивая воду, бросились к своей каменной сотоварке, но, не доплыв буквально чуть-чуть до статуи, разом остановились и принялись кружить неподалеку, вопросительно поворачивая свои клювы в сторону мальчика.

Интересно.

Теперь он бросил угощение чуть ближе. За хлеб тут же создалась импровизированная драка, услаждая своей суетливой непоседливостью случайного человеческого зрителя.

Но мальчику было не до этого – он сосредоточенно смотрел на кусочек хлеба, который слабыми волнами, исходящими от ныряющими за хлебом птиц, прибило к небольшому каменному изваянию.

Странно… не может быть, чтобы они его не видели.

Он повторил попытку. И еще раз.

Результат не изменился, только теперь три мокрых кусочка покачивались у каменной уточки. Живые птицы, казалось, со злобой смотрели на свою неодушевленную соседку, хлопая крыльями и кружа вокруг небольшого фонтана.

Мальчик застыл в сосредоточенном ожидании, не сводя пристального взгляда с центра пруда. Буквально десять минут спустя три уже окончательно размокших производных от кондитерского изделия степенно отплыли от статуи на радость галдящим птицам. Все это произошло столь незатейливо и просто, что можно было поверить, что ниспадающая вода из клюва каменного изваяния да суетливые движения плавающей вокруг живности создали своеобразное течение, по которому хлебушек и отплыл от камня.

Но мальчик понимал, что физика тут была совершенно ни при чем. Он слегка улыбнулся. Становилась все интереснее.

Он осторожно оглянулся. Вокруг никого не было. Обострив слух, он понял, что все уже расположились за обеденным столом, обсуждая всякую человеческую нелепость.

Он также заметил, что рядом с ним еще стояла бутылка вина, которую он заблаговременно достал из пакета. Но пить уже не хотелось. Любой алкоголь, что бы ни говорили люди, блокирует энергетическое восприятие окружающего мира, но никак не обостряет его. Да, оно помогает остаться наедине с собственным миром, но такое удовольствие редко обходится дешево. Никакие катализаторы не были изобретены создателем этого мира, как обязательные, в этом он точно был уверен. Поэтому различные наркотики и спиртное каждый должен принимать лишь на собственный страх и риск, точно отдавая себе отчет, что ответы, которые они дают, оставляют после себя лишь еще больше вопросов.

Келен в задумчивости уставился на каменное сооружение в центре пруда. Видимо, в таком положении он просидел довольно долго, раз из глубин рассуждений его вывел резкий щипок в области щиколотки. Он посмотрел вниз – какая-то смелая уточка вышла на берег и теперь озадаченно смотрела на него, выступая неким проводником воли от своего утиного народа.

Что хлеб не кидаешь, а, человек? Мы тут вечно будем тебя ждать?

Келен извинился перед уткой и в награду за такую необыкновенную смелость дал ей приличный кусочек хлеба, который она тут же проглотила под завистливое кряканье своих сотоварок. Затем мальчик подтолкнул утку ногой обратно к пруду и стал ленивыми движениями отщипывать маленькие кусочки от хлеба, скатывать их в аккуратные шарики и кидать в сторону водной глади.

Но мысли его работали в разрез его автоматическим движениям. Он застрял в мысленном карточном домике, полностью состоящем из парадоксов и логических тупиков. Ведь если эта статуя представляла собой то, о чем он думал, то обострить свои чувства в данный момент, открыться всему окружающего его миру, впитать в себя кружащую вокруг него энергетику… равносильно обнаружению. А затем и смерти.

Умирать сегодня, да и в ближайшее время, точно не входило в его планы.

Из глубин сознания его вывели раскатистый звук да дрожание земли под ногами. Как будто что-то взорвалось… да так, что это задело сразу несколько планов мироздания.

Но он без отрыва продолжал смотреть на каменную уточку, которая словно расплылась перед его глазами, а затем снова собралась воедино. Он решил рискнуть и слегка открылся миру, вдохнув полной грудью прекрасный запах ухоженного сада, мирное щебетание благородных гостей, беспокойную панику уточек, которые все разом захлопали крыльями после того странного взрыва, а также… он разом закрылся и хищно ухмыльнулся.

Да. Это именно то, что он и думал.

Теперь осталось посмотреть, что послужило причиной такого сильного энергетического потрясения. Неподалеку раздавались любопытные возгласы аристократов – они высыпали на террасу и указывали своими перстами в небо.

В котором виднелась струйка дыма, поднимающаяся над дальними городскими кварталами.

Что ж. Можно и глянуть ради приличия. Но сначала…

Он окинул взглядом вино и остатки хлеба. Должно же это как-то пригодиться, верно?


—-


– Хочешь пончик? – деловито спросила Фрея у мальчика.

Он с благодарностью принял от нее угощение.

– А сколько ты их купила? – поинтересовался он.

– Пятьдесят девять штук. Больше у продавца не было, – просто сказала она.

– А не много? – Келен в изумлении поднял брови.

– Я очень люблю пончики, – логично ответила Фрея.

Больше вопросов мальчик не задавал.

Они, как и многие зеваки, собрались у развалин того, что ранее называлось аптекой. Фрея оказалась здесь первой из-за того, что прогуливалась неподалеку. Она поведала Келену, что взрыв был такой силы, что у одной проходящей мимо дамы снесло с головы шляпу. Девушка успела в последний момент подхватить ее до того, как она упала в лужу, а благодарная дама с радостью поведала ей, где можно купить вкусных пончиков.

Почему-то большинство приключений Фреи выходили на словах крайне… милыми. Конечно, кроме тех, где человеческая плоть не выдерживала давления ее острых зубов. Но в последнее время это случалось все реже, но мальчик любил и такие истории. При любом исходе она была для него самым милым существом на земле. Даже когда представала перед ним целиком и полностью в крови. По мнению Келена, в жизни может случиться всякое – не винить же себя за случайные проступки? Бывает, иногда трудно сдержаться, но жизнь все равно же продолжается, верно? По крайней мере, для них.

Он ленивым взором осматривал место происшествия, уплетая действительно крайне вкусный пончик. Развалины были похожи на те, что остаются после мощного взрыва, но теперь в толпе беспокойных зевак он мог слегка раскрыть себя, используя окружающих людей как духовную завесу.

Чтобы окончательно обмануть энергетические сканеры, он нежно взял свою девушку за руку, предварительно спросив у нее разрешения. Фрея небрежно пожала плечами и крепко сжала его ладонь одной рукой, а другой в это же время достала из походной сумки очередной пончик.

Келен закрыл глаза, установил энергетический контакт со своей любимой и стал терпеливо ожидать, когда она откусит от пончика первый кусочек. Через мгновение бешеный взрыв раздался у него в голове, а язык ощутил на себе нечто мягкое и теплое. Он аккуратно откусил кусочек от своего пончика, а потом, мысленно извинившись перед девушкой, окончательно запутал все свои чувства и мысли. Мальчик почувствовал, как она вздрогнула, как ее женственное тепло стало перетекать в его душу. Несколько секунд он эгоистично наслаждался этим чувственным экстазом, но затем резко одернул себя, сосредоточился и перенаправил энергетическое русло. Девушка прижалась к нему плечом, он чувствовал ее ровное дыхание и ее любимый запах. И в то же время чувствовал себя, но уже в качественно другом образе.

В этот самый момент он частично смотрел на мир ее глазами, и в который раз удивлялся, как ее сущностное восприятие отличается от восприятия многих людей, которых он встречал. Возможно, в этом частично были виноваты многочисленные мутации, через которые она прошла, но какая теперь разница, если они живы, могут найти себе пищу, кров и просто спокойно наслаждаться жизнью?

Келен мысленно отключился от бесчисленного числа окружающих его запахов, перестал замечать цветовую палитру мира вокруг, а свое внимание полностью устремил на энергетическую составляющую окружения, используя Фрею как своеобразного проводника. Времени у них было не так много, потому что даже в такой энергетической запутанности хороший духовный сканер заподозрит неладное, а потом… а про потом лучше не думать.

Он мягко направлял голову девушки из стороны в сторону, чтобы оглядеть место происшествия. А затем медленно и нежно вынырнул из ее сознания.

Мальчик мягко отцепил свою руку, потому что знал, что после таких манипуляций его сущность начнет жадно впитывать любую окружающую живую энергетику, чтобы восстановиться. Он не хотел иссушать свою девушку, поэтому жадно впился в остаток своего пончика, беря энергию из калорийной пищи. Его слегка шатало, картинка перед глазами расплывалась, но главное было то, что он успел узнать все необходимое и за краткий промежуток времени.

– Еще пончик? – участливо спросила Фрея.

Мальчик с удовольствием согласился. А затем они направились каждый по своим делам.


—-


Абсолютно все в этой зале казалось… пушистым.

И дело было вовсе не в розовом цвете и не в бесконечном ряде различных рюшечек… нет, подобной дани запоздалому инфантилизму тут нельзя было увидеть. Леди Марии нравился преимущественно белый цвет, а расставленная в зале мебель была лаконично простой и изящной. Такую мебель не выставляют напоказ в ближайшем магазине, ее делают строго на заказ, присылая затем ценник в отдельном конверте, накрепко запечатанном сургучом. Последнее делается для того, чтобы особо впечатлительные люди не падали в обморок, а спокойно возлежали на мягком диванчике, не подозревая, что их пятая точка касается состояния, которое им не накопить и за девять жизней.

Но все равно все здесь было крайне пушистым и милым. Вероятно, причина состояла в том, что, несмотря на богатство и изящество всех элементов декорации, эти самые элементы были расположены в таком хаотичном, но в то же время располагающем к уюту, порядке, что сама комната напоминала логово маленького игривого, пусть и хищного зверька. Подушки были раскинуты по блестящему лакированному полу, на книжных полках, которые вот уже много лет не видели ни одной пылинки, рядом со скучными фолиантами располагались богато иллюстрированные книжки для детей, а на подоконнике лежало несколько сочных спелых яблок на желтом блюдце рядом с плюшевой серой мышкой с глазами-пуговками.

Хозяйка всего этого милого беспорядка в этот самый момент возлежала на диване, запрокинув свои маленькие ножки на его спинку. Она не сменила позы, когда Келен, деликатно постучав в косяк приоткрытой двери, вошел внутрь.

Мальчик быстрым взглядом окинул царящий вокруг творческий беспорядок, подмечая про себя новые детали, который он не замечал при прошлом посещении. Наконец его глаза встретились с равнодушным взглядом собеседницы леди Марии, которая вполне могла выиграть состязание на звание лучшей натурщицы – настолько неподвижно она сидела. Ее высокий рост, стройный стан, длинные волосы и изящное лицо, словно выщербленное из белого камня, выгодно отличало ее от маленькой суетливой фигурки хозяйки поместья, которая, несмотря на все свое обаяние и безудержную жизненную энергетику, так и не смогла снискать себе статистической славы у мужчин.

Ирония заключалась в том, что именно леди Мария желала всей душой удачно выйти замуж, чтобы на пару со своим избранником веселиться и пробовать саму жизнь на прочность. Но Келен давно уже заметил, что осмысленные и сильные желания исполняются гораздо реже, чем спонтанно возникающие и нелогичные. Чем объяснить такой странный феномен, он не знал, потому что давно решил не привязываться к строгому результату. Такую мысль странно было слышать от идеального стратега, коим его все считали, но мальчик всегда отделял рабочие моменты от жизненных. Поэтому он и считал, что если ты хочешь что-то исполнить в своей жизни, то преврати это в работу или не желай этого вовсе, надеясь на благоприятную судьбу. Этот метод всегда… срабатывал, хотя применить его удавалось не часто из-за своей нелицеприятности.

А вот в любви ему попросту повезло, тут момент был чисто жизненный, не рабочий. Леди Марию, в свою очередь, этот самый жизненный момент почему-то обошел стороной. Но она не сдавалась. Сдаваться вообще было не в ее натуре.

– Келеееен!

Нечто маленькое и в милом платьице вскочило с дивана и в три прыжка пересекло комнату навстречу мальчику. Келен сам был не очень высокого роста, но Мария на целую голову была его ниже, поэтому могло создаться впечатление, что его обнимает маленький и миловидный зверек, коим она, впрочем, и являлась. Но первичное впечатление было явно обманчивым, потому что мальчик тут же почувствовал, как силы покидают его, как энергетический дух постепенно испаряется… он мгновенно закрылся, заблокировал себя от окружающего мира. Девочка отошла от него на шаг и крепко сжала его запястье. В ее больших глазах играл неподдельный восторг и безраздельная радость от встречи, что случайный прохожий мог бы невольно смутиться от такого проявления чувств.

Но Келен не был случайным человеком – он давно ее знал и прекрасно понимал, что за сияющими жизнерадостными глазами таится мудрость не одного поколения, а также неуемная тяга к наслаждению жизнью. На вид Марии фон Эрис было не больше пятнадцати, на словах она говорила, что ей около двадцати, прочитав где-то, что это самый лучший возраст у девиц для успешного замужества. На деле же этот самый лучший возраст она пережила более чем десяток раз. Точного ее возраста Келен не знал, но такие вещи у девушек обычно не спрашивают, да и сам он давным-давно перестал отмечать свой день рождения. Ведь зачем ценить прожитые года, если можно ценить саму жизнь?

Наконец она отпрянула от мальчика и быстрым шагом направилась к своему диванчику, на который снова взгромоздилась, буквально потонув в обилии различных подушек. Келен, стараясь незаметно растереть запястье, к которому не некоторое время перестала поступать кровь, подошел к двум дамам и поклонился, как того требовали правила этикета. Конечно, такие правила существовали не одну сотню лет тому назад, но Келен благоразумно считал, что хорошие правила никогда не устаревают. Ровно как и стиль одежды.

– Леди Мария, – галантно произнес он. – Госпожа Сора.

Женщина, элегантно сидящая на стуле с прямой спинкой, кивнула мальчику и спокойно продолжила пить чай маленькими глотками. Келен знал, что ее равнодушие объясняется не недостатком воспитания, а отсутствием каких-либо эмоций. Говорят, что эти самые эмоции были выкорчеваны из нее после серии ужасных бесчеловечных экспериментов, но это были лишь слухи. Правда состояла в том, что, даже раскрывшись, мальчик не мог уловить от нее ни малейшего признака энергетического присутствия, словно она была неживой. Марии, в свою очередь, безмерно нравилась эта черта характера, потому что суетливая и непоседливая девочка могла часами обсуждать с ней всякое, а ее собеседница в это время не бросала виноватые взгляды на входную дверь. Единственный недостаток, который Мария подмечала в своей подруге, состоял в том, что она не была мужчиной.

– Садись уже, Келен, – леди Мария махнула мальчику рукой. – Твои выходки уже давно вышли из моды.

– Осмелюсь заметить, леди Мария, что это мода вышла, а выходки остались. Просто про них… забыли, – вежливо отметил мальчик.

– И хорошо, что забыли! Знаешь, теперь живется гораздо проще, чем раньше, когда нужно было сделать кучу лишних движений перед тем, как перейти непосредственно к сути!

Мальчик осторожно взял в руки миниатюрную чашечку из изящного фарфора, предварительно налив в нее изысканного чаю, унция которого стоила целое состояние. Келен никогда не понимал, в чем смысл такого показного богатства, но леди Мария любила жить на широкую ногу, энергично делясь своим счастьем со всеми теми, кто мог его разделить.

– Насколько я помню, – произнес мальчик с легкой улыбкой на устах, – вы не слишком часто обращали внимание на различные правила и всегда старались перейти к этой самой сути.

Девушка обиженно надула губки.

– И что? Если правила глупые, то какой смысл их соблюдать?

– Полностью согласен с вами, – сказал Келен, аккуратно отпивая драгоценный напиток из не менее драгоценной чашки.

В любом другом обществе воцарилась бы неловкая немая пауза, но леди Мария никогда не позволяла себе подобной роскоши.

– Ну, Келен, давай рассказывай, зачем пришел? Я ведь знаю, что ты несколько дней назад приехал в город с этой своей…

– Спутницей, – осторожно ввернул Келен.

– Допустим, – девушка недовольно фыркнула.

Почему-то Фрея ее постоянно раздражала. Келен, конечно, догадывался почему, но старался не закапывать себя в целом ворохе различных нюансов женских взаимоотношений.

– И ты даже не заглянул ко мне! А я бы предоставила тебе и твоей этой как-ее-там самую лучшую комнату!

– Не сомневаюсь, миледи, – мальчик ухитрился поклониться, не вставая со стула. – Но вы же знаете, какое у меня отношение к большим скоплениям людей…

– Так зарезал бы парочку, какая разница? Этих аристократов сейчас пруд пруди, никто о них особо переживать не станет, – философски заметила девушка, пожимая плечами. – Правда, Сора?

Женщина окинула своих собеседников равнодушными взглядами и ответила как всегда нейтрально:

– Кто-то переживать все же будет.

– Именно! И переживаю в итоге всегда я! Келен, почему ты выбрал себе какую-то фифу, когда на свободе бродит такая прекрасная девушка, как я?

И вот она перешла к сути, как всегда быстро и неожиданно, подумал Келен.

– Миледи, поскольку я не являюсь знатоком психологических нюансов, то давайте лучше спросим независимого эксперта. Вот госпожа Сора… – начал мальчик.

Но перевести стрелки не получилось.

– Эй, погоди, – девушка в забавном и милом негодовании стукнула своим маленьким кулачком по обивке дивана. – Ты, давай, не отходи от темы!

Она с вызовом посмотрела на мальчика, который встретил ее взгляд спокойно и без лишних эмоций.

– Я думаю… просто так сложилось, – Келен виновато пожал плечами.

– Сложилось?! – девушка бросила на него еще один, полный негодования, взгляд, а затем неожиданно расслабилась.

– Ну и ладно, – махнула она рукой. – И зачем ты мне такой нужен в любом случае? Таскаешься по всяким местам, спишь, где попало, ешь, что придется… это разве жизнь?

Мальчик кивнул, соглашаясь.

– Это и правда есть жизнь.

Девушка обреченно вздохнула.

– Келен, общество не зря придумало деньги, чтобы мы мотались по полям да лугам, питались подножным кормом и мерзли от холода где-то вдали от цивилизации. Сора, вот ты как считаешь?

Женщина устремила свой бесцельный взгляд в пространство и произнесла:

– Каждому свое.

– Да ну вас всех! – в сердцах воскликнула леди Мария.

В следующее мгновение она прицельно запустила подушкой в сторону Келена, а когда тот в последний момент поймал ее, набросилась на него, столкнув со стула. С визгами и криками они стали кататься по шикарному ковру, привезенному из далекой и вряд ли существующей страны, как дети, сражаясь, щекоча друг друга и бросаясь подушками.

Госпожа Сора, уличив свободную минутку, достала из-под стола небольшую книжку и с удовольствием погрузилась в чтение, отстранившись от окружающего ее мира.

Наконец борьба затихла, и девушка с торжеством нависла над мальчиком, прижав его к полу обеими руками.

– Слушай, – прошептала она, наклонив свое лицо к его уху, – а что будет, если я тебя поцелую? Узнает ли об этом твоя… спутница? А если узнает, то что сделает?

Мальчик приподнял голову и нежно обхватил ее за голову.

– Давай проверим, – также прошептал он.

Она удивленно моргнула, но уже в следующее мгновение приблизила к нему свое лицо так, что их кончики носов соприкоснулись. Он закрыл глаза и расслабился… но в последний момент она резким движением больно укусила его ухо.

– Ай! – вскрикнул Келен.

– Все вы мужчины одинаковые! – с укором воскликнула Мария, вставая и подавая руку Келену. – Вечно ищете, как бы получить от жизни больше, чем заслуживаете!

Келен с благодарностью принял руку девушки.

– Возможно, это и так, – покорно согласился мальчик. – Но также возможно, что вы бы так никогда меня и не поцеловали.

– И когда ты стал психологом, Келен? – спросила Мария, снова уютно усаживаясь на диване.

– Это всего лишь догадка, миледи.

Леди Мария недовольно проворчала, подразумевая тем самым, где она видит все эти догадки.

Наконец она слегка успокоилась, как будто выжала всю приятную для себя энергетическую составляющую из сложившейся ситуации.

– Ладно, Келен, рассказывай. Я знаю, что просто так ты никогда не захочешь посетить мою скромную особу…

Мальчик хотел было возразить, но она пресекла это резким движением руки.

– Поэтому… – продолжила она, – зачем ты здесь?

Келен тактично несколько секунд помялся, но затем сразу же перешел к сути.

– Миледи, если вы позволите… я бы хотел воспользоваться вашими обширными знаниями о местной аристократии.

Выражение лица Марии не изменилось, а в заблокированном состоянии Келен не мог не только передавать энергию в окружающий мир, но и принимать ее, поэтому оставалось только гадать, насколько сильно заинтересовалась его собеседница. Хотя данный фактор Келена не особо интересовал, его больше заботил сам результат. И ради него он был готов засунуть голову в открытую пасть льва… благо это он проделывал далеко не в первый раз. Страх уже исчез, осталась лишь легкая настороженность.

Конечно, леди Марии вовсе не надо было знать, что он на самом деле про нее думает, ведь себя она считала крайне миловидным созданием. На самом деле все хищники в мире выглядят гораздо милее, чем травоядные… возможно, это потому, что в их взгляде можно прочитать некую осмысленность, целеустремленность? Да и что говорить – он сам полюбил хищницу, причем одну из самых опасных.

Но Мария фон Эрис все же отличалась одним качеством от других охотников. Если все остальные убивали и охотились только ради утоления чувства голода, утоления той непреодолимой жажды ярости, что горит глубоко в душе, ради того, чтобы быть частью игры, частью чего-то живого и развивающегося… то леди Мария охотилась ради себя. Ей не нужны были какие-либо причины, чтобы встать на тропу войны. Она делала это осмысленно, расчетливо и крайне беззаботно. Она никогда не хотела, чтобы мир крутился вокруг нее, никогда не хотела быть частью чего-то большого и важного, она просто… вмешивалась. Без причины, без логики, ради самой себя. Сразиться с ней означало отбросить все стандарты окружающего тебя мира и стать самим собой. Чаще всего это предвещало неминуемую смерть – если не от ее руки, то по вине несправедливого мира, который не мог потерпеть, чтобы кто-то начинал мыслить не так, как все, да еще и смело об этом говорил.

Губы Марии фон Эрис начали медленно приподниматься, постепенно обнажая ровные ряды белоснежных зубов. Она подобрала ноги под себя, уперлась локтями в колени и положила подбородок на ладони. Следующие слова она произнесла словно нараспев:

– Аристократы, говоришь?

Девушка хищно облизнулась.


—-


Келен сидел на полу рядом с кроватью, положив голову на колени своей подруги.

– Я поспрашивала у окружающих, – сказала она, нежно проводя рукой по волосам мальчика, – но никто не знает, что послужило причиной взрыва или кто мог стать жертвой.

Келен кивнул.

– Жертв на самом деле могло и не быть. Об этом, возможно, мы узнаем позже, когда стражники разберут завалы. Хотя не думаю, что они будут торопиться…

– Так это действительно?.. – удивленно спросила Фрея.

– Да, это был мощный энергетический взрыв, – подтвердил мальчик. – Настолько мощный, что волна дошла и до поместья леди Марии, хотя он располагается в нескольких кварталах от места происшествия.

– Ты был у нее? – рука девушки остановилась, а в голосе послышался отзвук ревности.

– Я… – Келен на мгновение замялся. – Я был у нее, когда случился взрыв. Хотел проверить кое-что. А затем, после осмотра места происшествия, снова отправился к ней… чтобы поговорить…

– Только поговорить? – девушка опустилась на пол рядом с Келеном и заглянула в его черные глаза.

– Ты все время меня подозреваешь, Фрея, – мальчик игриво коснулся кончиком пальца носа девушки. – Я прямо не знаю порой, куда себя деть.

Девушка вздохнула и легла на пол, положив голову на колени мальчика – теперь был его черед гладить ее.

– Я подозреваю не тебя, Келен, а эту маленькую сучку, которая всегда сует нос не в свое дело.

Келен тихо рассмеялся.

– Действительно, Мария любит интриги, но нельзя же подозревать ее при каждом случае?

– Можно и нужно! Моя звериная интуиция подсказывает мне, что она замешана и в этом деле.

Интуиции своей девушки Келен всегда безоговорочно доверял, но все равно оставалось много вопросов, на которые он пока не мог дать ответа. Пока.

– Так что тебя заинтересовало при первом и при втором посещении? – тихо спросила девушка, закрыв глаза от наслаждения.

– Ты знаешь, что я не могу открыть себя посторонним, но даже при косвенном осмотре города стало понятно, что он буквально усеян различными маяками. А один из них я совершенно случайно обнаружил в поместье нашей гостеприимной хозяйки, когда кормил уточек.

– Уточек? – девушка медленно облизнулась.

– Да, я хотел отдать дань почтения пригласившей нас стороне, но в тот момент, когда я пришел, был обед. Аристократы и их добродушная хозяйка как раз собирались за общим столом на первом этаже.

– А уточки?.. – аристократы, конечно, были весьма неплохи на вкус, но в последнее время девушка предпочитала питаться различным зверьем – в животном мире на тебя не вешали множество моральных ярлыков за одно-единственное убийство.

– А уточки плавали себе да дрались за хлеб. Кроме одной…

– Она не хотела есть? – удивленно спросила девушка.

– Скорее, не могла. Это была маленькая статуя в центре пруда, изображающая утку, которая запрокинула голову и извергала из себя струйку воды. Эдакий декоративный фонтанчик.

Фрея повернулась на другой бок, заинтересованно слушая продолжение.

– Так вот, я заметил, – продолжал Келен, – что все живые утки крайне неохотно подплывают к своей каменной сотоварке, даже если рядом с ней плавает кусочек хлеба. А затем…

Фрея привстала, опершись на ладони, и приблизила свое лицо к лицу мальчика.

– Случился взрыв! – высказала она свою догадку.

Келен наградил ее за правильный ответ легким поцелуем, а затем сел на краешек кровати. Фрея запрокинула одну ногу ему на колени, и Келен стал медленно расшнуровывать ее сапог, продолжая свое повествование.

– И энергетическая волна от этого взрыва, как я уже говорил, дошла и до меня, переполошила бедных уточек, а маленькая каменная статуя в центре пруда начала… как бы это сказать… светиться?

– То есть ты раскрылся, чтобы это увидеть? – спросила девушка, высвобождая ножку из одного сапога и протягивая Келену другой.

– Думаю, что в этом случае это было вполне безопасно. Уточка-фонтан явно была маяком, но не думаю, что настолько сильным, что она могла зафиксировать присутствие аж трех отрицательных энергетик.

– Трех? – девушка нахмурилась. – Но там был ты, та энергетика, которую донес взрыв, а еще…

– Уточки, – подсказал ей мальчик. – Они почувствовали нечто инородное и начали паниковать. А любой страх, особенно панический, излучает в окружающий мир отрицательную энергетику. Но я все равно постарался как можно лучше слиться с энергетикой взрыва, чтобы при вскрытии маяка никто не смог установить мое присутствие.

Фрея удовлетворенно кивнула, подтянула босые ступни под себя и принялась аккуратно расшнуровывать ботинки мальчика.

– То есть кто-то устроил взрыв такой мощи, что энергетическая волна покрыла несколько городских кварталов, – принялась рассуждать Фрея. – И в то же время кто-то установил в городе столько маяков, что в пору составлять карту энергетического состояния города.

Келен кончиками пальцев ног задвинул ботинки под кровать, а сам подвинулся, освобождая место девушке. Она, не теряя времени, принялась расстегивать многочисленные пуговицы на костюме мальчика.

– Да, это типичное преступление, расследование которого заключается в поиске мотивов и целей преступника, – тихо прошептал Келен на ухо девушке.

– А зачем нам нужно знать эти самые мотивы? – спросила девушка, отбрасывая пиджак в угол комнаты.

– Потому что если мы не будем знать, зачем преступник решился на преступление, то нами в конечном итоге может овладеть страх.

Они практически закончили с одеждой друг друга, и теперь их лица практически соприкасались.

– Страх? – повторила девушка, проводя пальцем по щеке мальчика.

– Именно, – подтвердил Келен. – В этом и суть любого терроризма – выжать из людей как можно больше страха, заставить их подвиснуть в липкой неопределенности.

Фрея встала с кровати и задула свечу, которая догорала на столе. Когда она снова легла на кровать, то ее тело буквально горело от предвкушения.

– Но разве это… – начала она, нежно обнимая Келена.

– Разве… – тихо повторил он.

– Разве это не замечательно? – ее голос был полон наслаждения.

Мальчик улыбнулся и поцеловал свою подругу. Это и правда было замечательно.

Страх, волнение, паника, гнев, отчаяние – все эти эмоции, что постоянно испытывали люди были и правда… замечательными. Они словно пронизывали саму суть мироздания, заставляли мир шагать вперед.

Надежда всегда идет рука об руку с отчаянием.

Свет всегда соседствует со тьмой.

И лишь те, кто могут полной грудью вдохнуть в себя все проявления жизни, могут по праву наслаждаться ей.

Потому что жизнь во всех ее аспектах… замечательна.


—-


Следующие дни Келен и Фрея провели в череде городских увеселений, делая своеобразный перерыв от их бесконечного путешествия по миру.

Открытое небо над головой заменила прочная крыша, шуршание листьев поутру – покрики простого люда под окнами, а прекрасные природные виды – не менее прекрасные изобретения человечества.

Они посещали различные городские ярмарки, импровизированные театральные представления на открытом воздухе, что устраивали бродячие менестрели, учились новому у ремесленников, закупались в бесчисленных магазинах и танцевали на ночных вечеринках, проходивших за чертой города.

Хоть в душе они и не очень доброжелательно относились к леди Марии, но с одним ее утверждением были согласны целиком и полностью – капитализм принес миру, кроме бесконечного выживания, также и бесконечное разнообразие. Все же иногда приятно пристраститься к различным удовольствиям, не обращая внимания на свое сословие и положение в обществе, а лишь на количество денег в кармане. И хоть эта мысль принесла миру определенную долю отчаяния, но скучно в таком мире определенно никогда не бывало.

О взрыве спутники иногда вспоминали, но мимоходом и без особого интереса. Конечно, им очень нравилось расследовать разные жизненные загадки, находить неожиданные ответы или самим вмешиваться в ход событий, но в данном случае игра явно не стоила свеч. По всей видимости, маяки вобрали в себя такое количество отрицательной энергетики по всему городу, что власти сего мира не могли больше оставаться в стороне.

В город постепенно стали пребывать люди в странных строгих одеждах, которые не могли быть никем иными, как аудиторами. Эти вечные мерзкие стражники финансовой системы служили во имя капиталистического строя, который поддерживала правящая верхушка этого мира. Фрея и Келен никогда особо не интересовались политикой и различными закулисными интригами, в отличие от леди Марии, но и они прекрасно понимали, что присутствие аудиторов означает крайнюю степень тревоги.

Они могли бы и не обращать никакого внимания на этих прислужников финансистов, но сама природа Келена могла вызвать множество вопросов у соответствующих органов. Поэтому он наглухо закрылся, стал обычным человеком, который весело проводит отпуск со своей второй половинкой. Только в гостинице он мог немного раскрыться, потому что удивительная аура места, где они жили, подавляла любое слабое энергетическое воздействие. Удивительно, но такое неудобное и некомфортное для жизни место стало именно тем убежищем, где он мог побыть самим собой, пока не выйдет за черту города.

Таким образом, если аудиторы начали свое тщательное и скрупулезное расследование в отношении недавнего энергетического взрыва, то Келен и Фрея его мгновенно закончили. Настоящему детективу всегда неохота заниматься каким-либо делом, если в него суют свой нос представители закона.

К тому же бал в поместье леди Марии должен был начаться со дня на день, и Келен проводил дни, наслаждаясь подбором наряда для своей подруги, которая в итоге взяла напрокат шикарное черное бальное платье, дополненное длинными по локоть шелковыми перчатками и туфлями на невысоком каблуке. Конечно, это был не привычный для Фреи походный костюм, но и ей, похоже, было интересно хоть на один вечер побыть прекрасной женщиной, а не кровожадным охотником.

Да, одного вечера должно хватить.

Один из лучших в городе брадобреев придал нужную форму волосам, получив весомую оплату за свой многочасовой труд. Теперь волосы девушки струились мягким шелковистым водопадом вдоль ее спины, а различные искусственные заколки в форме цветов придавали некое очарование.

После трехдневного похода по магазинам ее образ, наконец, был завершен, и они устало легли спать – она на кровати, аккуратно положив свою голову на подушку, чтобы ненароком не испортить прическу, а он на полу, принимая данное неудобство как жертву в угоду настоящей красоте.

И вот утром, невыспавшиеся и счастливые, они явились в поместье их гостеприимной хозяйки. Леди Мария радушно их приняла, лишь слегка поскрежетав зубами в ответ на так долго готовящуюся и так изумительно выглядящую красоту Фреи.

Бал должен был начаться ближе к вечеру.


—-


Все было приготовлено с изумительной роскошью.

Приглашенные музыканты создавали своей музыкой чарующую атмосферу в саду, в котором услужливая прислуга уже расположила столики с различными угощениями. В аккуратно подстриженные деревца были вплетены разноцветные фонарики, которые хоть и не давали достаточно света, но создавали подобающее настроение празднества.

После захода солнца открыли громадный бальный зал, где гости вместе создавали шедевры хореографического искусства, переходя от одного танца к другому.

Под конец хозяйка торжественного мероприятия взошла на небольшой подиум, чтобы завершить официальную часть теплыми словами о том, что богатым живется намного лучше, чем бедным. Наступало то самое время, когда гости начинали заранее предвкушать последующие за окончанием основного мероприятия азартные игры за длинными столами, пьяные прогулки в цветистом лабиринте сада и прочие увеселения, которыми грешила современная аристократия.

Восторженная речь леди Марии постепенно шла к концу, музыканты складывали свои инструменты и готовились перейти в сад, слуги на свежем воздухе выкатывали бочки с выдержанным вином, а специально обученные люди заготавливали все необходимое для ночных фейерверков.

В целом, можно было увидеть привычную картину для такого рода мероприятия, как тут…

Как тут…

Что-то пошло вовсе не так…


—-


Первым это почувствовал Келен, который из-за царящих вокруг радостных эмоций позволил себе немного раскрыться.

Практически все свое время он танцевал с крайне миловидной и крайне молодой барышней, которая вцепилась в него, как утопающий цепляется за спасательный круг. Видно было, что на подобном празднестве она впервые и что ее танцевальные уроки проходили с невидимым партнером под надзором крайне строгого учителя, поэтому теперь в реальной жизни она слегка смущалась, путала базовые движения и иногда совсем не попадала в такт музыке. Но это вовсе не портило ее неземного очарования, вовсе не снижало ее жизнерадостного настроя, поэтому Келен не мог отказать себе в том, чтобы выпить из нее немного бурлящей молодой жизненной энергии.

Впрочем, это вовсе не пошло ей во вред – наоборот, ее детские щечки разгорелись еще сильнее, а хватка стала более сильной и требовательной. В моменты перерывов, которые сопровождались сменой танцев, она ворковала всякое Келену на ухо, на что в ответ он обольстительно улыбался, а во время медленного вальса так нежно прижалась к его телу, что он буквально почувствовал манящий жар, разливающийся по всему его телу.

Через пару сладостных мгновений он закрылся и с сожалением улыбнулся. Потом, после окончания празднества, нужно будет придумать любую удобную причину, чтобы больше не пересекаться с ней до конца дня, потому что сама идея дальнейших отношений, если брать во внимание разницу в их возрасте, немного походила на…мягко скажем, педофилию.

Конечно, с виду они казались сверстниками, но только с виду. На деле же он был старше ее даже не в три и не в четыре, а во много больше раз. Он не помнил, сколько точно ему лет, потому что еще полвека назад перестал отмечать свой день рождения, но иногда, заглядывая в школьный учебник истории, он чувствовал себя немного старым, потому что легко мог припомнить множество из описанных событий, ровно как и не описанных вовсе. Среди написанного, кстати, попадались различные неточности, которые кочевали из издания в издание, постоянно расширяя степень своей абсурдности. Келен не первый раз жалел современных детей, которых заставляли учить ту историю, которой на самом деле никогда не было. По сути, все исторические книги можно было с успехом заменить сборниками сказок – и польза есть, и читается приятнее.

Мальчик, который уже давно перестал быть таковым, с любопытством посмотрел в сторону хозяйки сего великолепного вечера, отметив про себя, как элегантно она переходит от собеседника к собеседнику, как внимательно выслушивает различные истории, как ловко и четко подмечает ход разворачивающихся событий, стараясь обыграть все таким образом, чтобы все гости чувствовали себя любимыми и желанными. Даже когда одна девушка неожиданно оказалась без партнера, то леди Мария тут же предложила ей свою руку, изящным образом выйдя из неудобного положения.

Келен давно уже подметил, что если он хорошо себя чувствовал внутри течения, играючи расставляя вокруг себя все необходимые элементы для хорошо выстроенной стратегии, то Мария профессионально управляла… самим течением. Келена же никогда не интересовали сложные политические мотивы, чересчур глобальная картина мира никогда не входила в его основные жизненные предпочтения. Но Марии доставляло особое удовольствие руководить жизненными процессами, чувствовать себя тем человеком, от решения которого зависят судьбы многих. Поэтому особенно иронично выглядел тот факт, что она никак не могла найти себе подходящего мужа – и дело было вовсе не в недостатке уступчивости, не в избытке природной кровожадности, а в тотальном жизненном невезении, которое изо дня в день подкладывало ей неблагоприятные варианты.

Мальчик краем глаза также подметил блистательный успех своей подруги. Мужчины буквально в очередь становились, чтобы стать партнером на следующий танец, а Фрея, поборов первичное смущение из-за долгого отсутствия практики посещения людных мероприятий, постепенно вошла во вкус и с энергичной слабостью позволяла все новым и новым партнерам вести себя в танцевальном ритме. Келен обратил внимание, как радостно блестели ее глаза, как ярко горела ее жизненная энергетика, которую она щедро раздавала окружающим. И хоть он понимал, что после взгляда на такое обилие вкусных людишек вечером у нее проснется нечеловеческий голод, но в душе он был рад за нее и за то, что им на краткое время удалось разбавить их уединенную жизнь общественным развлечением.

В общем, все было хорошо.

Он снова слегка раскрылся, чтобы выпить немного энергии из своей прекрасной напарницы, которая улыбалась и льнула к нему.

Да. Все было действительно хорошо.

Просто отменно.

.

.

.

Но что же, черт возьми, было не так?!


—-


Леди Мария игриво ввернула в свою речь очередную шутку, гости весело рассмеялись.

Келен все никак не мог уняться. Тревожное чувство, которое начало посещать его еще во время танцев, теперь значительно усилилось. Положение усложнялось тем, что его подруга была в другом конце зала, окруженная свежеприобретенными поклонниками, и было бы чрезвычайно странно, если бы он пересек всю залу во время речи леди Марии, взял бы ее за руку, закрыл бы глаза… нет, не может быть и речи.

Тревожное чувство все не отступало. Черт!

Ладно, придется импровизировать. Он украдкой осмотрел зал, и его взгляд наткнулся на большие влюбленные глаза той прекрасной незнакомки, с которой он провел большую часть вечера. И во время речи леди Марии она решила не отставать от него, чтобы впоследствии, вероятно, проследовать за ним в сад, а затем…

Он отрицательно покачал головой.

Черт возьми!

Но делать нечего, придется рисковать.

Поймав очередной всплеск положительных эмоций публики, он шагнул слегка в сторону так, что его пальцы как будто случайно коснулись пальцев девушки. Она неслышно охнула, и он почувствовал, как румянец загорелся на ее щеках.

Она не преминула ответить на столь игривый жест и слегка пожала край рукава его костюма.

Но ему этого было мало. Тревожное чувство теперь забилось под корку подсознательного и вырисовывало в эфире неприличные знаки. Ему необходимо было быть более решительным, благо речь Марии явно подходила к концу.

На очередной волне эмоций он сделал четкий шаг в сторону девушки и взял ее за руку. От неожиданности она слегка отшатнулась от него, но в следующий момент благодарно прильнула к нему, передавая тем самым энергетические вибрации.

Он печально вздохнул. Хорошо, конечно, что он до сих пор нравится юным дамам, но…

Думать было уже некогда. Немного крепче, чем положено по правилам приличия, он сжал ее маленькую ручку и раскрылся.

Его поразили две вещи одновременно.

Первой была необузданная энергия, которая добровольным потоком вливалась в его тело и сознание со стороны девушки. Казалось, что горная речка уносит его в бескрайние земли, отчаянно прося забыть тщетность обыденного мира.

Но это была лишь первая вещь. Потому что сквозь флюиды положительных эмоций, что пронизывали его дух, сквозь романтические вибрации влюбленного человека, он, словно через розовые очки, увидел открывшуюся ему картинку окружающего мира. Настоящего мира. И далеко не розового.

Наконец он понял, что так его тревожило – достаточно было посмотреть наверх.

Речь леди Марии практически подошла к концу. Через прикосновение ему тотчас же передалось пламенное желание воссоединения. Его бросило в жар от откровенности находящейся рядом с ним девушки, но он не мог ответить на ее призыв.

Во-первых, у него уже была горячо любимая им девушка.

А во-вторых…

Незримый ветерок прошел по зале и разом захлопнул все двери. Температура в помещении мгновенно упала на десяток градусов. Свечи не перестали гореть, но создаваемый ими свет стал тусклее, как будто ему приходилось пробиваться сквозь толщу тумана.

В чем-то так оно и было, только намного хуже… ведь вместо тумана под потолком парило фантастически огромное количество темной энергии. Она клубилась, чадила, принимала зловещие очертания, а затем… разом устремилась вниз.


—-


Келен одним быстрым усилием воли закрылся, перерубив себе путь к свежей энергетике девушки. Его тут же замутило, закачало, словно у него, испытывающего жажду, отняли флягу с водой, а затем хорошенько припечатали лицом к стенке.

Он больше не видел скопления отрицательной энергетики, но прекрасно понимал, что она теперь здесь, рядом с ними. И окружающие тоже это почуяли – они стали ежиться, как будто от холода, переступать с ноги на ногу, беспокойно оглядываться, перешептываться…

В одно мгновение в зале воцарилась гнетущая тишина. Келен посмотрел на свою прекрасную спутницу и заметил, как она беспокойно оглядывается по сторонам, как дрожит ее маленькое тело, как она нежно обхватила его локоть двумя руками…

Свет в зале устал бороться с всемогущей тьмой и испустил дух. Постепенно начали раздаваться крики испуганных людей, а тонкий голос леди Марии слышался как будто издалека.

Он неожиданно почувствовал на своих губах жаркое влажное прикосновение. Он хотел возразить, хотел остановиться, найти себя в этой пугающей темноте, но его тело не могло сдвинуться с места. Наконец он почувствовал, как рука нежно погладила его по щеке, а затем присутствие девушки рядом с ним испарилось.

В зале стали постепенно загораться огоньки. Но это были не человеческие огни, они не источали тепла, а лишь вселяли страх перед грядущим. Он не понимал, явь перед ним или морок, но не мог и раскрыться, с ужасом представляя себе, как эта черная энергетика впивается в его душу.

Стали слышаться отдаленные крики, вопли, стенания. Они становились все ближе, и в них не было ничего от человеческого. Так кричат жертвы в пыточных камерах, так кричат матеря, только что потерявшие родного ребенка, так кричат те, кто еще может кричать и те, кто может рассказать о своем горе.

Паника вокруг начала усиливаться. Гости не понимали, что их эмоции только увеличивают отрицательный фон, только сильнее подпитывают ту кромешную тьму, что клубилась вокруг них.

Исступленные, яростные, больные крики были теперь слышны совсем рядом. В унисон с ними начали кричать и некоторые гости, а часть из них начала свое постепенное хаотичное движение в поисках выхода.

И выход… начал приобретать очертания. Арочный портал, полный света и надежды, был похож на врата в райские сады. Многие побежали к нему, подгоняемые холодным сухим ветром и воплями, леденящими душу.

Келен, словно слепой котенок, тыкался из стороны в сторону, его из раза в раз сшибали с ног бегущие мимо люди. Воцарилась настоящая паническая какофония.

Вдруг послышался шелест, как будто раскачивалось что-то громадное и усеянное многочисленными деталями. В последнюю секунду он вспомнил про гигантские люстры, что были установлены на потолке, и в последнюю же секунду некая безудержная сила выдернула его с места. В ушах раздался неприятный сильный звук, как будто тысячи маленьких стеклышек одновременно разбились. Крики окружающих его людей усилились, похоже, что кто-то был серьезно ранен.

Он встал, в голове его еще слегка шумело.

Келен попытался в темноте рассмотреть очертания своего неожиданного спасителя, как вдруг нечто теплое и мягкое обняло его. Он улыбнулся.

– Я же тебе говорила, что всегда тебя найду! – прошептала Фрея ему в ухо.

И это была правда. Для нее он никогда не мог потеряться.


—-


– Может быть, нам стоило остаться вместе со всеми? – участливо спросила Фрея.

Келен пожал плечами.

– Вряд ли, – спокойно ответил он. – Никогда не получается эффективно размышлять, если находишься рядом с паникующим человеком. А у нас тут таких множество.

– Думаешь, что сейчас нам удастся поразмышлять хоть как-то… эффективно? – она указала на нечто впереди.

Действительно, размышления можно пока оставить на потом. Он понимал, что такая мощная концентрация отрицательной энергии не могла собраться здесь просто так – кто-то явно преследовал свою, пока непонятную для других, цель.

А он еще удивлялся, почему в поместье за несколько дней до начала бала появилось так много пустых рыцарских доспехов? Не то, чтобы леди Марии была фанаткой милитаризма – она обычно разрывала своих врагов голыми руками. А в последнее время так и вообще любила пользоваться услугами сторонних профессионалов, чтобы не марать потом и кровью свои изящные милые ручки.

Тогда…

– Берегись! – закричала Фрея, отталкивая мальчика в сторону.

Это было чрезвычайно вовремя, потому что через долю секунды огромный двуручный меч с чудовищной силой ударился о каменный пол, разбрызгивая каменные осколки во все стороны.

Келен медленно встал, деловито осмотрел свой слегка помятый костюм и отряхнул с себя серую пыль.

– Знаешь, а ведь такой удар вполне мог разрубить любого из нас напополам, – заметил он.

– Меня вот больше интересует другое, – сказала Фрея, вставая в боевую стойку. – Кто прячется за этим доспехом?

Келен задумчиво осмотрел высокого рыцаря, который теперь медленно поднимал свой меч и…

Девушка успела отскочить ровно в тот момент, когда острая сталь должна была вспороть ей живот.

– БЛИН! ТВОЮ ЖЕ МАТЬ! – негодованию Фреи не было предела.

– Поранилась? – сочувствующе спросил мальчик.

– Да нет же! Эта сволочь порвала мое платье! Ты же помнишь, мы брали его напрокат?

Келен обреченно почесал голову.

– Да… так, может, тогда выкупим его полностью, а затем зашьем?

Девушка ловко увернулась еще от одного удара доспеха, но было видно, что ее движения слегка скованны из-за концентрации на целостности ее прекрасного наряда.

– Так, а где хранить его будем? Дома же у нас нет! – спросила она, примеряясь к следующему выпаду противника.

– Ну… купим! – решительно воскликнул Келен.

– Ага… – девушка сделала обманный маневр, нырнула под рубящий удар длинного меча и одним быстрым движением оказалась рядом с мальчиком. – А деньги мы откуда возьмем?.. На дом-то?

Ее учащенное дыхание в другое время вызвало бы у Келена крайнее возбуждение, но сейчас его мозг был занят финансовой дилеммой.

– Хммм… – он почесал подбородок. – Точно! Можно же взять ипотеку!

Возникло неловкое молчание. Даже пустой рыцарский доспех, казалось, с укором посмотрел на Келена. Да что там доспех, даже стены смотрели с укором.

Вся вселенная остановилась в недоумении.

Мальчик медленно повернул голову в сторону Фреи.

– НЕТ! – в унисон воскликнули они.

Мир с облегчением продолжил свое движение.

Мальчик почувствовал на своем плече легкое и нежное прикосновение, и в следующее мгновение он снова отлетел в сторону, уклоняясь тем самым от смертоносного удара рыцаря.

– Ладно, потом решим с этим платьем. Что ты там говорил про этот доспех?

– А, ты про это, – Келену снова пришлось отряхивать с себя каменную пыль. – Там никого нет. Ну, разве что кроме огромного количества отрицательной энергии, что приводит его в движение…

– То есть… – девушка попыталась собраться с мыслями. – Им кто-то управляет?

Меч снова прошелестел в воздухе, отрезав у девушки прядь волос.

– И да и нет, – попытался объяснить ей мальчик. – Определенно кто-то подпитывает их этой энергетикой, но нельзя сказать, что кто-то направляет их действия. Скорее… им была поставлена задача убивать все живое.

– Так просто? – Фрея, слегка раздраженная, уклонилась еще от одного удара. – Хорошо, а если мы…

Она на мгновение открылась для удара, а затем, поднырнув под острый клинок, оказалась рядом с телом противника, когда последний еще не успел закончить свое атакующее движение. Изо всех сил размахнувшись, она врезала кулаком по латам, вложив в этот удар всю свою накопившуюся ярость.

Доспех даже не шелохнулся.

– Ай… – проскулила девушка, потирая свою ушибленную руку.

– Темная энергетика упрочнила сталь этого доспеха, – спокойно заметил мальчик. – Прости, но у тебя сейчас явно недостаточно сил для сражения.

– Тогда что будем делать? – спросила Фрея, снова отходя на безопасное от противника расстояние.

– Сейчас что-нибудь придумаю. Надо осмотреться… ты сможешь придержать его еще на некоторое время?

– Давай!

Келен посмотрел по сторонам. Он понимал, что лучшим вариантом для них сейчас было бы отступление, но два потенциальных выхода были, как назло, закрыты решетками, которые чудесным образом опустились с потолка, когда они выбежали в этот коридор. И таким же магическим образом, которое некоторые люди справедливо называют «роковым совпадением», огромный доспех ожил на их глазах, чтобы начать претворение в жизнь своих давно вынашиваемых кровожадных планов.

Конечно, сейчас об этом думать решительно бесполезно, потому что это никак не приблизит их к выходу из столь неудобного положения, но в качестве заметки на будущее… какого черта у чисто декоративных доспехов, которые люди при деньгах любят ставить у себя в поместьях и замках, оказались настолько острые клинки? Как будто они были заточены непосредственно перед празднеством?

Но об этом лучше подумать потом. А сейчас…

Келен подошел к одной из решеток и аккуратно прикоснулся к гладкому металлу. Затем он, решив проверить свою гипотезу, крепко сжал один из прутьев решетки и… раскрылся.

Результат не заставил себя ждать – появившиеся волдыри и ожоги на руке ярко об этом свидетельствовали. Он ухмыльнулся.

Интересно… что делает такой металл в таком месте? Уж не снова ли это роковое совпадение?

Но, к счастью, для них это совпадение также и было путем их скоротечного освобождения.

– Фрея! Приведи этот доспех сюда, пожалуйста! – крикнул он своей подруге.

Неутомимая девушка начала кружить вокруг своего бездушного противника, заставляя последнего подходить все ближе к решетке. И вот когда он был уже совсем близко, то они… снова увернулись от его смертельного удара.

Послышался крайне неприятный звук, который обычно раздается, когда одна железка скребет по другой. В сторону полетели искры, вызванные сильным ударом длинного меча о прутья решетки.

– Давай! – воскликнул мальчик.

Они изо всех сил налегли на доспех сзади так, что он покачнулся и завалился всем своим телом на прутья решетки. Затем мальчик своим маленьким весом налег на спину доспеха, а Фрея мертвым захватом прижала его железную руку с мечом, которую полый рыцарь тщетно пытался высвободить, к решетке.

Через минуту, которая показалась им вечностью, темная энергия постепенно начала рассеиваться, и доспех безжизненным кулем упал на пол, гремя своими сочленениями.

Келен и Фрея, тяжело дыша, осели на каменный пол, прижавшись друг к другу спиной.

– Откуда здесь меридий? – задыхаясь, спросила девушка.

– Сам без понятия, – тихо ответил мальчик, внимательно рассматривая свою обожженную руку.

Они немного помолчали, чувствуя рядом с собой тепло любимого человека. Затем девушка встала и осмотрела критическим взором свое платье, которое никак не было рассчитано на подобные приключения.

– Так, и что дальше? – задумчиво спросила она.

– Если в прутья решеток действительно вплавлен меридий, пусть даже и не в большой концентрации, то… честно говоря, ничего хорошего в голову не приходит, кроме этого.

Фрея слегка раскраснелась, когда осознала, что имел в виду мальчик.

– Ну ладно, – беззаботно проговорила она. – Дай мне только времени подготовиться и можем приступать.

– Подготовиться? – заинтересованно спросил мальчик.

– Ну да. Надо же снять, наконец, это платье, а то еще один порез – и нам выставят счет на кругленькую сумму. Поможешь?

Он с удовольствием помог ей с самыми хитрыми застежками, а затем устало присел на поверженный доспех, с удовольствием смотря на то, как она обнажается.

– Красивое все же платье. Ты была сегодня в нем просто неотразима, – любезно заметил он.

– Спасибо, – вежливо ответила девушка. – Знаешь, Келен, если бы я еще могла смущаться, то…

– Конечно, то, что находится под платьем, вообще не обсуждается. Само совершенство, – ласково перебил он свою подругу.

Фрея благоразумно промолчала в ответ на любезности Келена и стала медленно и сосредоточенно снимать с себя платье и нижнее белье, предоставляя мальчику возможность любоваться ее прекрасным и стройным телом.

Под конец она сняла со стены картину неизвестного художника и прислонила ее к стене, спрятав за ее обширной рамой весь свой вечерний гардероб. Если повезет, то удастся забрать все обратно, когда события улягутся.

Девушка босиком прошагала к центру комнаты и мягко сказала:

– Готова.

Келену не нужно было повторять дважды. Он подошел к ней и, слабо улыбнувшись, нежно обнял ее за пояс. Мертвецкий холод его рук передался ей, она слегка вздрогнула, а тело ее покрылась мурашками.

– Я тоже готов, – тихо произнес мальчик.

Она была выше его, поэтому ей пришлось наклониться.

Он…

раскрылся…

.

.

.

Уже через мгновение их губы сошлись в страстном поцелуе.

Келен крепче прижал девушку к себе, а она нежно, но требовательно обхватила его за плечи.

Поцелуй продолжался более минуты. Мальчик с удивлением отметил, что с каждым разом они выдерживают все больше и больше времени, но не знал, радоваться ли этому. Все же подобное…

Хотя какая разница? Все его тело буквально пронизывала мягкая теплая любимая энергетика, она словно наполняла его до краев, согревала и давала силы к жизни…

Счет уже шел на вторую минуту, когда он почувствовал, что все тело его подруги начало бить мелкой дрожью, а ноги подкашиваться. Он слегка ослабил хватку, но наслаждение от процесса не смогло заставить его полностью перекрыть поток сладостной энергии. Ее дрожь передалась и ему, заставив обнять ее еще крепче.

Девушка в изнеможении рухнула на колени, обняв себя за плечи, как будто борясь со внутренним холодом. Он также опустился рядом как раз вовремя, чтобы заметить, как она пытается смахнуть с лица выступившие слезы.

Мальчик снял с себя темный пиджак и помог ей надеть его.

– По крайней мере, так будет лучше, чем вовсе без одежды. Он достаточно длинный, хоть тебе будет слегка и мал…

Девушка улыбнулась ему сквозь слезы, но в следующее мгновение неожиданно для него резко обняла его, прильнув к его губам.

Он снова ощутил, как энергия бурным потоком вливается в его тело, хотя одновременно и понимал, какие колоссальные силы должна отдавать для этого девушка.

Буквально через полминуты она отпрянула от него и обессиленно легла на пол. Он заметил, как ее лицо сильно осунулось, а по всему телу стали четко проглядываться очертания костей.

– Не надо, – мягко сказал он, поглаживая ее по голове. – Не надо больше. Спасибо тебе.

Он хотел уже вставать, но почувствовал, как что-то держит его за рукав рубашки.

– Давай… последний раз… – ее голос прозвучал у него в голове словно шелест.

– Зачем? Ты и так отдала мне больше, чем надо. Если мы продолжим, то…

Она больно сжала его руку.

– Мне кажется… – она хрипло закашлялась, – что так… будет… веселее…

Веселее? Опасней, несомненно, но веселее?

Он не мог не усмехнуться про себя от такой мысли. Все же, если бы кто-то решил написать про них книгу, то они бы точно стали отрицательными персонажами. А они чаще всего действуют нелогично со стороны добропорядочной общественности, утоляя лишь свои низменные желания.

Хочешь захватить мир? Пожалуйста.

Хочешь съесть маленьких детей в лесу? Милости просим.

Хочешь… ты можешь хотеть чего угодно, ведь сами желания не являются чем-то плохим.

Потому что… сама неистовая сила желаний и делает из нас людей. Правда?

Мальчик любовно наклонился к своей девушке и поцеловал ее в третий раз, выпив ее практически досуха. Она перестала дрожать, но ее тело больше не давало внешнего тепла. Глаза ее закатились, а руки стали холоднее льда.

Можно было с полной уверенностью сказать, что она умерла. Только кто в нашем мире может дать эту полную уверенность?

Мальчик встал и пружинящим шагом направился к одной из решеток.


—-


Келену казалось, что каждым своим шагом он высекает из пола искры – давно он не чувствовал себя настолько заряженным.

Он старался избегать групп панически настроенных людей, благо теперь их присутствие было видно даже сквозь стены. Они суетились, они кричали, они отчаянно пытались найти выход, но его не было.

По крайней мере, для них. Выхода действительно не было, если его искать, потому что так было предусмотрено. Какой смысл в ловушке, западне или искусственной тюрьме, если ты нарочито оставляешь дверь открытой?

Келен еще раз внимательно всмотрелся в окружающее его пространство. Темная энергетика была повсюду, теперь он отчетливо видел ее мерзкое присутствие, она липла ко всему вокруг, клубилась у его ног, пыталась проникнуть в его душу… но он не давал. Да, он мог также впитать и эту чужеродную ему отрицательную энергетику, благо раньше он бы так и поступил…

Но теперь все было немного по-другому. Он слегка отошел от прошлых своих дел, и жизненные правила игры не замедлили измениться. И если он хотел прикоснуться к великой силе, то был определенный шанс, что его быстро найдут. Поэтому он и Фрея так часто и путешествовали – финансисты ненавидят долго находиться на природе, они держатся своих больших городов, своих закулисных искусственных интриг, которым нет места в живой природе. Поэтому, если бы такой сильный энергетический фон возник бы за чертой города, то Келен бы еще подумал о его выгодном применении, но здесь… слишком опасно и слишком неинтересно. Да и в самой энергии, как заметил мальчик, было что-то не так. Конечно, в любой отрицательной энергии всегда что-то не так, ведь она создается из горьких слез, дичайшей боли или безвыходного отчаяния, но даже из этих чувств очень непросто создать такое количество негативных эмоций.

И дело здесь было даже не в количестве, сама природа темной материи была даже для Келена… необъяснима. А он повидал и испытал чрезвычайно многое – гораздо больше, чем выпадает на долю простому смертному.

Вся эта энергетика была какой-то… как бы сказать вернее… живой. Чрезмерно живой. Как будто кто-то сознательно и целеустремленно создал все эти негативные эмоции, как будто кто-то держал их у себя в душе так долго, что, когда настало время… но даже в таком случае был необходим мощный катализатор для преумножения эффекта.

Мальчик покачал головой. Зачем гадать, если можно просто все увидеть собственными глазами. Благо он, наконец, нашел участок стены, который не был окутан призрачными темными сетями. Ведь правильно сказал один мудрец – если ты не можешь найти выход из положения, то выходит, что его и нет. А если его нет, значит, кто-то искусственно его заблокировал. Поэтому единственным решением в этой ситуации остается… прорубить свой собственный выход.

Келен поднял руку, закрыл глаза и сосредоточился.

.

.

.

Когда пыль улеглась, подоспевшие к месту взрыва стражники и государственный аудитор не увидели ничего полезного, кроме небольшого проема в стене. Подгоняемые злобными выкриками, защитники правосудия неохотно полезли внутрь, а слуга финансовой сферы еще долго всматривался в окружающий его сумрак, злобно втягивая вечерний прохладный воздух в свои ноздри.


—-


Фрея привстала и сразу же схватилась руками за голову. Казалось, что она вот-вот разлетится на части, что иногда бывает после тяжелейшего похмелья.

К сожалению, это явно было не похмелье. Несколько десятков минут назад ее полностью энергетически иссушили, поэтому теперь она мучилась жутчайшей мигренью, тошнотным привкусом во рту и дикой болью во всех возможных и невозможных конечностях. Она жутко хотела на некоторое время умереть, чтобы только заглушить непрестанную боль, залатать дыру, которая возникла у нее в душе.

Единственным слабым утешением было то, что она проделала с собой такое по собственному желанию. Но это действительно было слабым утешением, если принимать во внимание все недостатки ее текущего положения.

Она со стоном начала вставать с холодного каменного пола и только теперь заметила небольшой листок бумаги рядом с ней. Это был план эвакуации поместья, который Келен снял с одной из стен. В плане карандашом была прочерчена аккуратная линия со стрелочками.

Фрея слабо улыбнулась. После пробуждений у нее всегда были проблемы с ориентированием, и Келен это прекрасно знал. Она сложила бумажку пополам и положила в карман темного пиджака, который оставила расстегнутым. Так, для пущей привлекательности.

Заглянув за картину, она удостоверилась, что ее одежду никто не украл, пока она спала, и, немного подумав, решила все же надеть обратно свои трусики. Все же в этом здании собралась интеллигенция – нечего их пужать попусту.

Краем глаза она также отметила расплавленные края прутьев решетки, через которые полчаса назад прошел Келен. Видимо, запаса свободной энергии у него теперь было предостаточно.

Что ж, это хорошо.

Девушка постояла минуту в задумчивости, чувствуя, как нечто заполняет ее тело с головы до пят. Это была чистая ярость вкупе с сильным раздражением – что-то похожее может испытать человек при сильном физическом голоде, когда его заставляют делать что-то сложное или суетливое… или если он усталый после рабочего дня оказывается втянутым в нервные домашние дела или подвергается бесчисленным расспросам. Как бы то ни было, но парадокс заключается в том, что при такой энергетической опустошенности у человека возникает еще больше сил, пусть и сугубо деструктивного характера.

Именно на этом они чаще всего и играли – еще давно было замечено, что прилив душевных сил у Келена и отток энергетики у Фреи делает их обоих сильнее. Конечно, никто еще не проверял такой симбиоз на долгосрочные осложнения… но кто-то же должен был проводить такого рода эксперименты?

Фрея с улыбкой ощущала, как невиданная сила наполняет ее, как взгляд становится острее, мышцы сильнее и крепче, рефлексы быстрее. Она буквально ощущала на языке привкус старинной крови, и это будоражило ее сознание, вводило в легкий экстаз. Если бы кто-то стоял неподалеку, то он мог бы обратить внимание на то, что ее ногти слегка удлинились, а волосы как будто наэлектризовались. Или это была лишь игра теней?

Она легко и непринужденно подошла ко второй решетке, которая так и осталась нетронутой. Именно рядом с ней на карте была отмечена первая стрелочка, значит именно через нее ей и следовало проложить свой путь.

Что ж…

Она довольно осклабилась.

Время поиграть.


—-


Искать виновника происшествия в самом поместье было в чем-то логично, но Келен уже осмотрел своим внутренним зрением практически все помещения в здании и не нашел ничего, что может выглядеть как энергетический центр урагана. Конечно, нельзя было отменить тот факт, что одна из комнат имела особенную энергетическую защиту, но мальчик не имел ровно никакого желания гулять по всему поместью, заглядывать в каждый темный уголок, коих там было великое множество, и вообще всячески привлекать к себе внимание. Ему хотелось на свежий воздух, на волю, благо сейчас выдался как нельзя более удачный случай для неспешной прогулки, ведь внимание всех аудиторов должно быть сосредоточено на эмоциональном вихре, что разыгрался в поместье леди Марии.

Возможно, несколько аудиторов и остались в городе, но… Келен не хотел сейчас об этом думать. В чем состоит наслаждение жизнью, если ты будешь постоянно беспокоиться по каждому пустяку? Да, правители сего мира и их прислужники-финансисты внедрили простому люду идею, что нужно постоянно беспокоиться о завтрашнем дне, что нужно суетиться, бежать, стараться все успеть, много работать, мало зарабатывать, а еще постоянно и целеустремленно влезать во все возможные долги. Но ведь если остановиться и подумать, то… все ведь это правда, не так ли? Современная жизнь действительно заставляет суетиться и куда-то бежать, но что будет, если сломать то порочное колесо, в котором ты беспрестанно крутишься, и заменить его дорогой? Элемент бега по жизненной тропе никто не отменял и не будет отменять, но если ты быстро бежишь по этой самой дороге, поддерживая тем самым себя в тонусе и бодрости, то остальным не остается ничего, кроме как… бежать вместе с тобой? И если уж все вынуждены в современном мире беспрестанно суетиться и думать о будущем, то почему бы всем не встать на эту самую дорогу, освободив себя от колеса, которое вырабатывает энергию для кого-то другого?

Мальчик усмехнулся, полной грудью вдыхая сладкий вечерний воздух. Зигмунд, когда он рассказал ему эту теорию, почему-то назвал его гедонистом… мальчик до сих пор не имел понятия, что это значит, но, зная его товарища, предполагал, что это нечто крайне ругательное и… психологическое. А психология, как известно, была создана только для того, чтобы искусно прививать другим людям обоснованное чувство вины, выпивая из них энергию и деньги. И Зигмунд в этом плане был крайне профессионален, хотя никогда бы не признал, что он психолог.

Келен с удовольствием рассматривал вечерний спокойный город, прекрасный в своем чарующем великолепии. На улицах зажгли фонари, бросающие свой теплый свет на мощеные дорожки, честные торговцы позакрывали свои лавки, уходя на отдых и давая возможность поторговать своим менее честным собратьям. В воздухе одновременно раздавались запахи корицы и свежего хлеба, которые приманивали случайных прохожих в ночную подпольную пекарню, запахи карри и перца, которые обещали крайне острые ощущения знатокам южной кухни, запахи дешевых духов и косметики, которые… говорили сами за себя. В общем, город кипел своей экстравагантной жизнью, как-будто не обращая внимания на страсти, что сейчас происходили в его центре.

Келен, теперь ничего не боясь, раскрылся и с удивлением рассматривал красивые разноцветные огоньки, что расположились по многочисленным крышам города, – столько маяков в одном месте мальчик еще не видел. Похоже, кто-то приказал установить за этим городом тщательную слежку, не заботясь о том, сколько времени денег и сил будет потрачено на реализацию сего плана.

Масштаб этого проекта потрясал воображение. Конечно, Келен давно не проверял ситуацию в других больших городах этого мира, но, похоже, что правители постепенно переходили к стадии тотального контроля над всем городским населением. И если этому было уделено столько времени… то была какая-то причина, верно?

Что ж, сегодня у местных молодых аудиторов точно будет проверка на все то, чему их так тщательно учили. А если удастся разрешить возникшую ситуацию, то сколько же им предстоит потом бумажной работы! Ох! Наверняка в поместье будут жертвы, а если кто-то умудрится еще и умереть… ох!

Но мальчику было ни капли не жалко слуг капитализма, поэтому он, как довольный кот, помечал территорию, выплескивая частички своей энергетики на некоторые из маяков. Он понимал, что за каждую такую энергетическую запись им придется снимать показания, сверять место и время, а затем… писать, писать и писать. Отчитываться и отчитываться. Выслушивать от начальства оскорбления и молчать в тряпочку. Ох!

От прильнувшего экстаза Келен даже застыл на месте, зажмурив глаза от удовольствия. Все же он никак не мог избавиться от старой привычки приносить другим людям страдания и боль. Он не был отъявленным садистом, просто он любил свою работу.

И вот, в неспешном темпе, обдумывая различные сладостные мысли, мальчик, наконец, пришел к тому месту, куда и направлялся изначально.

Это было то самое здание аптеки, которое разрушил мощнейший энергетический взрыв. Мальчик вальяжно перепрыгнул невысокий заборчик, который установили стражники у места происшествия, и неспешно подошел к обломкам здания, на ходу доедая третий вкусный пирожок с вишней.

Да, все верно, как он и думал, внутри здания действительно находилось подвальное помещение, до этого скрытое подпаленными обломками. Сейчас пол здания расчистили, открыв тем самым люк, ведущий в подземелье. Возможно, в темных пещерах под аптекой когда-то готовились не совсем законные снадобья, и, вполне вероятно, что именно одно из них и послужило причиной взрыва.

Так, верно, и рассудили стражники, а хитрые аудиторы им ничего и не рассказали. Затем они расчистили проход и проникли в подвал, где не обнаружили ничего, заслуживающего внимания.

Потом произошла та самая катастрофа в поместье леди Марии, на которую и стянулись все аудиторы и большая часть стражников. Пару несчастных оставили тут на карауле, так, на всякий случай.

Несчастными они были, конечно же, потому, что они лежали неподалеку от разрушенного здания, совершенно неподвижные и бездыханные. Мальчик лениво бросил упаковку, которую ему дали в пекарне, на один из трупов – пусть теперь силы правопорядка думают, что тут орудовал серийный убийца-сладкоежка.

Келен задумчиво облизнул пальцы. Да… возвращаться на свое первое место преступления, особенно если ты можешь контролировать такие мощные энергетические потоки на расстоянии? И это при том, что никто не может отследить твое присутствие?

Глупость или нарочитость? Он пожал плечами и отряхнул руки.

Самое время это выяснить.


—-


Мария взвизгнула от ужаса.

– Помогите! – закричала беспомощная девушка.

– Леди Мария, держитесь! – мужчина издал боевой клич и храбро накинулся на огромный полый доспех.

Ожившая броня небрежно выкинула свою железную руку в сторону, бряцая не смазанными сочленениями, и боевой настрой мужчины испарился из его тела ровно в тот час, когда он потерял сознание, слишком быстрыми темпами познакомившись с ближайшей стеной.

Мария грустно вздохнула. Еще один потенциальный романс пошел коту под хвост.

Собрав всю свою возможную ярость в кулак, доселе беспомощная аристократка захватила отполированную ногу доспеха и резко опрокинула его на пол. В ту же секунду из ниоткуда вылетели две аккуратно пущенные стрелы, неся за собой серебристый шлейф из привязанных к ним металлических веревок. Стрелы вонзились в каменный пол по обе стороны доспеха, и в следующее мгновение между ними как будто прошла еле заметная глазу искра. Доспех попытался встать, шевельнулся в последний раз и затих.

– Отличная работа, Сора! – похвалила Мария свою подругу. – Ты, кстати, заметила, что их слишком уж много?..

– Да, – просто ответила Сора.

– Вот уж поймаю я эту девчонку, – мстительно процедила Мария, – откручу ее шаловливые ручки на хрен…

Неожиданно к ним подбежал еще один аристократ, глаза которого были широко раскрыты от ужаса происходящего вокруг.

– Леди Мария, слава богам, вы живы! – радостно проговорил знатный мужчина.

Девушка тут же сменила образ мстительной кошки на образ обаятельного котенка.

– Да, лорд Саром, мне просто чудом удалось спастись от этих тварей! Спасибо вам за ваше беспокойство! – ласково произнесла она.

Лорд перевел дыхание и нервно облизал губы.

– Леди Мария, прошу прощения за мою бестактность, но нам нужны… объяснения…

– Объяснения? Нам? – невинно переспросила девушка.

– Да, – твердо произнес аристократ. – Совет лордов забаррикадировался в главной зале, а в само здание, наконец, проникли государственные аудиторы. Они требуют вашего присутствия, леди Мария, и незамедлительно. Есть серьезные… основания полагать, что именно вы замешаны в творящемся вокруг беспорядке.

– Я? – девушка для наглядности указала на себя своим пальчиком. – Я? Лорд Саром, с вами точно все в порядке? Я понимаю вашу обеспокоенность в виду творящейся вокруг паники…

– Леди Мария, прошу, проследуйте за мной, – непреклонно продолжал гнуть свою линию аристократ, не замечая, что Мария подкрадывается к нему все ближе и ближе. – Если вы не виновны, как и говорите, то я абсолютно уверен, что все будет в порядке.

– А если нет, лорд Саром? А что если не все будет в порядке? – последние слова она проговорила нарочито медленно и растянуто. – И, будьте так добры поведать мне, какие же основания, которые вы упоминали, говорят не в мою пользу?

– Леди Мария… – было видно, что Саром в растерянности.

Но, будучи человеком благородного происхождения, он быстро вернул самообладание.

– Мария, – произнес он с ехидной улыбкой на устах. – Позвольте мне быть прямолинейным. Все… и когда я говорю «все», я подразумеваю абсолютно всех… так вот, все знают вас как человека коварного, эксцентричного и желающего захватить власть. Но я никак не думал, что у вас хватит смелости и нахальства, что.. аргх!

– Смелости и нахальства, говорите? – повторила Мария, крепко сжимая шею лорда.

– Смелости и… нахальства, да? – еще раз переспросила она, не ослабевая хватку.

Бедный лорд, сипя и фыркая, безуспешно терзая ногтями руку Марии в попытках освободиться от захвата, явно не мог ответить ничего дельного.

– Возможно, – грозно бросила Мария в красное, как помидор, лицо Сарома, – эти качества мне и присущи. В придачу с неземной обаятельностью, необычайной красотой, а также…

Но лорд в абсолютно бестактной манере не стал дослушивать речь прекрасной дамы – он просто медленно осел на пол, отключившись от реальности.

Мария презрительно фыркнула, а затем, осмотрев окружающее пространство, грустно вздохнула.

– Ну и когда я найду своего мужчину, Сора? Все так хотят меня в чем-то обличить, неужели никому я не могу быть интересна просто как человек?

Сора деликатно промолчала, ободряюще положив свою руку на плечо подруги. Мария с благодарностью погладила ее по руке.

– Ты права, Сора. Сдаваться еще рано, ведь я еще жива! И если мир не даст мне то, что я хочу, то я сама отниму это у мира! Пойдем, покажем им наши смелость и нахальство!

И подруги бодрым шагом направились дальше осматривать свой разрушенный дом.


—-


Келен был попросту сражен таким мощным энергетическим присутствием. Он ошибся, считая, что преступник может скрывать свою силу. Нет, он не хотел да и не имел возможности, просто элементальная природа земли впитала в себя все признаки энергетического воздействия, потому что подвал располагался действительно глубоко.

Удивила его и простота открывшейся картины. В центре небольшой комнаты, посреди сдвинутых к стенам столов, полных различных алхимических приспособлений и реагентов, одиноко стоял стул с высокой спинкой, на котором и сидела девушка с длинными волосами каштанового оттенка и в простом платье. Она склонила голову на плечо, тело ее совершенно обмякло, а из уголка рта крайне неприлично стекала тоненькая струйка слюны.

Нельзя было сказать, что она была во вкусе Келена, но фигура ее была стройненькая, как раз такая, чтобы…


Кто ты такой?


Значит, сработало. Мальчик всегда знал, что в критический момент ничего не работает лучше старых добрых сексуальных фантазий. Без них Келен мог бы часами безрезультатно поливать девушку холодной водой и хлопать по щекам. Лучшее средство вывода человека из состояния энергетического оцепенения – это пошлые мысли.

Конечно, верным мог быть и факт, что они попросту его заметили, когда он вошел, но лучше подстраховаться, верно?


Отвечай, человек. Кто ты такой?


И да, он правильно заметил, что это были они. Девушка явно была не одна, если только мальчику не мерещился сухой голос, который чудесным образом миновал его уши и попадал напрямую в мозг.

Вряд ли мерещилось. Конечно, от пирожков с вишней и не такое бывает, но…

– Я пришел к вам с миром, господа пиротехники! Просто хотел воочию убедиться, что в мире действительно существует человек с таким взрывоопасным характером. И правда, эта девушка…


Ты не ответил на вопрос.


Вот зануда.

Мальчик игриво хлопнул в ладоши. Он оживился, предвкушая дальнейшее веселье.

– Я просто обычный мальчик, о мой невидимый собеседник! Звать меня Келен, и направлялся я в эту аптеку, чтобы купить лекарство для моей дражайшей матушки!..


Уходи, человек. Тебе здесь не место.


Как это не место? Самое что ни на есть место из всех мест на свете.

– Но я не могу, о мой господин! Ибо я увидел то, что теперь стало смыслом моей жизни!

С этими словами мальчик подошел к неподвижному телу девушки, протягивая к ней свою руку.

– Эта дева! О, как она прекрасна! Век я не видывал более прекрасной жемчужины на этой грязной земле! Воистину мне сегодня повезло, ведь хоть я и не нашел лекарство для своей матери, но нашел средство для моей больной души!


Человек, я повторяю…


В голосе явно начали сквозить нотки раздражения.

– О, невидимый мне дух! Отдай же эту прекрасную деву мне, ведь грядет мне вскоре тот самый возраст, когда мужам велено найти свою невесту. А она… свет моих очей! Не могу я больше сдерживаться, о господин! Хочу я тотчас же слиться с ней в едином страстном порыве на этой бренной грешной земле! Позволь же мне…

И с этими словами он начал медленно поднимать ее длинное платье, оголяя ее тонкие ножки. Он нежно провел по ним своими пальцами, подбираясь все выше… и выше… как тут…

В его голове раздался громкий визг, очень похожий на возмущение женщины, когда мужчина решает перепрыгнуть сразу несколько неудобных ему этапов.

Окружающая действительность вокруг мальчика мгновенно начала меркнуть, расплываться…

Когда он начал чувствовать, что сознание покидает его, он с благодарностью и улыбкой вспомнил те бесчисленные пошлые памфлеты, которые в свое время передал ему Меркель. Написаны они были отвратительным языком, но пригодились же…


—-


Он очнулся в просторной каменной зале, по центру которой расстелили красный ковер. Позади мальчика были высокие ступени из отшлифованного камня, а на возвышении царственно расположился громадный трон, превышающий Келена в несколько раз.

Мальчик осмотрелся. Края залы как будто расплывались, а на месте высоких ворот в конце помещения виднелась черная дыра.

Это место не могло быть настоящим.

По центру зала нервно ходила та самая девушка с каштановыми длинными волосами, а рядом с ней… да, что-то определенно было рядом с ней. Мальчик протер глаза, но рассмотреть подробнее сумрачное видение ему никак не удавалось.

– И что мы будем с ним делать? Кто он вообще такой? – визгливым голоском вопрошала девица.


Убьем его. Как убивали до этого и других.


Мальчик незаметно для всех поднял большой палец. Лучший совет. Его он в жизни никогда не подводил.

– Но он же не желал нам зла! – не унималась девица.


Так только кажется на первый взгляд. Но все люди по сути своей одинаковы.


Да, согласен, подумал мальчик. Все жуткие сволочи, грубияны и любители внесезонных скидок.

– Но я же тоже человек! – резонно опротестовала девушка прошлое утверждение ее мрачного собеседника.


Да. Но есть исключения. К тому же…


Возникло тягучее молчание.

Келен воспользовался удобным моментом и со стоном попытался привстать, а затем сдался и сел, облокотившись о нижнюю каменную ступеньку.

– О, он очнулся! – девушка нетактично показала на Келена своим указательным пальцем.


Человек, я спрошу тебя последний раз. Кто ты и зачем ты пришел?


– А прошлые мои объяснения не считаются?


Нет.


Что ж, по крайней мере, честно.

– Тогда повторюсь, что зовут меня Келен, а пришел я сюда, чтобы воочию увидеть того человека или существо, кто может управлять таким колоссальным объемом отрицательной энергии.

Девушка и невидимое существо переглянулись. По крайней мере, девушка посмотрела на своего союзника, а облачко тумана постаралось многозначительно заклубиться.

– То есть он видит?.. – удивленно прошептала девушка.


Хорошо, человек. Ты увидел нас. Что дальше?


– А дальше наступает время расспросов. Особенно популярные в этом сезоне – это зачем, почему и напоследок… как? – продолжил наступление мальчик.


У нас нет никакого желания отвечать на твои вопросы, человек. А теперь…


– А теперь позвольте вам сообщить, что перед тем, как вы перенесли меня сюда, я совершенно случайно уколол вот эту самую милую интриганку, – он крайне нетактично показал пальцем на стоящую в центре зала девицу. – На конце иголки, которая также совершенно случайно выпала у меня из рукава опять же случайно оказался сильнодействующий яд, который медленно, но верно введет барышню в состояние, близкое к коме. Если повременить еще немного, то состояние значительно ухудшится, и временный обморок выльется в крайне мучительную смерть.

Девица зажала от испуга свой милый ротик и тихонько взвизгнула.

Мальчик встал и с нахальной улыбкой развел руками.

– Конечно, если вы мне расскажете, что происходит, то, возможно… да, очень даже возможно, я поищу у себя противоядие. Конечно, состояния комы нам уже не миновать, но это является некой гарантией безопасности, что вы прекратите изливать в мир свои крайне негативные эмоции. Не то, чтобы я о них так сильно беспокоился, – Келен довольно осклабился, – но вы сорвали одно крайне занимательное мероприятие, к которому моя подруга готовилась буквально неделю. Согласитесь, что немного информации в таком случае – это самое малое, о чем я могу попросить?

Закончив свой монолог, мальчик победоносно взглянул на своих вынужденных собеседников.

– Ну, так что…

Келен не успел закончить свою фразу, потому что на него неожиданно налетела мощнейшая энергетическая волна.

Когда пыль рассеялась, девушка и дух увидели гадко ухмыляющегося мальчика с поднятой рукой. Вокруг него серебристым светом мерцал энергетический барьер.

– Знаете, крайне нехорошо перебивать. И хотел также спросить… и это все?

Келен взмахнул рукой, и девушка тут же отлетела прямиком к одной из каменных стен. Раздался натужный стон и неприятный звук ломающихся костей.

Девушка согнулась напополам от боли, отхаркивая из глотки темно красную кровь.

– Опс. Нехорошо, конечно, нападать на беззащитных девочек, но… кому какое дело? – глаза мальчика светились демоническим блеском.

В центре зала неожиданно материализовался высокий и статный юноша, одетый в простую белую робу. Судя по укладке волос и по стилю одежды, дух взял себе пример еще с тех времен, когда только зарождалась письменность. Причем, зарождалась она явно не в этом мире.

Откуда же он появился?


Человек, хватит уловок. Если у тебя осталась еще честность в крови, то предлагаю сразиться. Если победишь, то ты получишь свое.


Рот у парня открывался, как и у обычных людей, но слова снова попадали напрямую в мозг, минуя уши.

Хватит уловок, говорите?

Уголки рта мальчика искривились в ядовитой усмешке. Казалось бы, в такой простой и пафосной фразе сложно что-либо заподозрить, если не знать… но уловки? Честность? Право же, эти понятия применимы только к людям, потому что их придумали сами люди для других людей, чтобы установить диктатуру. Никакой правитель не будет руководствоваться такими ничтожными принципами, как мораль и совесть. Настоящий диктатор видит перед собой только цель и способы ее достижения. Поэтому часто и говорят, что короли теряют человечность, раньше их даже отождествляли с богами.

Нет, мало человечного можно найти в королях, игроках и финансистах. Они призваны паразитировать на других честных людях, использовать их в своих гадких целях.

Но в чем-то, хоть в чем-то… они остаются людьми. Даже финансисты, хотя в это трудно поверить.

Но то, что сейчас стояло перед ним… не было человеком.

Уловки? Честность?

Не смешите меня.

Келен встал в боевую стойку и приготовился к бою.


—-


У врага явно было численное превосходство. Металлические лязгающие тела подступали к ним со всех сторон.

– И почему они все лезут именно ко мне? – недовольно поинтересовалась Мария. – Почему бы им не навестить моих благородных гостей?

– Некоторые так и делают, – спокойно ответила Фрея. – Я видела, как они усердно царапали дверь главного зала. Жаль, что у них нет мозгов, и они не сообразили сообща ее выломать.

– Ничего, еще сообразят… – мрачно предрекла Мария, ловко избегая удара полого рыцаря.

– То есть это все же ты?..

– Я что? – сердито фыркнула гостеприимная хозяйка поместья.

– Ну, замешана в этом всем. Сора, теперь они наступают с левого фланга! – указала Фрея девушке на скопление кровожадно настроенных доспехов.

– И почему меня сегодня все обвиняют, это же несправедливо! – в порыве негодования Мария мощным ударом оттолкнула доспех на несколько шагов назад.

– Не знаю, – задумчиво ответила Фрея. – Может, это потому, что ты единственная возможная подозреваемая…

– Да я и мухи не обижу!

– Твоя правда, – согласилась Фрея. – Мух ты не обижаешь, в основном людей.

Они столкнулись спиной к спине в центре зала, тяжело дыша и с гневом осматривая окружающее пространство.

– Да и вообще, – неожиданно решила переменить тему Мария, – какого черта ты шастаешь по моему дому практически голая?!

– Так не голая же, – философски пожала плечами Фрея. – Всяко удобнее, чем в платье.

– Так я же в платье! Должно же быть хоть какое-то равноправие?

– Это где оно такое бывает, ты покажи, – с любопытством поинтересовалась Фрея.

– И вообще… и вообще… дура ты набитая!

Они одновременно отпрыгнули в сторону, выгадав момент таким образом, что два рыцаря с огромной силой ударили мечами друг друга.

– Ты весь вечер ждала, чтобы это мне сказать? – с легкой улыбкой на устах спросила Фрея.

– А может и да! – резко ответила Мария, помогая Соре связать двух рыцарей. – Бесишь ты меня, что прямо не могу!

– И чем это я заслужила?

Девушки сильно недолюбливали друг друга, это правда. Но Фрея также понимала, что это состояние можно было обозначить, как… непереносимость. Они могли прекрасно сосуществовать вместе определенное, но крайне непродолжительное время, но все их взгляды на жизнь, способы выражения своих мыслей, чувства были настолько далеки друг от друга, что при соприкосновении у каждой возникал непреодолимый нервный зуд.

И это психологическое состояние было абсолютным пустяком для людей с опытом жизни более двух сотен лет, ведь уже через первые полвека разумному человеку приходит мысль, что лучшее противоборство вещам, которые тебе не нравятся – это их избегание. А те люди, которым кажется, что от неприятных вещей все равно не убежишь, просто плохо умеют бегать. Ведь избежать проблемы можно разными способами… просто Мария предпочитала убивать свои проблемы, решая все радикально, а Фрея любила издеваться над неприятными вещами, решая все цинично. За эти качества их недолюбливал окружающий мир, но они были слишком сосредоточены на себе, чтобы успевать думать еще и о мире в целом. Времени на такие мирские заботы у них решительно не было.

Но одна составляющая их характеров была схожей – она заключалась в том, откуда они брали энергетику для сражений с враждебным миром.

И это была чистая и незамутненная… ярость. Природный гнев, который струился по их жилам, и заставлял быстрее, сильнее и адекватнее реагировать на враждебную действительность. И в этот самый момент Мария и пыталась подпитывать свой гнев через постоянные подколки Фреи, потому что врагов становилось все больше и больше.

Девушка посмотрела на высокий потолок поместья, ожидая увидеть признаки того, что заметил ее любимый. И тут она почувствовала на своем плече мягкое прикосновение:

– Много, – кратко сказала Сора, отрицательно качая головой.

Значит, эта самая отрицательная энергетика и не думает рассеиваться. И сколько бы они доспехов ни обезвреживали с помощью талантов Соры, это особо не помогает, ведь через некоторое время свежая энергетика вливается в их бездушные тела.

– И что стоим да по сторонам глазеем? – возмущенно спросила у девушек Мария.

– А что, одна не справишься? И почему мы вообще должны тебе помогать, мы же просто гости, – саркастически заметила Фрея.

Мария недовольно топнула ножкой по полу.

– Да ты мне еще тут порассуждай, подруга. Говорила же я, что такой бестолочи не надо давать такого хорошего парня! Вышла бы замуж за мельника какого-то, вот и была бы тебе достойная пара!

– А вот это ты уже границу переходишь, подруга, – сердито заметила Фрея.

И бой продолжился. Но упоминание о Келене не только всколыхнуло в ее душе первозданную первобытную ярость, что он оставил в ней перед уходом, но и напомнило про его долгое отсутствие.

Где же он? Все ли с ним хорошо?

Девушка кровожадно улыбнулась. Конечно же, хорошо, только вот тем людям, кто встретится на его пути, не позавидуешь.

Но все же… лучше бы ему поторопиться.


—-


Что-то было не так…

Нет…

Что-то было явно не так!

Келен закрылся барьером от очередного энергетического взрыва и в недоумении уставился на противника, который собирался с силами для нового удара. В таком темпе они сражались, как показалось Келену, уже довольно длительное время, и его соперник до сих пор не подал даже признаков усталости.

Нет, конечно, такие нематериальные существа мало знакомы с самим понятием усталости, но им, как и практически всем, кто питается энергетической пищей, было свойственно истощение. А этот дух даже ни разу не взял паузы, чтобы поднакопить побольше энергии, наоборот, казалось, что она у него и вовсе не кончается.

– Стой! – Келен поднял руку в предупреждающем жесте.

Дух остановился, и глаза, которые никогда не моргали, начали внимательно осматривать мальчика.


Ты сдаешься? Ты признал всю тщетность этой борьбы?


– Дело не в этом! Какого черта? Откуда ты черпаешь столько энергии? Бой уже давно должен был окончиться!


Тебе только так кажется.


С этими словами дух снова ринулся в атаку. Чудесным образом мальчик избежал удара и, не видя другого выхода, бросился к лежащей на полу без чувств девушке. Одним мощным рывком он поднял ее голову за волосы, обнажив беззащитную шею.

– Хорошо, тогда если ты сделаешь хоть шаг, то я прикончу ее!

Каменное лицо высокого молодого человека в белой робе попыталось изобразить усмешку. Вышло крайне жутковато.


Бесполезные метания, человек. Как бы ты ни был силен, но ты уже на пределе. Судорожно ищешь выход…


– То есть тебе ее совсем не жалко? – Келен еще раз сильно дернул девушку за волосы.


Дело не в жалости, человек. Дело в…


– … в том, что все уже кончено, – закончила девушка фразу за своего союзника.

Голос ее был тихим и казался печальным, хотя с полной уверенностью в такой ситуации Келен разобрать психологические модуляции не мог. Он был хорош в стратегии, а не в психологии, но сейчас на его же поприще мальчика обыгрывали по всем фронтам.

– Кончено? Что кончено? – попытался выиграть время мальчик, аккуратно опуская девушку на пол.


Это не важно, человек. Тебе уже был дан шанс уйти, но ты им не воспользовался. Теперь все, что тебя ожидает – это смерть.


Смерть, подумал Келен. Нет, это уже слишком драматично.

Он начал судорожным взглядом осматривать зал в поисках возможных путей к отступлению, как вдруг…

Девушка со стоном приподнялась с земли, ее черные бездонные глаза как будто хотели вобрать в себя мальчика.

– А почему бы нам… не рассказать ему?

Даже нематериальное и внеплановое существо слегка опешило от такой реплики.


Рассказать? Но зачем? Все уже предопределено. Ты же не?..


– Нет, я не передумала, – твердым голосом ответила ему девушка. – Не передумала, и не передумаю. Просто раз уже все предопределено и раз он, как ты и говорил, человек… то…


Ты хочешь сочувствия, понимания? Когда всю твою жизнь все тебя презирали и ненавидели? И ты надеешься, что именно сейчас…


– Я не надеюсь, – тихо пролепетала девушка. – Я просто думала… думала…

Мальчик медленно подошел к ней и нежно взял ее руки в свои.

– Ты думала, – мягко проговорил он с ободряющей улыбкой на устах, – что я пойму тебя…

Он мягко обнял ее за плечи. По щекам у девушки катились слезы.

– Но я не могу тебя понять, – печально сказал мальчик. – Никто не в силах понять другого человека. Но я могу попробовать…

– Попробовать? – повторила девушка, смахивая с лица слезы.

– Да, – кивнул Келен. – Но в таких делах только от тебя зависит… разрешишь ли ты мне выслушать тебя…

– Разрешу ли я?.. – снова переспросила девушка.


Человек, ты не изменишь свою судьбу, как бы ты ни пытался. Подойди и сразись со мной.


Мальчик отпустил девушку, оставив ту в изумлении и растерянности, а сам направился к духу, который ожидал его в центре зала.

– Скажи мне, а можешь ли ты победить того, кто уже проиграл? – загадочно спросил Келен у духа.


Что?


– Да ничего, просто размышления на будущее, – сказал мальчик, устремляясь в атаку.

Он воздел вокруг себя сильную энергетическую защиту, поэтому атаки врага не могли нанести ему серьезного вреда. Но существо все же попыталось найти брешь в его броне, нанеся серию мощных энергетических ударов. На это и рассчитывал мальчик, который в последнюю секунду перед тем, как удар достиг бы своей цели… снял защиту.

И мгновенно же умер, то есть, говоря точнее, ушел из этого мира.


—-


Келен открыл глаза и тотчас же начал ощупывать свое тело. Никаких следов ранения, ничего…

– Можешь не искать. У тебя неприятности сейчас гораздо крупнее, чем поиск несуществующих порезов, – раздался голос неподалеку.

– И без тебя знаю, – огрызнулся мальчик.

Поблизости раздавался повседневный гул битком набитой таверны, состоящего из мелодичных покриков пьяных да ласкающего слух звона многочисленных мелких монеток, которые довольный хозяин заведения ссыпал себе в суму. На мальчика здесь не обращали ровно никакого внимания, да и он отвечал тем же – зачем беспокоиться об окружении, которое на самом деле не существует в реальном мире?

– А я уж думал, что мое подсознание в качестве потенциального собеседника нарисует прекрасную девушку с приятными формами… – угрюмо произнес Келен.

– Либо ты плохо знаешь свое подсознание, – задумчиво произнес Зигмунд, – либо любая девушка – это то, что тебе сейчас меньше всего нужно.

Мальчик сокрушенно уронил голову на руки.

– Твоя правда. То есть моя. Ведь я сейчас говорю сам с собой.

– Возможно, – несуществующий собеседник Келена отпил несуществующего пива из несуществующей кружки. – Так зачем тебе понадобился я?

– Не знаю, – покачал головой Келен. – Возможно, я решил прибегнуть к помощи психолога?

– Я не психолог, Келен, я уже неоднократно об этом говорил. А если бы и был психологом, то жутко бы возмутился тем фактом, что ты говоришь со мной в своей голове… бесплатно.

– То есть настоящего психолога от любителя отличает только факт умения зарабатывать деньги? – удивленно спросил мальчик.

– Именно.

– Всегда это знал! – Келен торжествующе хлопнул рукой по столу. – Хоть ты и являешься лишь проекцией моего подсознания, но это же мое подсознание, верно? Значит, оно никак не может ошибаться!

– Твоя самоуверенность всегда была твоим козырем и одновременно слабым местом, Келен, – загадочно произнес собеседник, отпивая еще пива.

– Снова твои двусмысленные утверждения, Зигмунд? Нет уж, если ты и правда мое подсознание, то приказываю тебе перейти к делу!

– Подсознанию нельзя приказать, Келен, лишь оно изъявляет свои пожелания и требования, за невыполнение которых человек может страдать… вечно. Как бы то ни было, давай послушаем тебя… начинай.

Келен взял маленькую паузу, выпил немного иллюзорного, но от этого не менее вкусного пива, собрался с мыслями и принялся излагать цепочку событий.

– Для меня зрительное восприятие происшествия началось с того самого взрыва в городской аптеке, энергетическая волна от которого покрыла сразу несколько городских кварталов. Поместье леди Марии, в котором я находился в самый момент взрыва, также попало в энергетический радиус поражения, потому что секретный маяк в саду сразу же отреагировал на признаки отрицательных частиц в воздухе. Гуляя с Фреей по городу после происшествия, а также неспешно осматривая окрестности по пути сюда, я обнаружил, что большая часть города покрыта различными маяками, замаскированными под декоративные пристройки. Маяки довольны мощные, а их установка и обслуживание явно обошлась государству в кругленькую сумму, поэтому тут сразу возникает вопрос – зачем их понадобилось столько? Ни в каком другом городе я подобного не видел, поэтому можно сделать единственный вывод, что этот город является экспериментальным, но тогда в чем же непосредственно заключается эксперимент? Попытки правителей этого мира поймать и устранить людей, умеющих управлять энергетикой, мне известны, но такое количество маяков…

– Может быть, они заподозрили, что в городе происходит постоянная энергетическая активность, поэтому решили отследить ее? – предположил Зигмунд.

– Это, конечно, возможно, если бы только установка маяков не занимала столько времени и сил. Один такой маяк можно установить незаметно, но сразу несколько? В чем смысл, если преступники просто будут скрывать свою силу или перейдут в другой город?

Мальчик задумался.

– Хотя… а что если маяки нужны не для того, чтобы отслеживать врагов, а совсем для другой цели?

– Для какой, к примеру? – уточнил Зигмунд.

– Это лишь гипотеза и для ее проверки лучше иметь под рукой карту… нет, лучше оставить эту мысль на потом, она не так важна.

– Верно, – кивнул не-психолог. – Давай вернемся к взрыву в аптеке.

– Да. Первое, что бросается в глаза – это сама аптека. Это была не государственная аптека, а частная. Можно даже сказать, что она была особой из-за разнообразия товаров, а также из-за приличного завышения цен на эти самые товары.

– Аптека для элиты, так? – Зигмунд погладил свою короткую бородку.

– Да. А точнее для тех людей, у кого водятся деньги, ведь мы сейчас живем в капиталистическом обществе, где именно размер кошелька определяет степень влияния. Но ходили также слухи… говорят, старый хозяин аптеки по давней привычке гораздо охотнее выписывал самые ценные лекарства и препараты именно той самой элите, о которой ты и говорил. Элите, которая давно уже не элита, а лишь рудименты истории.

– Аристократы, – кратко подытожил Зигмунд.

– Да. И удивительным образом совпал тот факт, что леди Мария созывала всех знакомых аристократов на бальный вечер. Вполне возможно, что в дни приготовления к празднеству кто-то из аристократов пришел в аптеку и…

Зигмунд показательно развел руками в стороны.

– Произошел взрыв, – кивнул мальчик. – Но то, как он произошел – до сих пор загадка. Под обломками завалин на первом и единственном этаже стража обнаружила труп престарелого мужчины, которого затем опознали как хозяина аптеки. В подвал тогда еще не успели проникнуть, а через некоторое время подоспели государственные аудиторы, разогнали праздный народ, поставили забор у места происшествия и установили суточный караул. Мне кажется, что взрыв произошел именно на первом этаже здания, но что предваряло этот самый взрыв и что послужило его причиной?.. пока у нас мало информации по этому поводу.

– Затем, – продолжал Келен, – все немного поутихло, а время подошло к тому грандиозному торжеству, что устроила леди Мария у себя в поместье. И там…

– Снова прогремел взрыв, – Зигмунд снова широко расставил руки, показывая масштаб трагедии

– Не совсем взрыв, скорее, это было похоже на скопление огромного количества отрицательной энергетики в одном месте. Как это кому-то удалось, не совсем понятно, но поместье крайне удачно подготовили разнообразными ловушками и ожившими доспехами, которых за неделю до начала празднества не было и в помине.

– То есть в этом как-то замешана сама леди Мария? – уточнил Зигмунд.

– Несомненно. Но я не думаю, что она задумывала осуществление плана именно таким образом, благо наша с тобой давняя знакомая мыслит довольно прямолинейно и эффективно. Здесь же мы наблюдали абсолютную вакханалию и чрезмерную порчу ценного имущества, что Мария, даже учитывая ее постоянное желание жить на широкую ногу, вряд ли бы одобрила. Тем самым ей явно кто-то помогал, а затем, возможно, и предал ее, на ходу меняя заранее согласованные планы.

– Но мотив преступника… – начал было Зигмунд.

– Его нет, – резко перебил его мальчик. – По крайней мере, в мире, где торжествует здравый смысл, мы его не увидим. Это означает, что мотив находится за пределами нашего привычного понимания вещей. Это уже, кстати, по твоей части.

– Я не психолог, Келен, еще раз об этом тебе напомню, но если бы я им и являлся, то мне необходим был бы сам человек… для разъяснительной беседы, – проекция подсознания мальчика хитро подмигнула ему.

Келен хищно осклабился.

– Да… поимка такого ценного субъекта и представляет собой весь интерес от этой, казалось бы, бессмысленной охоты. Но сейчас нам важнее разобраться кое с чем другим… итак, забрав духовную силу Фреи, я выбрался из поместья и направился прямиком к разрушенному зданию аптеки, чтобы прогуляться на свежем воздухе, а также проверить одну свою гипотезу. Там, кроме двух трупов несчастных защитников правопорядка, я обнаружил спуск в подвальное помещение здания, где и нашел часть разгадки на происходящее до сих пор. В сидящей на высоком стуле девушке я сразу же опознал Сандру, аристократку, которая в одном из многочисленных досье, что любезно передала мне леди Мария, числилась давно пропавшей без вести. Это была определенно любопытная деталь, но что заинтересовало меня больше всего…

– …это прекрасные ножки юной девы, – закончил фразу Зигмунд, похабно ухмыляясь.

– Свои эти психологические выкрутасы ты, пожалуйста, оставь при себе. Но да, признаюсь, меня они чрезвычайно заинтересовали, но вовсе не из-за прямолинейного сексуального контекста, а из-за скрытого для обычного взгляда подтекста.

– То есть ты обнаружил?..

– Большую часть своей сознательной жизни я провел, встречая, провожая, сопровождая смерть, участвуя в ее темных жизненных зарисовках. Я хоть и не являюсь абсолютным экспертом в области медицины, но с ядами встречался часто и не всегда при благоприятных обстоятельствах. Так вот, ножки этой прекрасной девы были покрыты едва заметными в полумраке темными кольцами, которые и привлекли все мое внимание.

– То есть ты уже заранее подозревал, что она может находиться под воздействием какой-то отравы?

– Да. И если бы я не обнаружил следов на ее ногах, то сорвал бы с нее одежду целиком. Дело в том, что определенное число ядов оставляют следы на теле, и я подозревал, что этот может быть как раз из таких, благо обрабатывали ее довольно долго – если быть точным, то несколько лет с тех самых пор, как она пропала.

– То есть ее готовили именно к этому событию?

Мальчик пожал плечами.

– Или изучали воздействие химикатов и мутагенов на ее ослабшее тело, кто знает? Но определенно можно сказать, что ее крайне депрессивное, можно даже сказать отчаянное состояние является внушенным посредством запрещенной медицины и… психологии.

– И возможно даже тут не обошлось без участия духа…

– Нет. Определенно нет. Никакого духа никогда не было…

– То есть тот, кого ты встретил в духовном мире?.. – уточнил Зигмунд.

– Я сам пока не понимаю, кто это мог быть… но точно не дух. Возможно, проекция, некая защитная программа, созданная воспаленным воображением девушки? Но это точно не… я бы почувствовал. Но дело осложняется тем, что вел и говорил он точно, как настоящий дух, как будто кто-то знал…

– Дело все запутаннее и запутаннее, – Зигмунд с улыбкой сцепил пальцы рук. – Но это ладно. Проблема все равно остается – как ты будешь выбираться отсюда? Или ты хочешь вечно лицезреть мой непревзойденный облик?

Келен рассмеялся, в первый раз за этот вечер – громко и от души.

– Нет, мой дорогой иллюзорный друг, ни в коем разе. Спасибо тебе за разговор и за, – мальчик обвел рукой помещение, – атмосферу… спасибо. Но мне надо выбираться на поверхность, меня там, наверное, уже заждались.

Гул в помещении внезапно стих. Мальчик резко обернулся и успел заметить, что все посетители таверны суетливо пятятся к стенам, освобождая центральный проход. Взгляду открылся выход из здания… точнее, два выхода.

– Почему тут две двери? – требовательно спросил мальчик у Зигмунда.

– Это ты у меня спрашиваешь?

Образ степенного мужчины в строгом костюме вдруг сменился на Фрею, ее раскрасневшееся лицо опухло от бесчисленного количества пролитых слез. Одета она была в то самое бальное платье, но теперь разорванное в клочья. Руки у нее были в крови.

– Келен… – тихо произнесла она.

– Да? – спросил мальчик с неожиданно пересохшим горлом.

– Где ты? Я умираю… неужели…

Из ее рта потекла ярко красная кровь, которая крупными каплями начала падать на стол, окрашивая дерево в багровые тона.

Вдруг девушка откинулась назад, и стул под ее весом покачнулся и начал заваливаться назад. Келен резким движением подался вперед, чтобы схватить ее руку, но не успел. Он резко встал, обежал стол, но его глазам предстала маленькая девочка, которая сжимала в своих маленьких ручках плюшевую игрушку какого-то невиданного зверя.

Он вспомнил ее. Она была в той самой деревушке, когда…

Мальчик вздохнул, поднял упавший стул, протянул руки к дрожащей девочке и аккуратно усадил ее. Затем он медленно обернулся и твердо встретил взгляды всех тех людей, кто еще давно пал от его руки.

– Ты знаешь, что за все приходится платить… – раздался в воздухе шелестящий голос.

– Знаю, – спокойно ответил мальчик.

– Так что ты выберешь? Какой исход? Для себя и для… других?

Келен решительным шагом пересек зал, мужественно выдерживая устремленные на него взгляды. Аккуратно закрыл и поставил на засов две двери.

Свет, что падал из ранее приоткрытых дверей, перестал поступать в затхлое помещение. Тлеющие огарки свечей неожиданно погасли. Келен щелкнул пальцами, и зал вдруг наполнился ужасным воем, стонами и криками многочисленных людей, которые одновременно испытывали смертельно ужасные муки.

Мальчик медленно и торжествующе прошел обратно к столу, минуя объятых адским пламенем людей. Он невозмутимо поставил на место опрокинутый стул, сел за свое место и поднял полную кружку пива в честь маленькой девочки, которая извивалась, чернела, превращалась в пепел прямо на его глазах.

В зале послышался сухой смех.

– Ты снова выбираешь свой собственный путь.

Келен откинулся на спинку стула, слегка улыбнулся и закрыл глаза, наслаждаясь прекрасной мелодией смерти.

Через несколько минут все стихло, и он открыл глаза. Перед его взором предстал коридор с множеством дверей и ответвлений.

– Как всегда, – запоздало ответил мальчик, начиная свою неспешную прогулку по мысленному лабиринту.


—-


Он в задумчивости бродил по бесчисленным коридорам, вслепую открывая случайные двери и заглядывая внутрь. Он никуда не спешил, ведь с каждым шагом у него крепла уверенность в то, что время здесь не имеет особого значения.

К тому же, он как никто другой знал, что самое неприятное и муторное в любой хорошей стратегии – это подготовка к ней. А он был очень хорошим стратегом, поэтому спешка и суетливость никогда не были теми чертами характера, что вели его по линии жизни. Кто угодно может тебя торопить, увещевать действовать быстро, устраивать своеобразные забеги наперегонки с самим временем, но только ты можешь знать, что тебе необходимо, чтобы тщательно подготовиться. И если ты чего-то не захватишь с собой, то виноват будешь ты сам, а все окружающие суетливые советчики куда-то внезапно испарятся, испугавшись и одновременно обрадовавшись твоей неудаче.

Мальчик усмехнулся. Да, люди обожают подталкивать других людей все ближе и ближе к пропасти. Обожают наблюдать за их падением, а затем обвинять, что человек сам виноват в своих грехах. Ведь люди…

Тут Келен открыл нужную дверь.

Вся комната была усеяна цветами, комнатными растениями различных мастей. Стены в тон были окрашены в зеленый, а пол устелен ковром салатового оттенка с толстым ворсом. Мальчик вежливо постучал в дверной косяк, затем снял перед порогом ботинки и носки и вошел в комнату, с наслаждением ступая по пушистому покрову.

Сандра сидела спиной к нему и любовалась своим отражением в зеркале, одновременно расчесывая свои длинные локоны деревянным гребнем.

– Правда, тут красиво? – спросила она, улыбаясь своему отражению.

– Правда, – просто ответил мальчик, подходя к ней сзади и мягко кладя руки на ее плечи.

Она откинулась на спинку стула и зажмурила глаза от удовольствия, как кошка, когда мальчик начал гладить ее белоснежное лицо.

– Так ты пришел убить меня? – спросила она, оставаясь абсолютно неподвижной.

Мальчик наклонился и прошептал ей на ухо:

– Я пришел лишь посмотреть.

– И что ты увидел? – любопытно спросила Сандра, поворачивая к нему свое лицо.

– Смерть.

Плечи девушки поникли, а сама она дрожащей рукой положила гребень на столик неподалеку.

– Ты можешь сесть рядом? – попросила она.

За спиной мальчик раздался тихий стук. Он обернулся и без удивления обнаружил еще один стул, который примостился у зеленой стенки.

Когда он сел рядом с ней, то Сандра вдруг резко подалась вперед и схватила его за руки.

– Ты думаешь… – начала она. – Ты думаешь, что я уже умерла?

– А ты видела Смерть? – спросил мальчик.

– А как она выглядит?

– О… ты бы узнала.

– Нет, не видела… – голос девушки слегка колебался. – По идее.

– Тогда можно со всей уверенностью сказать, что ты жива. По крайней мере, с одной стороны.

– А с другой? – девушка посмотрела ему прямо в глаза, сильно сжав запястья мальчика.

Келен не отпрянул и спокойно выдержал взгляд.

– А с другой ты стала не такой, как была прежде. Некоторые философы определяют такое состояние равносильное смерти.

Сандра отпустила руки Келена и в отчаянии схватилась за голову.

– Я знала… я знала, что здесь что-то не так…

– Есть, правда, и третья сторона, – вкрадчиво сказал мальчик. – Она заключается в том, что мне вовсе не обязательно верить.

– Нет… – тихо произнесла девушка. – Нет. Ты выглядишь… слишком реальным. Реальнее всего того, что я когда-либо видела. Если я вообще жила…

– Несомненно, жила, – уверил ее мальчик, но через мгновение нахмурился. – Кстати, а как ты поняла, что здесь, как ты сказала, что-то не так?

– Когда… – девушка попыталась вспомнить. – Да, когда ты ударил меня со всей силы о стену…

– Прости… – Келен неловко почесал рукой затылок. – Просто я там… да, кое-что проверял, ничего личного. И тогда, после сильного удара, к тебе стали постепенно приходить воспоминания?

– Нет, – девушка замотала головой. – Просто в тот самый момент… он не пришел ко мне на защиту. Он… оставил все, как есть.

Он? Про кого она сейчас говорит?

– А! – до Келена внезапно дошло. – Ты имеешь в виду того духа, который был с тобой?

– Он обязался защищать меня до самого конца.

Мальчик незаметно закатил глаза, хотя это было не самой простой задачей. Такие влюбленные помешанные галлюциногенные бредни может спокойно выслушивать только Зигмунд, он получает истинное удовольствие от всей этой психологии. Келен же в последнее время наслаждался жуткими страданиями его противников, когда они попадали, сами того не осознавая, в тщательно расставленные ловушки. Хотя и это доводилось видеть крайне нечасто, поэтому мальчик считал себя отошедшим от прежних дел.

И почему именно сейчас его угораздило попасть в такую неприятную ситуацию? Нет, со всем этим надо кончать и побыстрее.

– Обязался защищать… до самого конца. А сам не сделал ничего… – продолжала бубнить под нос девушка.

– А ты уверена, что этот дух был настоящий? Может… может, он был некой проекцией твоего сознания, понимаешь?

Девушка внимательно посмотрела на него.

– Ты считаешь меня сумасшедшей?

Да.

– Нет, – убедительно соврал мальчик. – Просто ты сейчас… немного в затруднительной ситуации.

– Ты сказал, что я когда-то жила совершенно другой жизнью, – тихо проговорила девушка. – Я могу к ней вернуться?

Конечно, можешь. Годы терапии, постоянного ухода, заботы, любви… и воспоминания постепенно начнут возвращаться. Случай крайне запущенный, но точно не неисправимый. Проблема состояла лишь в том, что сидящая напротив мальчика девушка явно не была Фреей… конечно, можно передать ее на руки добрым людям, но этих самых людей еще надо найти…

Короче, почему он должен так сильно заморачиваться?

Мальчик специально выдержал долгую паузу и обреченно вздохнул.

– В первый год это было бы еще возможно, но твое… состояние… длилось на протяжении более десятка лет…

– Так долго? – ахнула девушка, прикрыв рот рукой.

– Я в таких делах не эксперт, – снова убедительно начал врать мальчик, – но, боюсь, что все обстоит именно так…

– Тогда… – Сандра грустно покачала головой. – Ты можешь сказать, зачем это кому-то понадобилось?

– Чтобы убивать? – мальчик пожал плечами. – Или наслаждаться убийством. Грань между этими вещами крайне призрачна.

– И сейчас?.. – испуганно промолвила девушка.

– Да, – глухим голосом подтвердил мальчик.

Сандра нервно начала крутить пальцем локон волос.

– Тогда… тогда, может, мне и правда лучше умереть, как мне и было суждено?

– Боюсь, что на это и был расчет. Если ты продолжишь мучиться, то твоя душевная боль лишь будет и дальше подпитывать энергетический разрыв. И если ты будешь продолжать это делать, то тебя в итоге найдут и все равно убьют… физически. А вот если ты решишь умереть здесь и сейчас, то… – мальчик показательно развел руками.

– То что?.. – недоуменно спросила девушка.

– Взрыв. Большой энергетический взрыв. Такой значительной мощи, что его можно будет увидеть, даже если закрыть глаза. По крайней мере, если такого не произойдет, то зачем вообще было стараться? – мальчик уже не мог сдержать ядовитую усмешку.

Но девушка уже не смотрела на него, ее взгляд был устремлен в пространство.

– Значит… значит…

– Есть, правда, и еще один выход… – многозначительно произнес мальчик.

– Правда? – в глазах девушки загорелась надежда.

– Но исход будет все равно один – твоя смерть. Правда, людей в этом случае пострадает гораздо меньше, если тебя это вообще волнует.

Надежда сменилась отчаянием, а затем пришла череда смирения.

– Расскажи мне про этот путь, – мягко попросила девушка.

И мальчик с удовольствием рассказал. Сандра слушала, раскрыв глаза, а под конец рассмеялась – казалось, что впервые за долгое время. Мальчик смеялся вместе с ней, а затем неожиданно затих. Она тоже на мгновение смолкла. А потом они снова истерично смеялись, как двое незадачливых убийц, которые в шутку рассуждают, куда деть внеплановый труп.

Девушка утерла с лица слезы от смеха.

– Скажи мне…

– Меня зовут Келен, – напомнил мальчик.

– Скажи мне, Келен, тебе что, абсолютно все равно, что случится с теми людьми в поместье?

Мальчик на секунду задумался.

– В принципе, да… почти.

– Тогда зачем ты пришел сюда?

– Я тебе уже говорил – чтобы посмотреть. Годы жизни не излечили меня от нездорового любопытства.

Девушка решительно встала и протянула руку мальчику, призывая его также встать. Затем она взмахнула руками и два стула исчезли, заменившись на просторную мягкую кровать.

Она хлопнула в ладоши, и в комнате воцарился приятный полумрак.

Наконец Сандра присела на краешке кровати, кивая мальчику.

– Начнем? – участливо спросила она.

Мальчик немного помялся.

– Боюсь, что ты меня не совсем правильно поняла – у меня все же есть девушка…

Сандра грустно посмотрела на него.

– Но поцелуй… поцелуй же останется?

Келен присел рядом с ней и нежно обнял ее.

– Останется. Можешь быть уверена.

Это продолжалось долго.

Очень долго.

До тех самых пор, пока самый последний цветочек не увял и не превратился в пепел.


—-


Мария и Фрея уже не разговаривали – сил на это решительно не было. Вспотевшие, в многочисленных порезах, уставшие, голодные, злые… они продолжали сражаться, хотя, казалось, этому никогда не наступит конца. Но раз Мария решила сдерживать натиск полых рыцарей вместе с Сорой, то Фрея попросту не могла остаться в стороне, благо ей нужно было куда-то деть накопившуюся в душе ярость. Конечно, можно было спрятаться, отсидеться, но… если Мария что-то действительно задумала, то совсем скоро целому миру не поздоровится. Поэтому стоит немного напрячься, чтобы потом с удовольствием смотреть на бесчисленные пожарища и страдания людей, сидя в удобном месте с кучей вкусной еды.

Но их силы были уже явно на исходе. Еще немного и придется отступать. Вот еще немного и…

– Сора, что ты медлишь?! – раздраженно закричала на свою подругу Мария. – Давай! Сора!.. Сора?

Но девушка как будто не слышала ее, устремив свой пристальный взгляд на потолок.

– Рассеивается… – прошептала Сора.

– ЧТО? Ни хера тебя не слышу! – недовольно прокричала Мария.

И тут Фрея решила остановиться, перевести дыхание и… заметила.

– Смотри, дура, – резко сказала она, схватив за плечи хозяйку поместья, – ты посмотри вокруг…

И Мария посмотрела.

– Ого… – в изумлении проговорила она.

Друг за другом в едином синхронном движении рыцари бездушно падали на пол, печально звякая своими металлическими деталями, как будто жизнь уходила из их пустых тел. Это выглядело так красиво, изящно и, главное, желанно, что девушки с облегчением посмотрели друг на друга, переводя дух.

Мария тихонько подошла к Соре и аккуратно взяла подругу за руку.

– Все в порядке? – спросила она.

– Красиво… – прошептала Сора.

Фрея подошла к ним и тоже с любопытством посмотрела на потолок. Она и Мария, конечно, не могли видеть происходящего, но если бы увидели, то навсегда сохранили бы в памяти такую прекрасную картину. Это было даже красивее северного сияния, которое можно было наблюдать в отдаленных уголках мира, это производило даже более сильное впечатление, чем настоящая любовь. Это было похоже на… очищение. Освобождение. Как будто целый мир разом вздохнул и решил жить дальше, несмотря ни на что. Поэтому это и было так красиво.

Сухой неприятный кашель вдруг выдернул их из состояния нежного оцепенения, в которое они все погрузились. Мария и Фрея обернулись на источник звука и увидели молодого богато одетого государственного аудитора, который только что вошел в зал, сопровождаемый группой стражников.

А это удобно они сделали, подумала Фрея. Как только все закончилось, так и высунули свой нос из укрытия. Финансисты, что тут еще сказать…

– Дамы, прошу прощения за вторжение, – жеманно произнес аудитор. – Я бы хотел переговорить с леди Марией, хозяйкой этого поместья.

– Это я, что такое? – резко поинтересовалась Мария, выходя вперед.

– Если вы не против, то прошу составить мне компанию в вашем саду, сейчас там тихо. Нам нужно обсудить некоторые… детали. Это не займет много времени, уверяю вас, – он властным взглядом обвел помещение, полное груды металлолома. – Всех остальных убедительно прошу не покидать поместье до завершения расследования и предоставления дальнейших указаний. Леди Мария, вы изволите?

Мария, крайне усталая после недавнего сражения, лишь устало кивнула и покорно пошла за молодым финансистом. Фрея краем глаза посмотрела на стражников – они зашуганно, переминаясь с ноги на ногу, принялись исследовать зал, испуганно дотрагиваясь кончиками своих мечей до бездушного металла.

Девушка устало махнула рукой на незадачливых защитников правопорядка и вернулась к Соре, которая так и сохранила свое застывшее положение, устремив свой взгляд ввысь. По ее лицу прокладывали мокрые дорожки все новые и новые слезы, а чувства, что исходили от нее, колебались между восторженностью и спокойным счастьем. Фрея никогда не видела всегда равнодушную Сору такой.

Она невольно улыбнулась. Что ж, это означает, что у Келена и правда все получилось. Что бы он там такого ни натворил, главное – получилось…


—-


Келен постарался с достоинством выбраться наружу, но каждое восхождение на ступеньку давалось ему с величайшим трудом, что он был вынужден опереться двумя руками о холодную стенку, постепенно перемещаясь вперед и вверх бочком, словно пьяный краб.

Наконец его глаза увидели чернеющие истлевшие развалины здания, увидели бескрайнее ночное небо… нет, небо лучше бы они не видели.

Он рухнул ничком, как свежеповаленное дерево, как студент, которого донесли домой после обряда инициации. В горле неприятно першило, под глазницы словно забился невидимый мелкий песок, а в голове беспрестанно раздавалось бренчание и бурление каких-то пузырьков. Мальчик постарался перекатиться на спину, но тут его неожиданно скрутил сильный спазм, и содержимое его желудка начало выливаться наружу. Затем он с омерзением отряхнулся и, сморщив нос, предпринял еще одну попытку встать.

Неподалеку он приметил все еще лежащий неподалеку труп одного из стражников. Обертку от пирожка, видимо, снесло ветром.

Это не дело.

Шатающейся походкой мальчик проковылял к неподвижному мужчине, рассеянно поковырял в карманах и извлек на свет еще одну обертку, но уже из другой пекарни. Тяжело упав на колени, Келен заботливо положил бумажку под тяжелую и намокшую от дождя куртку стражника.

– Вот так, – мальчик для верности похлопал отставного солдата по груди.

Всегда все нужно доводить до конца. Если уж было решено, что их убил пирожковый серийный убийца, то пусть так оно и будет.

Лениво усмехнувшись, мальчик завалился рядом с трупом и постарался не шевелиться. Любое лишнее движение приносило ему адскую боль, а и без этого душу жутко щипало и саднило.

А все из-за огромного количества негативной энергии, что он впитал в себя разом. Кто же знал, что у этой полоумной девицы окажется столько?..

Он тяжело закашлялся.

Все же… она не виновата. И можно было ей помочь, просто…

Лень…

И лень сейчас вставать, искать укрытие, куда-то бежать… суетиться…

А если остаться здесь, то скоро нагрянут аудиторы, и ему придется крайне несладко.

Крайне несладко… ну и что? Не зря же он вобрал столько энергии? Вот они придут… и он им покажет…

Покажет…

Наверное…

Тяжело дыша и стиснув руки в кулаки, мальчик медленно погружался в беспокойный и мятежный сон.


—-


Келен зажмурился от яркого света, что нещадно бил в его глаза. Он приподнял руку, чтобы хоть как-то защититься от него, и почувствовал, как его пальцы касаются чего-то влажного. По первичным ощущениям это была какая-то тряпка на его лбу.

Но это только по первичным. За всю свою долгую жизнь он привык ожидать… всякого.

– А я и не думала, что Принц Тьмы окажется настолько… великодушным, – произнес рядом вкрадчивый голос.

Келен даже не повернул голову в сторону собеседника.

– А, это ты, – лениво проговорил мальчик.

– Ну да, это я. Я – это я, тут ты все правильно подметил. Но откуда ты знаешь, кто я?

Мальчик хотел было лениво махнуть рукой, но понял, что его текущее состояние вообще не располагает к каким-либо резким движениям, поэтому ограничился печальным вздохом.

– Мы же танцевали с тобой тем прекрасным вечером. Или ты уже забыла, леди Шарлотта?

Девушка подалась вперед, и ее волосы нежным водопадом обрушились на его лицо. Он невольно зажмурился от ее пристального сосредоточенного взгляда.

– А ты, как я вижу, уже все обо мне знаешь, Принц, – она игриво коснулась пальчиком его кончика носа.

– Не все, – спокойно возразил мальчик. – Только твое имя, твое происхождение и твою чарующе прекрасную жизненную энергетику, что переполняет тебя до краев.

– Так это все правда! – невольно воскликнула Шарлотта.

Она возбужденно начала трясти его руку, что мальчик слегка поморщился.

– Прости, – извинилась она. – Просто… это действительно так! Записи в летописях не врут – ты на самом деле можешь выпивать жизненные силы из своих жертв!

– Немного не так, – снова возразил Келен. – Я, как ты говоришь, «выпиваю» не жизненные силы, а энергетику, что постоянно наполняет и постоянно воссоздает саму сущность человека, и потом я могу это делать только в том случае, если человек раскроется. Желательно добровольно.

– То есть ты не кто другой, как некий подвид энергетического вампира! Sosutus vulgaris, как их иногда называют.

– Я бы предпочел, чтобы меня так не называли, – обиженно сказал мальчик.

– Не бери в голову, – Шарлотта беспечно махнула рукой. – Слушай, слушай, а можешь прямо сейчас на мне эту волшебную технику испытать? Что там надо, говоришь? Раскрыться?

Девушка начала энергично шуршать платьем.

– Нет! – Келен протестующе поднял руки и скорчился от приступа острой боли в голове. – Не надо… раздеваться. Раскрыться – это значит открыть себя в энергетическом плане. Люди обычно называют это доверием, а влюбленные – слиянием. Но сейчас я в любом случае не смогу тебя… впитать из-за моего крайне паршивого состояния.

Девушка оставила застежки на платье в покое и грустно покачала головой.

– Блииииин… даже капельку совсем меня не укусишь? А? А если в шейку?

– Я не вампир, еще раз говорю!

– Ну, смотри какой вкусный пальчик… давай за маму – ааамм! – она принялась упорно тыкать пальцем в рот мальчику.

Он раздраженно отмахнулся.

– Ну, не хочешь так не хочешь, – Шарлотта пожала плечами. – Я тут, понимаешь, саму себя предлагаю, а он привередничает. Где бы ты еще такую красавицу встретил бы, а?

Келен пробурчал нечто невнятное.

– Эй! Я вообще могла, да и могу до сих пор!.. тебя убить. Но пока этого не сделала! Поэтому не делай мне тут своих кислых мин! – предостерегла она мальчика.

– Если бы ты хотела меня убить, то сделала бы это еще давно, – резонно заметил Келен.

– Правда твоя, – легко согласилась девушка, вставая с места и подходя к прикроватному столику. – Ты представляешь для меня чрезвычайно редкий и необычайно ценный объект для изучения. Вот, держи, выпей, вкус немного странный, конечно, но придется пить это каждый день, чтобы встать на ноги.

Мальчик аккуратно пригубил напиток из чашки, которую держала для него его заботливая собеседница, и невольно закашлялся – настолько острое было варево.

– Откуда ты знаешь… про это? – все еще кашляя, спросил Келен.

– А, ты про коррину? Я же говорила, что многое читала про тебя и про твоих… короче, про других вампиров, поэтому не удивительно, что я знаю про этот тонизирующий коктейль. Говорят, что раньше он был крайне популярен в случаях острого похмелья, но его быстро запретили, когда люди начали умирать после частого его употребления. Реагенты крайне редки и дороги, но если уж выбираешь в качестве экспериментальной площадки частную аптеку для богачей, то почему бы перед самим действием не позаимствовать пару-тройку редких трав? Как думаешь? И да, кстати… я решила немного его усовершенствовать, усилить концентрацию ядов, но тебе, думаю, это будет только на пользу. Как считаешь?

– Кто ты такая? – спросил Келен тяжелым голосом после долгой паузы.

– Я? Что ж… я – ученая.

– Ученая? – глупо переспросил мальчик.

– Да, – твердо ответила девушка.

– Ученая? – еще раз повторил свой вопрос Келен.

– Да. И давай, ну давай – озвучь тот самый вопрос, который сейчас созревает в твоей глупой черепушке!

– Ну… – глупая черепушка загудела от напряжения. – Как бы тебе помягче сказать. Тебе не кажется…

– Так? – губы девушки сложились в чрезвычайно тонкую полоску.

– Ну, я ничего не имею в виду, конечно… я за равноправие и тому подобное… но…

– Но? – с нажимом горячо переспросила Шарлотта.

– Слушай, девушек-ученых же не бывает, правда? Может, ты перепутала что-то? Без обид, но вполне возможно, что ты… лаборантка?

Оглушительный треск разнесся по всей комнате, как будто деревянной линейкой со всего размаху хлестнули по столу. Келен, как ошпаренный, заметался по кровати, держась обеими руками за раскрасневшуюся щеку.

– Еще раз… – медленно процедила девушка, занося руку. – Еще раз… повтори, что ты сказал…

Беспомощный мальчик попытался заслониться рукой от женского возмездия.

– Нет-нет, все нормально! Ученая, точно! И как я раньше не разглядел, прошу простить!

Но Шарлотта никак не могла успокоиться и в приступе гнева начала изо всех сил трясти мальчика за плечи, который стонал от постоянных приступов накатывающей боли.

Наконец она резко отпустила его и, тяжело дыша, опустила свою голову на подушку рядом с ним.

– Ну да, – невольно согласилась она. – С кем ни бывает? Не ношу же я табличку на груди, что я ученая… каждый может перепутать…

– Точно, – поддакнул Келен, стараясь аккуратно отползти от нее, насколько это позволяла кровать.

– Ладно, – беспечным голосом сказала девушка, снова садясь на стул рядом с кроватью. – Не берем в голову. Я и правда ученая, но, что ты, вероятнее всего, имел ввиду – не по званию, а по ПРИзванию. В ученые советы крупных академий меня, конечно же, никогда бы не взяли из-за моих незаурядных интеллектуальных способностей, а также из-за моей неземной красоты. Ты же понимаешь, что у этих старперов с личной жизнью совсем беда, поэтому каждый день видеть такую неописуемую красоту равносильно тому, что поставить чарку выдержанного дорогого вина перед зашитым алкоголиком. И хочется, и колется да не можется, ведь сварливая жена сначала выбьет все глаза, а затем выпьет остатки мозга. И как в таком режиме можно нормально работать? Недаром, что наука у нас сейчас топчется на месте, если она находится в руках у таких… ну ты понял. Нет!

Она на мгновение зажмурилась от удовольствия.

– Нет… настоящий ученый должен черпать свое вдохновение из окружающей действительности, он должен постоянно думать о будущем, а мир просто обязан не ставить никаких преград на его пути к совершенству! – она мечтательно заломила руки.

Мальчик растерянно моргал, не знаю, куда себя деть.

– Ты понимаешь меня, Келен? – Шарлотта повернула к нему свои большие прекрасные, сияющие сумасшедшим ослепительным блеском, глаза.

– Э-э-э… да? – неуверенно пролопотал мальчик.

– Конечно же, понимаешь! – уверенно воскликнула Шарлотта. – Ведь в этом всем и состоит научная логика!

– Научная логика? – переспросил мальчик.

– Именно! Нужно постоянно двигаться вперед, совершенствоваться, достигать новых высот! На это должны быть устремлены все силы это мира, все его деньги, богатства, ресурсы – абсолютно все! Ведь промедление равнозначно смерти!

Она нежно обхватила руками лицо мальчика.

– Или ты так не считаешь? – ласково спросила его Шарлотта.

– Нет… то есть да! Считаю! Прогресс и все такое… так и победим! Мда…

Шарлотта отбросила его лицо, как гнилую картошку.

– Совершенно не слышу энтузиазма в твоем голосе, Принц Тьмы! Вполне ожидаемо, легенды слегка тебя приукрасили – на деле ты совершенно заурядный человечишка, цель которого заключается в непрестанном наслаждении жизнью!

– А что в этом плохого? – недоуменно спросил Келен.

– Да, в общем-то, ничего, – девушка вдруг разом поникла. – Просто я думала, что ты будешь какой-то более… зловещий, что ли. Загадочный. Убийственно прекрасный.

– Это ты каких легенд начиталась? Где я врывался на последний этаж замка через огромное окно, соблазняя всех девственниц у меня на пути?

– И почему ты выглядишь, как мальчик?! Тебе же более трехсот лет! – все не унималась девушка.

– Так получилось, – просто сказал старый мальчик, пожимая плечами.

– Короче, я представляла себе встречу с более… значимой персоной! – обиженно воскликнула девушка, скрепляя руки на груди.

– Дааа… давно не видел человека, который читает о могущественном легендарном убийце, а затем мечтает с ним встретиться в романтической обстановке. У меня, знаешь ли, еще и девушка есть.

– Какая гадость! – гневно возмутилась ученая. – Ты мог держать подле себя хоть целый гарем, состоящий из прекраснейших жемчужин этого мира, а в итоге ты остановился на одной пигалице?

– Не пигалице, а хорошей подруге. Слушай, – недовольно возразил Келен, – я понимаю, что ты, как и многие, считаешь, что мужчины только и мечтают, что о всяких гаремах, но в реальной жизни никто на такое и не согласится, понимаешь! Это же сплошные проблемы!

– Настоящие мужики все повывелись, вот что я считаю, – все еще обиженно пробормотала Шарлотта.

– Ну, прости, не удовлетворил твоим тайным сексуальным мечтаниям, – также обиженным голосом проговорил Келен, отворачиваясь от девушки.

Прошло целых пять минут перед тем, как девушка, наконец, нарушила молчание.

– Ты еще долго дуться будешь, а? – спросила она, тыкая мальчика в бок.

– Я дуюсь? Я не дуюсь! Подумаешь, что кто-то недавно обвинил тебя в недостаточной мужественности… так, пустяки!

– Ну, милый, ну не обижайся! Дай я тебя обниму… ну, хочешь, чтобы загладить свою вину, я тебе приятно сделаю? Как смотришь? – нежно проворковала она.

– Да сказал же я, девушка у меня есть!

– Давай тогда тортик куплю! – радостно предложила Шарлотта, находя компромисс.

– Да не ребенок я!

– Блииин, – грустно протянула девушка. – Все тебе не угодишь… и что для тебя сделать, если ты вообще непонятно кто?

Мальчик выдержал маленькую паузу для эффекта.

– Расскажи мне… что ты сделала с той девушкой в подвале аптеки? И почему ты это сделала с Сандрой?

Шарлотта в удивлении поднесла пальчик к губам.

– И все? Точно у тебя не надо высосать немного жизненной энергии?

– Нет! Боги, какая же ты пошлая!

– Не взбить тебе кремовый тортик?

– НЕТ!

– Ну, как хочешь. Знаешь, немногие отказались бы от такого сладкого предложения, – она невольно пожала плечами. – Что ж, если тебе нужна лишь информация, то слушай. Это будет моей своеобразной благодарностью в ответ на то, что я могла лицезреть твои способности. Итак…

– Какое-то время тому назад, – начала свой рассказ Шарлотта. – Жила была одна девушка, которая меня изрядно доставала. Каждый день она придумывала все новые и новые способы доводить меня, превратив это в своеобразное хобби. Я, понятное дело, приняла это к сведению, но как особа крайне интеллигентная, высокообразованная и воспитанная, не могла ответить на подобную дерзость простым излиянием душевного гнева. Нет, это было бы крайне по-пролетарски, я бы сроднила себя с провинциальными жителями отдаленных и невежественных королевств, и, вдобавок, это не принесло бы никакой пользы научному сообществу. Поэтому я и решила подойти к делу с должной долей смекалки и устранить возникшее недоразумение с рациональным подходом. Больше года ушло на подготовку, на чтение старинных манускриптов и гримуаров, на сбор нужных ингредиентов, на поиск надежных сообщников и на прочие мелкие детали, но в итоге первичный результат был достигнут, а дальше я в свободное время продолжала исследования.

– Прошу прощения за то, что прерываю, но правильно ли я понял, что только из-за того, что девушка над тобой словесно издевалась, ты…

– Да, только из-за того, что она считала нужным врываться в ход моих великих рассуждений в своей крайне бестактной манере, а также обладала самой мерзкой и самоуверенной улыбкой на свете, я и заперла ее в том месте, где ее не могла найти ни одна живая душа, чтобы она более десятка лет сидела прикованной на цепи, ровно как бешеный пес, и ела все, что мне удастся купить. Понимаешь ли, готовлю я не очень хорошо, но постепенно прогресс идет… – она застенчиво потеребила краешек одеяла, спадающий с кровати.

Лицо мальчика окаменело от ужаса.

– Не кажется ли это тебе немного… жестоким? – осторожно спросил он.

– Жестоким? – усмехнулась она. – И это я слышу от Принца Тьмы? Видимо, легенды и правда слегка приукрасили твои деяния, Келен…

– Ну, ты понимаешь, я их не писал, поэтому моя вина тут… – начал оправдываться мальчик.

– Проехали, – махнула рукой Шарлотта. – Короче говоря, не было это жестоким, а, скорее, справедливым. Меньше надо было свой поганый рот разевать, да и вообще лучше думать перед тем, как говоришь. На чем я остановилась?.. А, ну, как я и говорила, в свободное время я заглядывала к ней, подкармливала, чем попало, а также проводила некоторые опыты. К сожалению, опытный образец у меня был всего один, и я уже начала задумываться, кто еще мог мне не нравиться по какой-либо причине, но быстро отмела эту идею, потому что поднявшийся переполох после исчезновения множества людей точно привел бы ко мне, а это явно не входило в мои скромные планы. Поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть.

– Ее родители не беспокоились? – поинтересовался мальчик.

– Может, и беспокоились. Мне-то какое дело? – равнодушно пожала плечами Шарлотта. – Смирились бы, что дочка куда-то пропала, завели бы новую… обо всех не позаботишься. Но ты меня перебил.

– Прости, так что там было дальше? – виноватым голос спросил Келен.

– А дальше было действительно интересно, только послушай. Понимая, что множество опытов моя лабораторная крыска не выдержит, я решила сосредоточиться на чем-то одном. Выбор мой пал на яды, потому что в тот момент я этим крайне интересовалась, да и если бы она скоропостижно скончалась в ходе неудачного эксперимента, то тем и лучше, ведь несмотря на свой жалкий вид, съедала она запасов прилично.

– В общем, решила я испытать некоторые из малоизученных ядов, а именно с долгосрочным и ослабляющим действием. Сразу скажу, что эксперимент не только удался, но и чудесным образом вылился в другой, идея о котором у меня возникла совершенно спонтанно. Дело в том, что именно тогда я пристрастилась ко всяким легендам о тебе, искала информацию, когда… знаешь же теорию, что если кто-то великий о чем-то упорно думает, то вселенная подбрасывает ему необходимые кусочки для мозаики? Так вот, так получилось, что я попала на импровизированный деревенский спектакль, где один приезжий фокусник показывал разные трюки с гипнозом местным простофилям. Сначала я подумала, что здесь кроется некий обман, но потом я подметила, что у паренька действительно есть скрытый талант.

– Я думал, – вмешался в монолог мальчик, – что гипноз относится к разделу антинаучной ереси, которую любой уважающий себя ученый даже не берет во внимание.

– Это потому, что любой уважающий себя ученый в нашем мире – это напыщенный гордый индюк, – презрительно фыркнула Шарлотта. – Настоящая наука никогда не может отрицать недоказанную возможность, пусть это будет хоть Бог, хоть разговор медиума с предками, хоть гипноз. Если ты не можешь доказать невозможность какого-либо действия, то это не значит, что этого не существует. А если и можешь, то не обязательно, что твои доказательства верны. И ненаучной стороне вовсе не обязательно доказывать свою правоту, ровно как и солнцу не надо доказывать, что оно излучает тепло, а воде, что она испаряется. А гипноз, кстати, вполне себе относится к научным феноменам… взять в пример тех же воров-прилипал на улицах. Они каким-то образом отвлекают твое внимание, а затем ты обнаруживаешь недостаток приличного количества монет у себя в кармане, а иногда и целого кошелька. Также действует и мастер гипноза, вгоняя человека в искусственный транс, чтобы затем навесить его сознанию различные команды. Конечно, это получается лишь при расслабленном сознании… но попробовать стоило. Моя необычайная привлекательность, а также звон нескольких золотых в итоге сделали свое дело, и гипнотизер с удовольствием решил помочь мне. Он подходил к девушке несколько раз в неделю и просил помочь ему. Его легенда состояла в том, что якобы я заставила принимать его участие в некоем эксперименте, который заключался в исследовании природы гипноза. Но одновременно с этим он клятвенно заверял девушку, что хочет помочь ей, что я сумасшедшая, что он уже в тайне сговорился с городскими стражниками, что помощь скоро придет, поэтому ей оставалось только подыграть ему. Под конец он даже дал ей чудесным образом добытый ключ от ее кандалов, чтобы она ночью сумела убежать… недалеко, правда.

– Потерянная надежда, так? – задумчиво произнес мальчик.

– Вроде того. Мне надо было вбить в ее дурную голову, что весь мир оставил ее, что ее предали, что никто ее не любит и прочую чушь. Конечно, если бы меня поставили в такие условия, то преступнику не удалось бы сломить мою волю, ведь моя жизнь состоит не из прыжков от надежды к другой надежде, а из бездонной жажды к знаниям… но с Сандрой все было гораздо проще. После той ночи она окончательно сломалась и ушла в себя, а яды и последующие гипнотические сеансы позволили довести дело до конца.

– То есть, когда я вошел в подвал, со мной и правда говорил не дух, а…

Девушка игриво прикрыла рот мальчика указательным пальцем.

– Т-с-с, – подмигнула ему она. – Должны же у девушки быть какие-то секреты?

– Но это же и есть самое важное! – запротестовал Келен. – То, что произошло ранее, лишь предыстория, о которой я и так догадывался. Но каким образом произошел взрыв в городской аптеке? И как Сандре удавалось концентрировать такое колоссальное количество отрицательной энергетики в поместье, если это возможно делать только через посредника и то не на таком расстоянии? А этот посредник хоть и был в ее воспоминаниях, но он был… как будто ненастоящим…

– Ну, вот и гадай теперь, Принц Тьмы, будет, чем на досуге заняться, правда? – мило улыбнулась мальчику безжалостная девушка.

– А теперь прости, но мне надо идти… еще чуть-чуть задержусь, и Мария мне точно голову свернет. Давай, пока, удачи, твою девушку я также предупрежу, чтобы было о ком тебе заботиться.

Она резво встала с места и бодрым и веселым шагом направилась к двери.

– Стой! – на полпути остановил ее мальчик. – Ты что, не дашь мне даже никаких подсказок? Неужели ты сама…

– А зачем они тебе? – прервала его девушка. – Этот случай тебя совершенно не касается, ты вообще влез в него без спросу. А теперь, если позволишь…

– И леди Мария в этом тоже замешана?.. – не унимался Келен.

– Слушай… – раздраженно начала девушка.

– А что если я тебе дам кое-какую интересную информацию… взамен? – загадочным голосом спросил мальчик.

Шарлотта тут же оказалась подле Келена, сильно тряся его за плечи.

– Давай, давай, что ж ты раньше молчал?! – с энтузиазмом просила она.

– Отпусти, больно же! – мальчик, морщась, отодвинулся от агрессивно настроенной дамы. – Это, скорее, не сведения, а… давай назовем их связями.

– Не откажусь! – бодро произнесла Шарлотта.

– Хмм…боюсь, я тебе сказал, не подумав, а теперь даже не знаю, кого тебе предложить… понимаешь ли, в последнее время у меня осталось совсем мало знакомых…

– Точно! – осенило Келена. – Что ты скажешь насчет психолога?

– Бууээ, – скривилась девушка. – Гадость! Зачем он мне?

– А законник? – предложил Келен.

– Скучно, мрачно, серо, бесперспективно, занудно, уныло… дальше продолжать?

– Светский человек?

– Пошло, избито, вымученно…

– Писатель?

– Сидит и пялится себе в свои записи, да и к тому же…

– Это вообще-то она, – заметил Келен.

– Блин, Келен, ты вообще мне нормальный вариант предложишь сегодня, или я тут попусту трачу свое время? – возмутилась Шарлотта. – Зачем мне писатели, а тем более девушки? Нет, что ли, у тебя в знакомых нормального мужика, который, скажем, города захватывает или на крайний случай людей расчленяет… хоть поговорить будет о чем в постели!

– Ученый?

– Келен, еще раз ты… прости, что?

– Ученый? – невинно повторил мальчик.

– А, то есть ты издевался до этого? – гнев девушки тотчас же сменился на милость. – У тебя и правда есть в друзьях ученый? Правда-правда?

– Ну… себя он таковым не считает, но это будет самая близкая по отношению к нему дефиниция. Его зовут Малькольм, и он занимается, в основном… кхм… исследованиями.

Шарлотта радостно хлопнула в ладоши.

– Давай, показывай, где он живет, сразу же к нему отправлюсь! Если он действительно так хорош, как ты его описываешь, то в первый же день упаду ему в колени, буду готова делать любую работу, терпеть любые унижения… блин, надо срочно закупиться бумагой для записей, карандашами, инструментами…

Ее глаза горели как бриллианты на солнечном свете.

– В общем, я думаю, вы поладите… – тепло улыбаясь, сказал мальчик.

По крайней мере, если они убьют друг друга, то для мира это будет только лучше, подумал Келен.

– Дай я тебя расцелую! – в обилии чувств набросилась на мальчика Шарлотта.

– Боги, зачем же с языком? Обычно в щеку целуют ради приличия, знаешь ли! И пуговицы на моей рубашке зачем трогать?

– Нет, ну какой ты зануда все же, – ехидно улыбаясь, сказала девушка, трепля мальчика по голове. – Я проверяла, а вдруг ты передумал? Подумаешь там, какая-то девушка… а я бы потом всем несуществующим моим подружкам рассказывала, что зачала ребенка от самого Принца Тьмы!

– Ты сумасшедшая! – в сердцах воскликнул Келен.

– Какая есть, – пожала плечами Шарлотта. – Ну, знаешь ли, в наказание за твою верность и общую слабохарактерность не расскажу я тебе про секрет того взрыва…

– Лгунья ты, однако…

– Но! – девушка строго пригрозила мальчику пальцем. – Но скажу одно – да, Мария и правда замешана в этом деле. Впрочем, несложно догадаться, почему. Ну и в знак моей признательности и щедрости я также предоставлю тебе дальнейшее проживание в этом месте абсолютно бесплатно. Ты же уже догадался, где находишься?

– Сложно не догадаться, – скривился мальчик. – Аура у этой гостиницы просто запредельная.

– Моя идея, – подмигнула ему девушка. – И моя гостиница, кстати. Я очень богата, к слову сказать. И красива. Да и вообще… точно не хочешь?

– Нет! – воскликнул Келен.

– Эх, знал бы ты, от чего отказываешься. На моем веку ты, кстати, первый, кому я предлагаю свое тело и душу столько раз. Постыдился бы! Ладно, я пошла…

– Шарлотта… – тихо проговорил мальчик.

– Да, мягкотелый призрак из легенд?

– Последний вопрос. Сколько все же тебе лет?

– Как бестактно, Келен! Совершенно не тот вопрос, который следует задавать благовоспитанному молодому человеку даме такого высокого положения, как я!

– И все же? – лениво переспросил мальчик.

Шарлотта с любовью провела белоснежными пальчиками по своему безупречному телу.

– А ты сам как думаешь? – нежно спросила она. – Шестнадцать, конечно же. Спросишь, почему в таком молодом возрасте я достигла столь многого? Все просто – я гений. Такие люди рождаются раз в несколько столетий, Келен, запомни это.

И послав последний прощальный воздушный поцелуй, она вышла за дверь.

Раз в несколько столетий. Мальчик невольно усмехнулся. Вот уж точно.

Он с уважением еще раз отметил тот факт, что за своей эксцентричной натурой она специально скрывает истинную природу ее темной души, что даже его бессовестное сканирование не принесло никаких результатов. Эта девушка точно была не так проста, как казалась…

С этими мыслями и с легкой улыбкой на устах он провалился в забытье.

.

.

.

Постельный режим он соблюдал несколько недель, отходя от злополучного инцидента, когда он впитал в себя чрезвычайное количество темной чужеродной энергии. Фрея, как могла, заботилась о нем, а необычная аура гостиницы не давала проникнуть выходящей из него гадости наружу. Никто ни разу его не посетил, ни один государственный служащий не задал ему каверзных вопросов, поэтому…

Все было хорошо. В жизни всегда все может быть хорошо, когда ты здоров, при каких-никаких, но деньгах и когда есть, где жить. Конечно, всегда хочется большего… но это большее может и подождать.

Верно?


—-


Легкий ветерок шелестел у их ушей, пронзал их тела, подглядывал им в души.

Легкий ветерок сегодня явно замышлял что-то недоброе.

– Леди Мария, поймите, что все эти меры предприняты лишь в ваших же собственных интересах… – который раз попытался втолковать хозяйке поместья молодой аудитор.

– Чепуха! – воскликнула Мария. – Полный бред! Вы просто хотите захватить власть в моем доме!

– Да поймите вы уже – мы не захватываем власть, мы выполняем свои прямые обязанности, которые предписаны нам государственной службой!.. – раздраженно вспылил молодой человек.

– Бла-бла-бла, – досадливо махнула ручкой девушка. – Служба то, служба се… ладно, возможно! Но какое право имеет эта сама служба вламываться ко мне в дом?! Даже городская стража пять раз спросит разрешения перед тем, как даже нос сюда показать!

Легкий ветерок вдруг стал куда более настойчивым.

– Леди Мария, я признаю, что вы пользуетесь определенным авторитетом в этом городе, – холодно промолвил слуга финансистов, – но, боюсь, то, что произошло в вашем доме, явно не попадает под юрисдикцию городской стражи. Это…

– Ах, значит, это ваша гребанная юрисдикция, молодой человек? – резко перебила его девушка. – Хорошо, тогда давайте действовать согласно регламентам. Покажите, пожалуйста, мне ваш ордер, а также надлежащий приказ, подписанный королем этого государства!

– Все необходимые бумаги, а также заверенные копии, конечно, будут предоставлены позже, но сейчас…

– Никаких позже! Либо давайте сюда ваши дурацкие бумажки, либо валите отсюда на хрен! Я уже не знаю, как вам потолковее объяснить!

– Леди Мария, у нас нет с вами времени улаживать документальную часть, произошедшее здесь…

– Я сказала – вон… из моего… дома! – гневный перст девушки сначала указал в сторону аудитора, а затем на дальнюю калитку сада.

Ветерок вдруг возмужал и превратился в настоящий ветер, который склонял макушки деревьев к земле и создавал неровную рябь на поверхности декоративного пруда неподалеку.

– Леди Мария, это решительно невозможно, я не могу этого сделать. В последний раз я прошу у вас по-хорошему дать мне возможность осмотреть дом и его окрестности, – с бесстрастным лицом произнес аудитор.

– А иначе что? – истерично воскликнула Мария. – Повесите на меня кредиты? Засадите в долговую яму? Да что вы вообще можете? И да, и да! Я же не успела спросить – какого хера в моем пруду оказался отслеживающий маяк? Из-за которого, кстати, подохли все мои уточки, каждая из которых, к слову, стоит баснословное количество денег! Но, честно, насрать на уток…

Девушка слегка отдышалась, как будто попыталась прийти в себя. Но те, кто ее хорошо знали, поняли бы, что она сейчас только усиливает в душе накопленную ярость.

Вдруг она оказалась рядом с молодым финансистом и взяла его одной рукой за его черную жилетку.

– КАКОГО, Я СПРАШИВАЮ, ХЕРА ВЫ ТУТ ЗА МНОЙ СЛЕДИЛИ?! ВЫ ВООБЩЕ, ЧТО ЛИ, ОХЕРЕЛИ СОВСЕМ?!

Было видно, что молодой человек даже слегка опешил при виде того, как прекрасная невысокая девочка в прелестном платьице вдруг превратилась в разъяренную бестию, которая кричит ему прямо в лицо, разбрызгивая слюну. Но надо отдать ему должное – профессиональная выучка, а также высшее финансовое образование позволили ему за считанные секунды вернуть утраченное самообладание.

Он решительным движением отнял маленькую ручку девушки и отступил на пару шагов. На его устах вдруг заиграла гадкая усмешка.

– Что ж, мне многое рассказывали о вашем темпераменте, Мария, о ваших эксцентричных повадках. Говорили быть с вами осторожнее. Но знаете что?.. довольно с меня. Сейчас я вижу перед собой только зазнавшуюся особу, которая думает, что весь мир ей должен. Боюсь, что… – тут он величественно взмахнул руками.

Девушка взвизгнула, потому что разыгравшийся ветер вдруг обрушился на нее, нещадно хлеща по ее прекрасному лицу, портя идеально уложенную прическу, разрывая дорогие волокна пышного платья…

Она пыталась бороться, но тщетно. Ветер окружил ее прозрачным, но чрезвычайно шумным коконом, от него закладывало уши, леденела кровь и немели суставы.

Это было проявление высшей силы господствующей расы финансистов, которая была неподвластна обычным смертным.

– Вот так вы мне нравитесь гораздо больше, милая моя, – сказал он, подходя совсем близко к девушке. – Вы чрезвычайно обаятельны и милы, когда ваш поганый ротик висит на прочном замке. Знаете… наверное, я даже задержусь здесь подольше обычного. Мне говорили не только про ваш скверный характер, но также и про вашу скрытую силу, о которой мы, к сожалению, ничего не знаем. Но ничего, милая моя, мы с вами проведем множество незабываемых ночей… до меня, кстати, дошли слухи, что вы ищете себе мужа, это правда? Что ж, поверьте, я смогу стать достойным кандидатом – пышной свадьбы не обещаю, но каждая брачная ночь для вас будет истинным наслаждением, можете не сомневаться…

Он мерзко захихикал, не обращая внимания на то, как разгораются глаза Марии. А они в данный момент пылали словно угли.

Ей уже удалось почти высвободить руку, обвивая ее потоком концентрированной ярости, как вдруг…

Она неожиданно упала на землю, с жадностью глотая спокойный воздух, который был куда слаще энергетического урагана, в который ее заключили. Откашлявшись, она, все еще тяжело дыша, поднялась – как раз вовремя, чтобы заметить нечто интересное.

Молодой аудитор в изумлении застыл в нескольких шагах от нее, зажав пальцами металлическое оперение стрелы, что торчала из его груди.

Мария быстро оглянулась назад и с благодарной улыбкой посмотрела на Сору, которая в этот момент, как ни в чем не бывало, проходила мимо них, держа в одной руке миниатюрный арбалет, а в другой – интересную книжку. Она беспечно присела на краешек скамейки на берегу пруда, не обращая внимания ни на тяжелые вздохи Марии, ни на предсмертные хрипы аудитора и уж точно ни на скверно выглядящие раздутые трупики милых уточек, которые бездушно лежали на водной глади.

Мария постепенно пришла в себя и, вполне успокоившись, подошла к молодому аудитору, который все еще непонимающе смотрел на торчащую из его груди стрелу.

– Хммм, – задумчиво пробормотала Мария, постукивая указательным пальчиком по жесткому кончику оперения стрелы. – Скверно, знаешь ли. Она из меридия. Полностью. Даже оперение.

Она аккуратно ощупала тело вокруг пораженной зоны, не обращая внимания на протесты финансиста, а также на кровь, которая запачкала ее белоснежные ручки.

– Да, дело дрянь… но есть и положительный момент. Сора, что ни говори, первоклассный стрелок. Она пробила тебе только легкое, а сама стрела была смазана специальным ядом, чтобы тебя немного обездвижить. Ну, предосторожности насчет меридия это уже на всякий случай… ты же финансист, с тобой держи ухо востро, правда?

Девушка игриво подмигнула аудитору.

– В общем, состояние слегка критическое, но не безнадежное. Отведем тебя к доктору, пару месяцев исправного постельного режима и будешь, как огурчик, уж поверь мне. Конечно, об исследовании моего дома уже не может быть и речи, но тут уже ничего не попишешь, – мило улыбнулась ему она.

– В общем, дело, можно сказать, решенное, осталось разобраться с формальностями, – тут девушка положила руку на торчащий из груди кончик стрелы.

– Точнее… – тихо промолвила она. – Оно было бы решенным, если бы не одна неувязочка…

Аудитор вдруг тяжело захрипел, все его тело начало бить мелкой дрожью, а изо рта – медленно стекать на землю тоненькая струйка крови. Он попытался поднять свои руки, но яд уже сделал свое дело, и он не мог пошевелить ни одним суставом.

– Знаешь, многие люди называют меня довольно агрессивной особой. В чем-то я могу согласиться, но сама я не считаю себя таковой. Мстительной, возможно. Но кто из нас не без греха? – с милой улыбкой задала она риторический вопрос, еще крепче сжимая основание стрелы. – Но есть у меня и положительные качества. Да, есть, не смотри на меня так удивленно! Как раз из-за моей чрезвычайно вспыльчивой натуры я имею привычку быстро отходить… ты можешь относиться ко мне со злостью, презрением, ты можешь обзывать меня, как хочешь… я могу накричать на тебя в ответ на это, могу ударить… но потом забуду, понимаешь? Я не держу злость в себе. Даже если ты скажешь, что я грязная шлюха, то на следующий день это не помешает мне дать тебе денег в долг или помочь по какому-то делу. Понимаешь? Я очень милая и заботливая девушка…

Хрип аудитора явно не выражал особого согласия.

– Но… – как ни в чем не бывало продолжала Мария. – Как и у всякого человека, есть у меня некоторые… пунктики. О, поверь, они есть у всякого – то, что может легко и без причины вывести человека из себя, хотя окружающие никогда этого не поймут. Так вот…

Она подняла голову и посмотрела прямиком в глаза финансиста, как будто попыталась заглянуть ему в душу.

– Так вот, дорогой мой… упоминание о муже было явно… лишним.

И с этими словами она резко выдернула стрелу. Аудитор вскрикнул от адской боли, но яд в крови не дал ему упасть на землю, лишь его лицо выдавало те жуткие муки, что он испытывал.

– ЛИШНИМ!

Она с силой воткнула ему стрелу обратно в грудь.

– Скоро ты умрешь, – нежно проговорила она, поглаживая левой рукой его корчащееся лицо, а правой болезненно сжимая стрелу, – возможно, от потери крови. Или от дичайшей боли. Это уже неважно. Но давай я напоследок тебе еще кое-что расскажу… знаешь же, что в книжках злодеи часто рассказывают про свои зловещие планы, когда кажется, что главному герою крышка. Жаль, правда, что ты не главный герой, ведь тебе и правда крышка…

Она еще резко вытащила стрелу из груди и еще раз пронзила финансиста, немного отталкивая его назад.

– Так вот… возможно, и правда есть некий загробный мир… ты потом возродишься и есть шанс, что ты будешь вести себя лучше. По крайней мере, по отношению ко мне. А теперь давай кратко.

Она приблизила свое лицо совсем близко к нему.

– Я всю свою сознательную жизнь ищу себе близкого человека. Ищу себе мужа, чтобы жить с ним в любви и радости. И эта тема у меня немного… болезненная. Я могу простить все. Кроме этого. Я понимаю, что ты не знал, но… вы же сами любите повторять, что незнание законов не освобождает от ответственности?..

Высвобождая всю накопленную в душе ярость, она пронзала аудитора раз за разом, отталкивая его каждый раз на шаг назад. Наконец она, вся в крови, с криком столкнула финансиста в пруд, где он и застыл вместе с бедными уточками. Пруд тут окрасился в кровавый оттенок.

– Надо приказать… чтобы это все убрали… как считаешь, Сора? – сказала Мария, все еще тяжело дыша и смотря на множество бездушных тел в пруду.

– Да, – тихо промолвила ее тактичная подруга.

– Слушай… – Мария выдавливала из себя слова, глотая свежий вечерний воздух. – Это… спасибо…

– Не за что, – галантно кивнула Сора, все еще погруженная в чтение.

– Знаешь… – тихо начала Мария, садясь рядом с подругой и возвращая ей ценную стрелу из необычайно дорогого металла. – Я вот подумала… может, это какой-то знак свыше? Понимаешь, о чем я? Я слышала, что у деревенских есть одна присказка… она, конечно, довольно грубая, но зато правдивая… что-то вроде: если мир тебя не трахает, то тебе нужно трахнуть этот мир…

– Может, это «если гора не идет…» – постаралась поправить свою подругу начитанная Сора.

– Да неважно, главное же смысл! – отмахнулась Мария. – Главное, смысл! А смысл тут какой… знаешь, я ведь уже очень давно ищу себе мужа. Даже слегка отчаялась… ну, ты понимаешь, первые сотню лет я надеялась, вторую сотню лет ждала… а что теперь? Я вот недавно подумала… одной ночью, когда я никак не могла уснуть, металась и плакала… я подумала, неужели никто в этом мире не может меня полюбить?

Девушка грустно вздохнула. В груди у нее печально защемило.

– Понимаешь, я же не прошу ничего больше. Я не прошу соглашаться со мной, потому что знаю, что я и так права. Я не прошу дарить мне подарки, потому что денег у меня больше, чем у кого бы то ни было. Я просто хочу, чтобы кто-то… был рядом со мной, понимаешь? Чтобы переживал со мной мою жизнь и… Сложно объяснить…

Она еще раз тяжело вздохнула.

– В общем, я тогда и подумала, что неужели ни один?.. Да не может такого быть, решила я! Просто что-то не складывается, что-то делается не так… но это же не повод сидеть, сложа руки, правда? Некоторые люди вот целую жизнь проживают, не найдя никого близкого, и нормально же живут? И если меня никак не покидает эта мысль, то почему бы не продолжить стараться?

Мария встала и обвела глазами окружающее пространство.

– Поэтому я приняла решение, Сора. Я выхожу в этот чертов мир, а там будь что будет! Хватит сидеть дома, если уж мой возлюбленный не хочет приходить ко мне сам, то я лично вытащу его из лап действительности! Такое мое решение… и именно поэтому…

Она величественно развела руки.

– Я объявляю войну этому миру!

Ее слова потонули в мирной тишине вечернего сада. Но это ее не смутило, ведь начало было положено. Пусть слезы ночью и не прекратятся, но теперь, по крайней мере, появится надежда.

– Ну что, Сора, ты со мной? – воодушевленно спросила у своей подруги Мария.

– Конечно, – кивнула девушка.

– Отлично! – Мария радостно хлопнула в ладоши. – Пошли, поговорим о будущем с нашими друзьями-аристократами. По крайней мере… с теми, кто уцелел.

Она ехидно ухмыльнулась.

– И кто бы знал, что в этом деле могут быть замешаны государственные аудиторы? – невинно спросила Мария свою подругу. – Я до сих пор пребываю в шоке, Сора! Как так! С этим стоит незамедлительно же разобраться! Запутать, навести морок, отвести взгляды от нужных направлений и… вуаля. Мир в хаосе!

С торжествующим смешком она направилась с подругой обратно к себе домой, на ходу раздавая приказы своим многочисленным слугам.

Окончание дня обещало быть хорошим.

И проклятый ветер, наконец, унялся. Погода была просто отличной. В самый раз, чтобы затевать сложные интриги и рушить судьбы чужих людей.


—-


Девушка еще раз медленно огляделась вокруг. Прошло уже некоторое время, и по всем законам природы ее глаза должны уже были привыкнуть к окружающей ее тьме, но этого все никак не происходило.

Густая тьма будто обволакивала ее, защищала, успокаивала… да, девушка еще никогда не чувствовал себя настолько спокойной. Как будто вся душевная суета куда-то пропала, уступив место мысли, что самое лучшее, что может сделать человек в своей жизни – это перестать постоянно ожидать от нее чего-то.

Вот она и перестала ожидать, потому что, казалось, в этом месте всем ожиданиям, всем тревогам и волнениям пришел конец. Как и самой жизни, впрочем.

– Сандра де Ламия, старшая дочь леди Ламии, ближайшей советницы короля королевства Гринвальт? – незнакомый голос как будто сверялся со своими записями.

– Да, это я. По идее… – неуверенным голосом проговорила девушка. – А ты?..

Голос промолчал. Раздался шелест перелистываемых страниц, как будто ее невидимый собеседник деловито листал какую-то книгу.

Сандра немного помялась, но все же решила спросить:

– Я понимаю, что не в моем положении сейчас просить о чем-либо, но… если ты не хочешь говорить своего имени, то можешь хотя бы показать себя?

– Показать? – удивленно переспросил голос.

– Ну… судя по твоему тону, ты не скажешь, где я нахожусь, а также ты не называешь своего имени… понимаешь, я давно уже не видела людей, поэтому…

– Так ты не видишь меня? – голос казался слегка ошарашенным. – Видимо, ты многое пережила…

Снова раздался шелест страниц.

– Да, так и есть… хм-м, не часто встретишь такую удивительную смерть. Допустим… так, что ты сейчас видишь перед собой?

– Тьму… – Сандра немного поколебалась. – Да, тьму. Я вижу только беспросветную тьму и ничего, кроме нее.

– Хорошо. А если бы ты видела что-то, кроме этой самой тьмы, то что бы ты увидела?

– То есть? – озадаченно спросила Сандра.

– Попробуй посмотреть сквозь тьму, девочка. Давай, не бойся.

И Сандра попробовала. Казалось, что ее разум очищался от жизненной шелухи и теперь заново учился смотреть на реальность.

Постепенно, словно очищая очень грязную печку от сажи, перед ней стал проявляться облик ее собеседника… или даже собеседницы?

– Принимая во внимание твое удивленное лицо, ты все же увидела меня, – ухмыльнулась девушка.

– Кто ты? – невольно ахнула Сандра.

Платье стоящей напротив нее девушки было простым, незамысловатым, из крайне дешевого материала и украшенное желтыми цветочками, напоминающими детскую мазню акварелью. На голове у нее была изрядно поношенная соломенная шляпка, а изо рта торчала изжеванная соломинка.

– Прости, – с улыбкой на устах произнесла деревенского вида девушка. – Ты хотела посмотреть на людей напоследок, но, похоже, что твое желание так и останется неисполненным.

И только тут изумленный взгляд Сандры наткнулся на еще одну странную деталь. На плече у девушки, придерживаемая одной рукой, покоилась… самая что ни на есть настоящая…

– Так ты смерть?!

– Ну да, а что? – равнодушно пожала плечами девушка, словно в десятитысячный раз отвечая на этот вопрос.

Но не присутствие смерти рядом с ней больше всего поразило Сандру. Нет, смерть она давно ждала, как ждут самого лучшего друга, который сможет решить все твои проблемы.

Но коса, которую держала в руках девушка… она была розовой.

– Я просто… прости, я не ожидала, что ты окажешься женщиной, – принялась оправдываться Сандра. – Я думала…

– Не начинай, – остановила ее смерть, поднимая руку. – Я понимаю, что в представлении большинства людей я должна предстать перед тобой в виде костлявого жнеца, но скажи, кто захочет увидеть в последние мгновения своей жизни какого-то скелета? И даже если и захочет… слушай, я не выбирала, я просто делаю свою работу, понимаешь? Есть, конечно же, различные гендерные предрассудки…

Смерть невольно фыркнула.

– Нет-нет, я вовсе не это имела в виду! Я всегда была за равноправие, особенно в том, что касается профессий! – убедительно воскликнула Сандра.

– Правда? – недоверчиво посмотрела на нее смерть. – Что ж…

Смерть тяжело вздохнула. Это был смертельно тяжелый вздох.

– Слушай, я не стараюсь оправдываться, но кто-то же должен это делать? И если ждать, что какой-то мужчина встанет с дивана и будет отправлять души в загробный мир…

– Верно! – согласилась Сандра. – К тому же, чем мы, девушки, хуже? Поднять косу мы можем…

– Коса на самом деле жутко тяжелая… – продолжила жаловаться смерть.

– Понимаю, – сочувствующе закивала Сандра.

– И этот ненормированный график труда, кто его вообще выдумал? Ты понимаешь, что я уже черт знает сколько времени ванную толком не могу принять?

– Бедняжка… – грустно покачала головой Сандра.

– Блин, да к черту это все! – смерть раздраженно отбросила косу в сторону. – Вот ты на самом деле меня понимаешь! А этим… представляешь, один мужик на меня недавно жаловался, что я недостаточно привлекательно выгляжу? Что он, дескать, хотел бы увидеть кого покрасивее напоследок?

– Ужасно! – Сандра прикрыла рот рукой от представшей жуткой картины.

– Да это еще цветочки… вся эта работа с людьми… она изнуряет, понимаешь? Хочешь просто делать работу хорошо, а в тебя бросают приказами, обвинениями, придирками… как же все это мне надоело!

Смерть недовольно начала ходить из стороны в сторону, причитая о несовершенстве этого мира.

– Может, я могу чем-то тебе помочь? – осторожно спросила Сандра.

– Да это все… – смерть внезапно остановилась. – Помочь? Да ты мне и так уже помогла, прости, что тебя задержала своими жалобами. Давай закончим это все…

Она направилась к своей косе, которая висела в темноте неподалеку.

– Подожди! – остановила девушку Сандра. – Я имела в виду… просто я знаю, что когда кому-то плохо на душе, то лучше выговориться. Поэтому я и подумала, вдруг ты можешь взять выходной и…

– Послушай, девочка, все эти задержки ни к чему хорошему тебя не приведут, от смерти не убежишь, как говорится. Не бойся, ты мне понравилась, поэтому будет совсем…

Вдруг смерть застыла, словно громом пораженная.

– … не больно…

– Что-то случилось? – испуганно спросила Сандра, подбегая к девушке.

– Подожди, до меня только что дошло… ты сказала… выходной?

– Ну да! – ободряюще произнесла Сандра. – Пойми, что я и не собиралась убегать от тебя, просто в последнее время моя жизнь была немного… бессмысленной, понимаешь? Я не приносила никакой пользы, поэтому и решила… но если ты действительно можешь дать себе немного свободного времени, то… ты можешь поговорить со мной, мне правда-правда интересно!

– Да я же просто жаловалась… – стеснительно произнесла смерть.

– Ну и что? А мне все равно интересно! Кто еще может похвастаться, что говорил с самой смертью? – восхищенно произнесла Сандра. – У тебя и правда очень классная профессия, просто ты об этом сама позабыла…

– Классная? – саркастически ухмыльнулась смерть. – А знаешь… да и правда – к черту это все! Я что, сама себе не хозяйка? Неужели мир денек без меня не перебьется? А смерти, между прочим, тоже положено отдыхать – ты представляешь, у меня и отпуска-то никогда не было!

– Кошмар!

– Во-во! Ладно, – смерть отбросила свою косу в сторону, и та растворилась в липкой темноте.

– Но только на один день, ладно? – смерть укоряюще покачала указательным пальцем перед носом Сандры.

– Хорошо! – с радостью согласилась девушка. – А куда мы пойдем?

– Вот это хороший вопрос, – весело проговорила смерть, обхватывая свою новую подругу за плечи. – Да куда глаза глядят! Выпьем на солнечной террасе по кружечке пенистого пива, будем беспечно валяться на стоге сена, смотря на закат… в общем, побездельничаем. Ты как?

– Звучит замечательно! Кстати, а как мне тебя лучше звать? – поинтересовалась Сандра.

Смерть недоуменно почесала в затылке.

– Да вот имени мне как раз и не дали… как-то меня больше по профессии зовут…

– Но это же неправильно! – возмутилась Сандра. – Ты же девушка, а у каждой девушки должно быть свое имя! Давай ты будешь Китти? Хотя бы на один день?

– Китти, – задумчиво повторила смерть. – Китти Смерть?

– Просто Китти, ну давай, это же милое имя!

И продолжая мило спорить о различных пустяках, две подруги скрылись в бесконечной тени.

Лишь спустя некоторое время на том месте, где они стояли, нечто невидимое, но осязаемое выскользнуло из своего укрытия, деловито ища выход в настоящий мир. Его поиски в итоге увенчались успехом, и довольное существо постепенно скрылось из виду.


—-


Чуть более месяца спустя Келен решил распрощаться с чрезвычайно гостеприимными обитателями гостиницы, с ужасом представляя себе, во что бы обошлось ему проживанье, если бы не милость Шарлотты. Что ни говори она про свою любовь к науке, но деньги она любила и умела зарабатывать, присваивать или получать любым доступным способом. Возможно, это все глупые слухи, что любят распространять об ученых, дескать, им чужды материальные блага сего мира… действительно полная глупость, если рассматривать, сколько всяких интересных приспособлений можно купить, чтобы проводить сложные и интересные опыты.

Да, наука всегда, ровно как и война, требовала безмерно бесконечных инвестиций, но человечество в последнее время отказалось и от масштабных побоищ, и от великих исследований, перейдя к стяжательству, накоплению и играми с деньгами. В чем-то, как думал Келен, это могло быть и к лучшему. Пусть земля отдохнет от пролитой крови, пусть пыл и азарт людей угаснет, а потом… посмотрим.

Он вышел еще до рассвета, стараясь не привлекать к себе особого внимания. Шел он крайне медленно – давало о себе знать энергетическое отравление – поэтому Фрея решила пойти вперед, подготовить ближайшее место для привала.

Выйдя за черту города, мальчик с удовольствием раскрылся природному миру, более не стесняясь своей истинной сущности. Вокруг не было маяков, не было финансистов и их прислужников-аудиторов, не было посторонних глаз, перед которыми нужно было одевать безопасную маску. Город, конечно, был полон своего очарования – та бесконечная суета, что царила на его улицах, те запахи, что бесцеремонно вторгались в сознание, те повседневные заботы, что заставляли тело двигаться, а ум работать… все это и создавало ту самую городскую жизнь, из-за которой деревенские покидают свои надоевшие сверх всякой меры дома, где даже скука имеет разные цветовые оттенки, и переходят за городские стены, где заново учатся работать, выживать, любить и строить свою новую неприхотливую жизнь.

Но мальчик давно понял, что и он, и Фрея не могут долго находиться в обществе большого скопления людей, что им нужно проводить большую часть времени вдали от общества, оставаясь наедине лишь с собой. Иногда приятно поболтать с другими людьми, поучаствовать в каверзных авантюрах – это держит в тонусе и не дает телу и разуму совсем размякнуть, но постоянная общественная жизнь была явно не для них.

Уже смеркалось, когда Келен, наконец, вышел на оговоренную полянку. Было тепло, легкий вечерний ветерок мягко трепал его темные волосы, в воздухе приятно пахло листвой.

Келен с облегчением сбросил с себя тяжелый походный рюкзак и присел рядом с ним, ожидая свою подругу. Он успел даже слегка прикорнуть, когда через час его слух уловил мягкое шуршание травы неподалеку. Он обернулся и увидел ее, абсолютно нагую и прекрасную, полную жизни и любви к этой жизни. Ее тело было слегка испачкано следами крови, которые, вероятно, образовались во время охоты, но Келену эта деталь казалась волнующе приятной.

Она подошла к нему, присела рядом с ним и нежно притянула его голову к себе. Последующий поцелуй был долгим, страстным и удивительно освежающим. Келен почувствовал, что его былые силы постепенно возвращаются к нему, а затем, облизнув свои губы, почувствовал вкус свежей горячей крови.

Кролик.

Он слабо улыбнулся и отправился вслед за своей девушкой, чтобы принести добычу, помочь ее разделать, приготовить и запасти на будущие дни. Его мысли буквально на мгновение унесли его далеко в прошлое, когда он также целовал свою любимую, но привкус крови на губах был человеческий.

Невольно вспомнилась и та самая девочка, что сгорела на его глазах, а он лишь наблюдал.

Но это все в прошлом. Никто не мешает им вернуть былое, но зачем? Кроличье мясо такое же питательное и вкусное, как и человеческое, а выпить страдания из окружающих можно и без убийства. Не зря же с приходом эры капитализма вокруг развелось столько психологов?

Вот и им стоит подстраиваться под новые веяния. Или не подстраиваться. Ведь главное то, что им было хорошо.

И чрезвычайно приятно, что жизнь настолько многогранна и интересна, что даже нашла в себе место для таких отрицательных персонажей, как они.

Верно?

Страница из

Пожалуйста Войдите (или Зарегистрируйтесь), чтобы оставить свой комментарий