Отблески пламени

Мир реальный и мир придуманный нами практически не различимы, и где та тонкая грань, что разделяет их. Быть может её нет? Я предлагаю вам взглянуть на мой мир, быть может он перевернёт ваш...

 

Отблески пламени


Пролог


Рождение – это всегда боль. Неважно кто рождается бедный или богатый, человек или зверь, но эта связь вечна и неразрывна. А если ты рождаешься в огне и из огня, то тебе тем более не избежать её. А уж возникшему из этого пламени и подавно. Из того от которого бежали тысячи людей, и не меньшее число, ценой своего здоровья пытались его потушить. Это пламя не жгло, не ощущалось, но распространялось будто стремительный лесной пожар, оставляло свой след, и ещё больше усиливая боль. Вслед за ним стремительно мчалась граница восприятия, а вместе с ней и возможность ощущать. Она как опытный палач не давала понять и осознать себя, и потому он мог лишь наблюдать. За тем как стремительно пустеют дома, покидается всё, что можно покинуть. Как слетаются подобно мотылькам на пламя люди и ценой себя, обжигаясь о его лепестки, пытаются потушить. А потом их становилось меньше, и образованная пожаром зона стала пустеть, лишь кое куда вернулись редкие смельчаки да ещё у места, где разгорелся пожар дежурят рабочие и следят, чтоб он не вспыхнул вновь.

А ещё до него доносились обрывки того что они думают там, где-то далеко, где его нет. Смешные почему-то уверенны, что всех, кто коснулся к нему, пламя убивает, но это ведь не так, из почти миллиона тех кто тушил его, пламя покалечило лишь сотню, а убило и того то меньше… что оно меняет потомков по своей прихоти, но единственное что оно изменяет, это отношение к себе, заставляет уважать и понимать. Себя и зону которую породило, дремлющую непонятным сном Зону.


Всё изменилось, спустя две с лишним дюжины лет. К одной из пока ещё живых старух, ехала навестить небольшая семья: отец, мать и девушка семнадцати лет с рыжими волосами до плеч, с зелёными лучистыми глазами. Стихия грубо вмешалась их жизнь,дерево, поваленное ветром, придавило машину и отняло у девушки двух самых близких людей. Её саму при этом не задело, а только напугало. И она, ошеломлённая случившимся, с трудом выбралась из покорёженной машины и изо всех своих сил бросилась бежать. Куда? Ей тогда было не важно. Казалось что небо плачет вместе с ней. Лишь покатилась по щеке первая слеза, тяжёлые тугие капли дождя начали падать на землю. И теперь было трудно понять где слёзы, а где обычная вода. Она бежала, средь струй дождя, берёз и сосен, почти что не разбирая дорогу, падала, поднималась и бежала вновь под чёрным от грозовых туч небом.

Бежать по лесу не легко, ливень почти утих, перестали падать слёзы, лишь мелкая морось срывалась с серых облаков. И вот теперь она уставшая от бега, но не имеющая сил остановиться, грязная, со спутанными волосами и застрявшей в них листвой, насквозь промокшая хотела всем сердцем, чтобы ей хоть кто нибудь помог, успокоил и пригрел, хотела искренне, всей душой. Где угодно, но не на этот молчаливый крик остался бы без ответа. Но здесь, где дремала странная сущность, ждущая лишь чтобы её разбудили, она не осталась без ответа. И ей, измученной несчастьем, было безразлично, кто именно утешит. А Леший что такое благодарность знал, и не отблагодарить считал подлостью. Казалось всё живое услышало её, белки натащили орехов и ягод, а травы тихо шуршали пытаясь успокоить вконец выбившуюся из сил и ни чему не удивляющуюся девочку, которая не думая свернулась колачиком и заснула меж выпирающих корней дуба, а потому не видела как пришла рысь и легла рядом, чтобы согреть. Лишь повернулась к ней, обняла руками и ногами, прижав к себе, и заснула ещё крепче.А вот Лешему было не до сна, да и спать он по сути не умел. Разбуженный ею он пытался понять, кто он. Знающий всё что происходило в зоне за два десятка лет, он не мог ответить на казалось бы этот простой вопрос. Не будучи человеком, он не знал других разумных существ кроме себя. А жить одному, в абсолютном одиночестве… он не представлял как это. Состоящий из тысяч живых существ, больше всего боялся он остаться один. А потому девочке он был готов дать всё, чтобы она не покинула его. Хоть она и человек. Люди, его отношение к ним очень трудно описать. Восхищение и ненависть, зависть и презрение они переплетались в душе и были неразрывны. Сама собою мысль вернулась к его девочке. Она разбудила его и он не забудет этого, одарит в ответ.

Как любящий своё дела скульптор Леший менял её, ведь это так просто, сделать видящий в темноте в глаз, восстановить третье веко, добавить чуткости ушам, сделать их движущимся и с кисточкой, как у рыси, покрыть кожу гладкой шёрсткой, чтоб были не страшны зимние морозы.


Остап Костяной в зоне работал уже два года. А что работа не пыльная, пятнадцать суток здесь, пятнадцать дома, платят не плохо; а радиация… так её только в особой много, в остальных же местах вполне терпимо, живут же самосёлы себе… В общем Костяной вполне был доволен жизнью и если бы не эта чёртова буря, уже бы ехал к жене и деткам, гостинцами радовать. Вместо же этого приходилось буквально обнюхивать каждое деревце в поисках, разом осиротевшей девчонки. Которая куда то пропала, жалко бедную, сгинет же. Нет Остап боялся не радиации, её в зоне вообще не боятся, уважают. Он боялся другого, зверей здесь было столько, сколько в редком заповеднике найдёшь, волков, скажем, столько, что их отстреливать приходилось. Нет в сказки про людоедов он не верил, но кушать та хочется всем, а добыча бегает быстро, не то-что человек. Но ещё больше он боялся, что она встретит самого страшного зверя зоны – человека.


Утреннее весеннее солнце поднималось из-за горизонта, лучи освещали верхушки деревьев. Выпавшая перед рассветом роса переливалась будто россыпь драгоценных камней. Тихо шелестели листья, где-то в дали шли поиски пропавшей девушки, а она мирно спала, сбившись в комочек между корнями дуба, и покрытая плёнкой. Чуть к югу протекал небольшой ручеёк, вдоль него местами порос камыш, на берегах сидели лягушки. Пели свою извечную песню птицы, лес будто по новому оживал вокруг спящей красавицы. Казалось всё дышит жизнью и как будто переговаривается: деревья, камыш, травы и камни на тропе. Но лишь чуть в бок и всё исчезало, как будто дивный сон. Да и сама девушка казалась будто пришедшей из сказки, леший не пожалел сил. Всего за ночь сделал из обычной девушки лесную красавицу мавку.

Проснувшись она не обратив внимания порвала плёнку и радостно, ведь грусть из сердца Леший всю забрал, побежала к ручью умываться. К небольшой заводи, где течение было медленным, и под водой легко можно было рассмотреть рыбок, а покачивающаяся от лёгкого ветерка луговая трава подступала почти в плотную к воде. Роса охлаждала девичьи пяточки, на которых уже начали проступать небольшие, костяные пластинки. Девушка склонилась над водой в желании умыться, набрал в горсть воды и вскрикнула, увидев небольшие когти и гладенькую шёрстку. Когда же она схватилась за голову, крик стал ещё громче, а пальцы казалось сами собой щупали кисточку на подвижном ухе.

“Будь спокойна, всё в порядке, птиц не пугай,”–посыпались на неё образы.

–Что со мной,– девушка в растерянности вертела головой.

“Ты теперь– девочка увидела себя чуть со стороны, сидящую на корточках над ручьём и от неожиданности отшатнувшись подскользнулась на мокром камне и подняв тучу брызг упала в воду,– такая, будь осторожнее,–Воды было по колено, а потому Алиса сразу же попыталась подняться на ноги, но не тут то было, усиленная Лешим подошва скользила по мокрому камню, как по льду, и девушка вновь взмахнув руками упала в по-весеннему холодную воду.– Поправлю моя вина”– продолжил неведомый собеседник после того как девушка таки на карачках выбралась из ручья и, отбивая зубами чечётку, стала спешно раздеваться, но это ей не помогло. Шерсть промокла насквозь, и теперь высыхая забирала тепло.

–Это ты со мной сделал?– трясясь от холода спросила она и дождавшись утвердительного образа продолжила.– Верни как было, прошу.

“Подарки назад не отдают”

–А как же мне к людям теперь выходит? И что вообще делать? – девушка казалось частично смирилась и теперь по привычке интересовалась у более опытного, как её казалось, существа.

“А зачем тебе к ним,– цепочка образов: браконьеры, туристы, мародёры,– всё что тебе может понадобиться, могу дать я”.

–Бабушку повидать.

“Эту?–образ старушки на крыльце ветхого, покосившегося от времени дома,– Тогда тебе на запад, за пол дня спокойным шагом дойдёшь. Да орехов возьми, зря что ли белки таскали, я конечно тебя поддерживаю, но есть тебе всёравно надо. И ни о чём не беспокойся, чтобы ни было я тебя уберегу.”


По звериным тропкам шла рыжая будто огонёк девушка. Шла она , несколько не беспокоясь о колючках, в рваных джинсах и кофточке, любуясь лесом и всем что её окружало, на плече сидела белка и грызла шишку. Алиса напевала себе под нос песенку про зайцев из старого, ещё советского фильма. То и дело поглаживала свою спутницу.

Как говорил леший есть ей действительно не хотелось, но было надо, а потому она шла к единственному родному человеку, который у неё остался. К бабушке Электре, нет на самом деле прабабку звали Электрификация Павловна, но в молодости у неё был буйный нрав и даже немного смягчившись к старости она так и осталась Электрой, ведь единственный человек, который звал её Эля, уже давно покоился в земле.


Электра жила одна, в небольшом переселенческом домике, который когда-то давно, кажется в прошлой жизни, построил её муж. Её одиночество прерывала лишь домашняя скотина, да сосед Тимофей, который иногда к ней заходил, чтобы поболтать по соседски. Дом его, надо сказать, располагался не далеко, всего-то пол часа ходьбы, на другом конце деревни. И вот теперь её сердцу неспокоилось, к ней ещё на позапрошлой неделе должна была приехать внучка с мужем, но полил дождь, разгулялся ветер, а не было не их не каких либо вестей, особенно женщина волновалась за Алису. Её она помнила с раннего детства и бывало даже качала на своих одряхлевших руках. Радостная и весёлая она напоминала старухе саму себя, с такими же волосами и веснушчатым носом. Солнечной улыбкой и искристыми глазами.

Электра уж совсем разволновалась, когда зашла, чтобы успокоиться и сварить поесть, в дом. Как раздался не громкий но требовательный стук в дверь.

–Бабушка, бабушка,– позвал до боли любимый голос,– я к вам пришла. Вам помочь не надо?

Старая подумала что её подводят глаза, которые в последнее время, и правда, начали слабеть. Сильно сощурилась, но правнучка не изменилась.

–Что с тобой, и где Наташка с Петькой?– бабка, спросила весьма ослабшим за года и слегка дребезжащим голосом.

–Беда со мною приключилась, деревом машину нашу привалило, мне то ничего, родителей насмерть. Напугалась сильно, в лес побежала, если б не Леший не знаю как к тебе пришла б,– к последнему слову девочка почти плакала, печаль и тоска по родителям вновь вернулись к ней.– Да вот только его помощь,– со слезами на глазах продолжила она,– для меня боком обернулась, хотел как лучше,а теперь назад переделывать не хочет, говорит:“Подарки не возвращают!”

По мере слов внучки, женщина пыталась, хоть как то осмыслить случившееся, сопоставить с той картиной мира в которой жила и не могла поверить. Глазам и ушам, разуму и чувствам, которые, как ей казалось, подводят её.

–Алиса, внучка не плачь,– старушка, которая за свою жизнь успела потерять не мало родных и близких, знала, заботиться надо о живых, а мёртвым не поможешь,– ты жива, а это главное, иди ко мне,– она пожилая отошла к таком же старому как она дивану, и присела.– Поплачь, и станет легче, боль пройдёт, да они умерли, но ты та жива!–гладя по голове она заглянула, в такие же как и прежде глаза.–А я тебя не брошу, чтобы не случилось, обещаю.

Ещё долго так сидели, глядя друг друга правнучка и старуха, старая рука медленно поглаживала по рыжей головке, и горькие слёзы намочили шёрстку на щеках. Как неожиданно Алиса улыбнулась и сказала.

–Леший хотел передать, что он может молодость вернуть,– старая улыбнулась, немного помолчала и лишь потом ответила.

–Знаешь,а я пожалуй соглашусь, что-то мне подсказывает, что скучно не будет. Уж только странно чего это он до этого молчал.

–Спал, я его разбудила…– лишь потупила глаза Алиса.

–Да это ты умеешь, да и мать твоя тоже,– улыбнулась чему-то своему старуха.


В зону люди разные ходят и у всех свои причины. Первые – идейные сталкеры, их немного, не больше полусотни, делают вылазки хорошо подготовившись, весьма чистоплотны, весь мусор забирают с собой, ходят по внешней иногда заходят в десятку. Вторые – игроманы, этих больше на порядок, в основном люди переигравшие в S.T.A.L.K.E.R., у них оборудование похуже, шастают вдоль кордона, в саму зону заходят редко. Третьи – туристы, приезжают за острыми ощущениями ездят и ходят группами. Четвёртые – сотрудники, название говорит само за себя – это пограничники, лесники, рабочие, учёные. А вот пятые – это браконьеры и мародёры. Они идут сюда, чтобы заработать на жизнь, либо, в редких случаях, поохотиться на не пуганного зверя.

Именно на такого в своих поисках натолкнулся Остап. Девочку уже как неделю записали в “пропавшие без вести”, а он всё продолжал уже ставший безнадёжным поиск, надеясь найти хотя бы намёк на то, где она может быть. Лесник места знал хорошо, а потому шёл по тропкам очень быстро, обходя опасные места и высматривая потерявшуюся. Услышав выстрелы вдали и шум бегущего табуна, он мгновенно понял что происходит, Браконьеры, а они по одному не ходят, редко если меньше трёх. Тем более в десятку.

Вопрос что делать, перед Остапом не стоял, одному к ним приближаться смысла нет, а значит надо вызывать подмогу. Связаться по рации дело не долгое. А дальше остаётся только ждать, до ближайшего пункта минут сорок…

Больше всего на свете Леший ненавидел необоснованную жестокость. Он мог понять охотников, которые хотят есть, самосёлов, которые следили за своими огородиками и держали скотину, но браконьеров он понять не мог. Он не был всеведущ, но когда в прожевальца попали, узнал сразу, и лишь кровь окропила землю, приговор уже был готов, смерть. Он знал что лесник вызвал подмогу, что она в пути и скоро будет, а браконьерам не долго дышать воздухом свободы, но ему этого было мало. Он признавал только один закон, кровь за кровь.

Ах как он сожалел, что не может просто остановить их сердца. Проклятая аура мешала ему в этом, он не мог воздействовать на прямую, но ведь ни что не мешало ему сделать иначе, и вот в свой бинокль, Костяной наблюдал страшную картину. Пять людей до этого бывшие совершенно здоровыми и радостными, начали синеть, хватать ртом воздух, но это не помогало они задыхались. Из воздуха вокруг них, был убран Кислород. Пришедшим на подмогу пришлось грузить трупы…


Денис Анатольевич Шкваркин был доктором биологических наук, своё звание получил, за исследования в области влияния радиации на биоценоз. Последний месяц искрене пытался понять что происходит. Если раньше в заповеднике действовали полностью понятные правила естественного отбора, то теперь что-то неуловимо изменилось,в том как вели себя звери, как росли растения и как ощущали себя люди. В каждой мелочи чувствовалась какая-то логика, непонятная учёному. В том почему зубры стали пастись подальше от границ, а волки начали их патрулировать, в том где стали вырастать молодые деревца и каких видов. Как медведям пришло на ум ломать заброшенные дома и почему они действовали по трое? Но особо интересовало его, в чём же причина того, что из Чернобыля к ним пришли ВСЕ лошади Пржевальского…

____________________________________________________________________

Глава 1 Пепел


Память обожжет плетью,

Душу оплетет сетью ночь…


Мужчина лет сорока брёл по переулкам. Его плечи были расправлены, голова чуть приподнята, безразличный взгляд устремлён в ночное небо. Но вот из-за облака выглянула полная луна, такая же как и когда-то, такая же как тогда, когда он ещё жил, а не существовал, когда он любил и был любимым… кулаки сами собой сжались, костяшки побелели.

–Отомщу,– прошептали губы.–Отомстил…

И лишь чей-то громкий смех где-то далеко позади. Долгих двадцать лет месть была единственной его целью, его призванием, а теперь, что ему осталось теперь? Морану казалось, что на губах горько, горько от пепла сгоревшей души. И лишь перед глазами одно за другим вставали воспоминания о той, кого он помнил столько же сколько и себя… её улыбки, радостный смех, день за днём, как они взрослели, и казалось, любили друг друга всегда, они разделяли между собой все тайны, им не нужны были слова… Ах зачем он тогда повёл её в тот проклятый ресторан, а они были молоды и пренебрегали амулетами защиты. Лихие девяностые – шальная пуля в бандитской разборке, и она умерла мгновенно, он ничем не смог ей помочь, а боги давно мертвы, ведь их забыли на этой земле.

Через год по преступному миру поползли слухи. Кто то убивал, но не как обычно в борьбе за власть, а совершенно иначе: жестоко и равнодушно. Говорили о человеке который в одиночку брал штурмом особняки авторитетов и вырезал там всех, кроме женщин и детей. Поговаривали, что вооружён он шестом с острыми концами и колодой карт, мол не берут его пули, а пущенная им карта может взорваться не хуже гранаты. Прозвали за это Гамбит. А он мстил за смерть любимой, находил всех кто участвовал в той перестрелке и убивал. Не остановился даже тогда, когда мстить стало некому, раскладывал перед собой карту СССР и пальцем наугад выбирал город, где начнётся его охота.

–Дядь закурить не найдётся, – окликнул его парень в дешёвом спортивном костюме.

–Не курю,– бросил через плечо Моран.

–А деньги на сигаретку не будет, – поинтересовался другой.

–По хорошему прошу, идите с миром.

Банда из пяти пацанов заржала, мелькнула пара бабочек и кастет.

–А мы тебе тоже по хорошему говорим, отдашь всё ценное – уйдёшь целым,– посмеиваясь сказал третий.

На это Моран промолчал, сказал уже всё что считал нужным, он не мифический святой чтобы убеждать их словом. Железная трость, с которой он всегда ходил, вдруг превратилась в шест, а на её концах возникли воздушные лезвия*. Мужчина оценивающе оглядел своих противников, которые уже обходили его полукругом.

–Эй дядя ты чего,– скалил зубы второй.

Лишь только одна мысль проскользнула у Морона:“А ведь могли убежать”. Метал приятно холодит кожу, ветер как будто начинает петь вслед за плавными нитями странного узора, а резкие удары обрывают жизнь кого-то из не удачных грабителей. Шесть секунд и ветер замолчал, разочарованный тем, что с ним прекратили танцевать. А молодые люди остались на земле, им бы ещё жить да жить.


Казалось бы невозможно спрятать что-то на маленьком шарике земли. Но это не так, особенно если знать как. Общество уже давно напоминало матрёшку, и никто не был уверен в том, что он знает всё… Верхний слой – мир доступный всем, ширма – мир обделённых и их “тайное” правительство. Лишённые способностей к магии, они выдумали множество машин. Второй слой – жречество, достигли высот в использовании эгрегоров толпы для своих целей. Третий – химеры, созданные магами: вампиры и оборотни – а также охотники на них. Четвёртый – маги всех мастей… А сколько их всего?

Такие мысли посещали Брянского князя, время от времени. Да на магическом плане Русь до сих пор была раздроблена на три дюжины княжеств. И не нашлось в истории человека, который смог бы её объединить. А вялотекущая между князьями война, то и дело разгораясь, выливалась в бунты, смуты и революции у обделённых… За всю историю было только два раза, когда маги на Руси выступили единым фронтом. Первый при Наполеоне и второй в сорок втором году прошлого века, впрочем не на долго, стоило неприятелю исчезнуть, как внутренняя грызня за власть продолжалась с новой силой. Последняя особенно сильно она разгорелась двадцать лет назад. Тогда воевали все, и против всех. Грозила обрушиться вся система, но обошлось… Похождение его сына на этом фоне просто не заметили, кому какое дело до обычных бандюг, когда делят власть?

Сторінка з

Будь ласка, увійдіть (або зареєстуйтесь) щоб залишити коментар