Похитители Душ. Марико Рей.

 



Марико выбрала мелодию с мягким женским вокалом, закрыв глаза, она поудобнее устроилась в кресле скоростного поезда, в надежде, что не проснется. Это как попросить подарков у деда мороза, только когда ты уже не ребенок, но еще не взрослый. Марико никогда не думала о суициде, не была самоубийцей по характеру и не испытывала суицидальных настроений. Она очень хотела жить, и это у неё неплохо получалась. Просто Марико любила спать, даже если это не приносило долгожданные сны.

А еще она просто жаждала перемен.

Марико рассуждала так: если она не проснется в этом мире, то где-нибудь она уж точно проснется, ведь так? То, что однажды родилось, уже не может умереть. Она где-то читала о квантовом бессмертии и старательно вычеркнула в уме слово “парадокс”, оставив в своей фотографической памяти лишь ей угодное.

Марико любила крушения поездов не меньше, чем самолетные аварии, жаль, что люди этого не ценят - самих аварий, а так же людей, которые их любят. Она представляла себе иногда перед сном, когда училась в средней или даже младшей школе, как полный поезд людей сходит с рельсов на скорости близкой к звуковой. Или как самолет сносит огромный небоскреб. Ей нравился сам момент, когда люди, испуганные, жалкие, вдруг осознают, что они больше не на Земле, а каком-нибудь другом, более интересном месте.

Как она хотела быть с ними…

Марико зажала уши руками, чтобы не слышать разговоров и попыталась представить себе, что она в самолете полном визжащих от ужаса людей и сейчас грохнется где-нибудь в Америки.

Но ничего не вышло, Марико выросла, изменилась и стала другой.

Когда она проснулась - до города оставалось минут пять, и сидевшая справа от неё девушка странным образом исчезла, оставив сумочку.

Марико поковырялась в ней, но ничего интересного не нашла, лишь деньги, документы и странный смартфон. Она отдала сумочку девушке с эмблемой в форме фигового листа, разрезанного пополам, которая встретила её на перроне и проверила документы. Вместе с ней сошел подросток, ничего не видящий кроме своей челки и все. Поезд был девственно пуст, когда она достигла города.

***

Была поздняя весна - настолько, что в воздухе таяло лето, лишь пара светло-розовых облачков на ярко-синем небе - солнце заливало собой все вокруг. Марико обернулась пару раз кругом, пытаясь со своим географическим кретинизмом сообразить, как добраться до брата, но потом вспомнила, что дело это можно упростить и дальше она работала наземным дроном, управляемым со спутника.

Брат жил далеко за городом, Марико Рей лишь мельком успела за полчаса пути взглянуть на высоченные стеклистые здания центра. Они походили на американские горки, или зубья акульей пилы из хрусталя. Над ними парили самолетики - Марико решила, что это рекламные баннеры - они были раскрашены во все цвета радуги и постоянно переливались.

Но загород был вполне себе обычным - маленькие домики утопали в садах и огороды мягко, и не нарушая сна природы, расслабившись, переходили один в другой. Да, и это там тоже было - Марико, решившая с дуру сократить, испачкалась, попав в полив. Но это были мелочи. Мари любила природу, особенно своим чутким обонянием.

Она прошла с километр от остановки, как увидела первую белую горку.

Снег? Марико подошла поближе к поздневесеннему снегу и поняла - это не сугробик затерялся среди травы, это кто-то просыпал соль. Поковыряв носком бугорок из соли, Марико меланхолично побрела дальше.

Их было много. Сначала девушка решила - кто-то на тележке с довольно широким (судя по следу) колесом, которое виляло и постоянно норовило застрять в выбоине, вез многолетний запас соли, желая накормить всех несуществующих лосей в лесу (или городе).

А потом Марико нечаянно бросила взгляд на крыльцо дома. И остановилась. Она даже попробовала её на вкус, чтобы удостовериться. Соль. Многие калитки и почти каждое крыльцо каждого дома было защищено от духов и призраков дорожками из соли.

Видать, они тут частые гости - решила Марико Рей. А может тут прошла эпидемия сериала “Сверхъестественное”… Наверняка немногочисленная и в общих чертах отсталая, неспособная на учебу в городе молодежь посмотрела сериал. Он ей понравился и она с дуру решила похвалиться закачанным с пиратских торрентов старшему поколению, а те в силу легкого старческого маразма восприняли сериал буквально и стали следовать примеру вечно грызущихся братьев-долбоебов Винчестеров, раз уж Апокалипсис Близится и Они - Повсюду.

“Возможно, они просто не любят поскальзываться на внезапно растаявшем льду или это какой-то местный обычай”, мысленно заявила Мари своему воображаемому собеседнику. Обычно это был мальчик лет четырнадцати, не больше, зачастую он только слушал, Марико с легким беспокойством ждала того момента, когда он с ней впервые заговорит. Марико Рей не любила врачей и считала - все они лентяи, любящие философствовать об особенностях своего ремесла, которые превозносят их лень в ранг заботы о мире и благополучии всего мира. “Но мы-то с тобой знаем, что это на самом деле, а еще мы знаем, что первое впечатление самое верное, пусть и абсурдное…”

Воображаемый мальчик чуть улыбнулся уголками губ, но не ответил. Его глаз не было видно - волосы закрывали их от солнца, но вздернутый нос был слегка конопатым, он был невероятно спокоен и выслушивал Марико всегда до конца, очень внимательно. Он все запоминал, что она говорила ему, словно диктофоном работал, и потом ей самой это было легче вспомнить. Короче это был идеальный мальчик.

***

Марико остановилась на крыше как вкопанная. Это надо было видеть. Вот значит, как живет её братик. Обойдя жилище Кирики кругом, Марико потрогала ногой старые шины огромных колес, потом поднялась и постучала. Изнутри доносилась музыка, она стихла через пару секунд - её ждали. Брат открыл дверь и втащил Марико внутрь своего дома на колесах, после чего дверь закрылась на кодовый замок.

Внутри было вполне ничего - уютненько, первым делом Марико попался на глаза плакат с надписью “I want to Believe” и летающей тарелкой, как у Малдера. Еще тут было слишком много проводов для эпохи беспроводной связи, наверное, виноваты толстенные кабели, проложенные на крышу стройки и жутковатого вида антенна наверху трейлера.

— Раздевайся. - Категорично заявил братец Кирика. - Я должен удостовериться, что на тебе нет жучков.

“Это мой брат”, сказала Марико воображаемому идеальному парню, “после того, как в детстве он залпом посмотрел факультет, похитители тел и всю трилогию ”Матрица“ - конспирологических теории о всемирных заговорах - его обыденная жизнь, не учится, не работает, девушки нет”

— Ты устроился подрабатывать маньяком?

— Вот блин, зараза! - Фэйспалм братик. - До чего же с тобой трудно, я и забыл! - Кирика уставился своими карими глазами прямо в зеленые глаза Марико. - Трусики можешь не снимать.

— Вот это одолжение так одолжение. А что еще мне разрешается?

— Ты что не понимаешь, дуреха?! - Взмолился брат. - Они повсюду!

— Ну вот, не успела приехать - нате. Совсем тут без ума из меня выжил?

— Вот это - тоже доказательство моей теории - они настраивают зомбирующие установки и пока те не включены на полную мощность у людей просто путаются слова. На! - Заявил Марико её сумасшедший брат. - Это фольга, оберни вокруг головы - она защитит тебя. - Он усадил ошалевшую и уставшую с дороги сестренку на свою забросанную черти-чем кровать, а потом тихо шепнул на ухо. - А теперь слушай. Фольга - это бред параноика, но она помогает, без этого бреда меня бы точно взяли.

— А тебя и так скоро возьмут. Санитары. Хочешь, сестра прямо сейчас им позвонит и скажет, что ты до неё домогаешься?

— Тише говори. - Он подвинулся совсем близко, обнял Марико за талию и стал шептать в ухо. - Приходится маскироваться под параноика.

— Под ложной паранойей маскировать истинную?

— Ты что, совсем не в курсе? Ты не заметила еще, что наши родители уже с полгода как в командировке? Они повсюду!!

— Не только у нас “они повсюду”. - Устало разглядывая жилище брата, заметила Марико. - У Ани брат в чем-то на тебя похож, только умнее - и тоже родителей с месяц не видят.

— Но то - месяц - а наших полгода не слыхать!

— Отец занят, а мать иногда шлет СМСки. Звонила месяц назад.

— Ты уверена, что это её голос? Страна на военном положении уже год, дуреха!

— Тебе об этом лично сообщил Премьер Министр Гендо?

— Я много изучал пропажи людей по всему свету и скажу - наш городок рекордсмен по числу пропаж среди детей и подростков, если конечно статистику и в иных городах не “редактируют” как в нашем.

— Сотни тысяч людей пропадают в год и их тела не находят, с концом пропадают. И так было всегда. Кому это надо - те этим занимаются, с чего ты за это взялся? И вообще - не будь параноиков. Не веди себя как параноик. Можно же взяться и серьезно все это расследовать, если интересно - ну чем бы дитя не баловалась… к чему эта фольга? Фу бяка!

— Если я не буду вести себя как параноик - я тоже пропаду. Ты хочешь, чтобы твой братик пропал, Марико? В общем так - зря ты сюда приехала, я сомневаюсь что отец именно этого хотел, ту СМС ты мне покажешь… эм… пока ты поживешь у меня, а потом мы тебя как-нибудь выпроводим из города.

Есть у всех пределы наглости, но братик свой собственный предел еще явно не перешел.

— Ты тут один живешь? На этой… крыше? Ты теперь у нас Карлсон?

— Тут хороший прием спутника. Трансфер с западных спутников не так-то уж и просто контролировать как работу отечественных провайдеров. Так я обхожу великий Китайскорусский Файервол и могу общаться с коллегами по всему миру.

— Братик такой серьезный. - С чувством гордости за Кирику, пробормотала Марико. - Он общается с параноиками и хикки со всего мира они обмениваются глюками наяву, это должно быть очень интересная игра. А теперь он, узнав, что сестренка год не выходила после больницы из дома - принял её за свою, да?

— Ты можешь не беспокоиться - тут тебе ничего не угрожает, я установил камеры по всему трейлеру…

— А как он попал на крышу строящегося небоскреба?

— Этот проект заморожен. Как и большинство остальных строек в городе. И это не небоскреб - всего двадцать семь этажей. Чистая случайность - ветром задуло. Сестра - ты тут в безопасности, я камеры установил даже в душевой кабинке.

Сказать, что Марико обрадовалась - значит не сказать ничего.

— Братик. - Сладко прошептала она с улыбкой Моно Лизы Овердрайв. - А чем мы тут с тобой заниматься будем - взаимным вуйаризмом?

— Это нужно для дела.

— Я обожаю пубертатные игры мальчишек. - Хлопнула в ладоши, закрыв от счастья глаза Марико. Потом посмотрела на брата со всей злостью, на которую была способна в этот момент. - Отец хотел, чтобы я жила с тобой в одном городе, но это не значит - я буду жить в твоей незаконной берлоге, может ты мне еще и ошейник с поводком купил?

— В этом не было необходимости. - Серьезно ответил братик любимый её.

— А как понадобится - сразу побежишь в зоомагазин? Или тебя уже пускают в сексшопы? Честно - ты на свои тринадцать-то не тянешь, и даже по своим - тебе не положено жить с сестрой.

— Я согласен спать с тобой рядом в одежде.

Шокированная совсем не в шутку, Марико приоткрыла дверь и окинула взглядом заваленную разноцветными подушками и сладостями двуспальную кровать.

— Девочек к себе водишь? Молодец. - Марико Рей открыла экран и стала искать карту города. - Я тебя, конечно же не спрашиваю как пройти в квартал девятой школы.

— Alien 9?

— Эта реформа образования меня сведет в могилу. Почему я застала её? Чертова травма, училась бы со своими друзьями в колледже.

— А они у тебя есть?

— Ну… в разных городах, в которых мне пришлось ходить в школу - были. Связаться с ними не проблема.

— Тебе было плохо, когда ты моталась вслед за родителями?

— Ну, ты не мотался. Я - имидж, ты - любовь. Я умнее тебя Кирика, хоть по мне этого и не скажешь.

— Ты самокритична, но это в сегодняшней ситуации не поможет.

Марико сжала хрупкий телефон так, что пластик стал трещать.

— Знаешь, где живут Исаевы?

— Мафия Исаевых? Собираешься жить у Линды?

— Так мне велел отец.

— Ты всегда делаешь то, что он тебе говорит? И продолжаешь поступать так. Как велит СМС, посланная не пойми кем?

— Брат - не буди во мне параноика, а то сам испугаешься. Я пойду прогуляюсь до дома Линды.

— Ты главное не спи в общественных местах! На скамейках в парке или у фонтана и богом тебя заклинаю - не делай этого в классе!

— Я что похожа на бомжа? Хотя в этом есть что-то милое. Пока.

***

— У вас плакал ребенок, я слышала.

— Упал с лестницы, ушибся.

— Были звуки - как будто вы его бьете.

— Мы выбиваем ковры, это наше хобби. - Оскалилась женщина в белом платке. - Вам тут НЕ РАДЫ. Вы не понимаете что… - Она замолчала и попыталась закрыть дверь, но кроссовка Рей мешала ей сделать это. Однако открыть дверь Марико тоже не могла - та была на цепочке.

— Как вас зовут? - Спросила Марико, стараясь придумать выход из ситуации.

— Это некультурно врываться в дома и спрашивать, как зовут их обитателей. - На ногу Рей наступили, дверь - закрылась.

— Простите. - Постояв секунду перед захлопнувшейся дверью, Марико пошла по дорожке обратно. Из дома снова донесся истошный плачь: плакали двое, мальчик и девочка, а потом звуки выбиваемых ковров. Быстро пробежав расстояние до двери, Марико позвонила снова.

Дверь долго не открывали.

— Что тебе? - Та же женщина. Плачь прекратился.

— Я думаю, вы бьете своего ребенка.

— Вы какой-то дознаватель из Ювенальной Полиции?

— Я… тут неподалеку буду учиться, так, что в любом случае найду вашу дочь… и вашего сына и опрошу их. - Твердо и тихо проговорила Марико, стараясь, чтобы в её интонациях не было агрессии.

— Убирайся. Они мне не сын и не дочь!

— Простите. - Чуть громче возразила Марико. - Я старалась быть учтивой, все-таки первый день в вашем городе, но если честно - мне начинает это надоедать.

Лицо женщины изменилось.

— Ты тут новенькая? Тогда мой тебе совет - убирайся из города как можно скорее. Нам уже ничем не поможешь.

На ногу снова наступили - почти ударили по хрупкому после травмы подъему ноги. Дверь закрылась, а Марико стонала от боли на пороге дома, до хозяев которого ей, в общем-то, не было никакого дела. Постепенно злость уступила место какому-то странному чувству.

Она что - это делает только потому, что кто-то Другой этого не сделал когда-то давно? Марико Рей не верила в проблему тысячелетия, проблему Другого. Было смешно. Марико тихо стала смеяться.

Разговор вышел презабавный. Интересно - чем была последняя фраза? Эта мать-немать изверг вздумала острить? Брат бы решил - это доказательство его теории заговора. “Нам уже ничем не поможешь” - означает, что их семью уже не изменить, и они по-прежнему будут избивать детей. Но сознательно не хотят заразить собой окружающих - например Марико, чтобы та не избивала своих детишек, когда те у неё будут. А они у неё будут?

Вновь раздались эти удары. Плакала только девочка - что с мальчиком Марико не знала. Потерял сознание? Захлебнулся собственной кровью в ванной? Может его посадили на кол и четвертовали, кастрировав посмертно? Марико оставалось лишь сладостно и очень “ювенально” гадать, вспоминая советские садистские стишки. Это просто невероятная наглость - даже не дождаться, пока она уйдет. У Марико самой были следы от отцовского ремня - на ягодице остался рубец и на спине, отец бил её раз пять за все прожитые семнадцать лет, и она не питала к нему злых чувств. Иначе разговаривала бы с этой женщиной сейчас по-другому.

Марико устала лежать, раскинув руки на чистом газоне, куда дохромала с ушибленной ногой, устала глядеть на ярко-белые облака, бегущие по голубому как Алиса Купер небу, просто устала. Она поднялась и думала снова позвонить - но в последний момент что-то заставило девушку несколько раз ударить ногой в дверь со всей силы.

Та снова отрылась спустя три-четыре минуты. Крики и плачь - прекратились.

— Я вызову полицию. - С едва заметной улыбкой сказала Марико. Вместо ноги она просунула в дверь садового гнома в стиле пятидесятых годов прошлого века, их было много на лужайке и все наверняка хрупкие, по крайней мере - тяжелые.

— Уходи, полиция тут не поможет.

Марико мысленно согласилась с женщиной, и больше ни о чем не спрашивала. Но пока она медленно шагала по дорожке от дома к тротуару, женщина буравила спину своими глазами. Уезжать из города, да?

Марико остановилась и посмотрела по сторонам. Что-то тихо. Может, дальше вниз по склону улица перегорожена и поэтому машин нет? На парковке у частных домиков стояли пара оранжевых одинаковых семейных ниссанов. Они действительно напоминали жуков. Людей - нет, Марико ударила в землю пяткой, но не услышала ровным счетом ничего.

“Сейчас меня сожрут лангорьеры”, подумала она, пытаясь отыскать название улицы. Когда нашла - позвонила в полицию и сообщила о наблюдаемом факте избиения детей.

— Вы точно видели, как детей били их родители? - Дотошливо спросил женский голос.

Сейчас попросят послать снимки по почте.

— Моя не видеть. Я в городе чужак. Моя слышать, как мама бить ребенка, моя беседовать с мама - ребенок молчать. Моя отходить и снова слышать, как ребенок бить словно ковры, а он - снова кричать. Моя повторять это несколько раз и понимать… эм… сигнатуры понимать. Она говорить со мной - ребенок не кричит, она уходить - ребенок снова кричать, вот чудеса, да?

— Это розыгрыш? Судя по голосу, вы школьница - вы осознаете свои права и обязанности? Вы понимаете, что за ложный вызов с вас могут взыскать штраф, и вы результате вы сами можете оказаться за решеткой по административной статье?

— Моя ничего не понимать. Проявлять гражданскую солидарность и соленоидно вам помогать! - Перед тем как положить трубу прокричала туда Марико. - Моя жалеть бедного ребенка и думать, вы заниматься не тем делом, моя не верить в коррупцию, но моя недолго в вашем интересном город.

— Мы проверим ваш вызов, можете подождать приезда оперативной группы?

Марико снова огляделась. Она не стала отвечать - будет или нет ждать приезда “оперативной группы”, разве так называется наряд понтов?

Впрочем, в этом городе может и так. Возникло странное чувство - будто бы брат капельку прав и что-то в этом городе нечисто. Впрочем, Марико считала - в любом городе нечисто ровным круглым счетом все и есть там и инопланетяне и заговоры и все что хочешь, но тратить свое время и заниматься чепухой - не стоит, ведь все равно никто не оценит, раскрой ты хоть тысячу заговоров - подарком тебе будет лишь пуля в затылок.

Или просто упрячут в какую-нибудь лечебницу, а учитывая двадцать лет настроений в народе - можно сказать, что все настолько привыкли к теории заговора и исповедующих её параноиков, что заговорщики могут просто игнорировать попытки их раскрыть со стороны обычных, рядовых жителей.

Тут Марико поняла, что окончательно скоро начнет думать как брат велел и собралась было покинуть место злостного нарушения прав ребенка, как вдалеке появилась одинокая патрульная машина. При виде медленно катившегося пативена Марико продрало до костей.

Выглядело это довольно сюрреалистично, прямо картина Сальвадора Дали: “Менты в заброшенном городе”. Ярко светило солнце, Марико чувствовала угрозу получить весенний солнечный удар даже сквозь её-то прическу. Она потрогала затылок и повертела по сторонам головой, чувствуя себя школьницей - в последний раз она заботится о целостности поп детишек, которых отродясь не видывала.

Едва шурша шинами по идеальной дороге, машина остановилась в трех метрах от Марико. Как же они оперативно подъехали! Неужели в деловой части города сейчас такая же тишина, как и тут?

— Здравствуйте, в каком доме - не покажите?

— Ваши документы.

— Простите, мадам?

При слове “мадам” Марико почему-то поняла, что катастрофически влипла. Ну не вязалось оно к ним!

— А вдруг вы инопланетяне и увезете меня или этого бедного ребенка в вашем пативене на Марс? Или вампиры и собираетесь его, отобрав у родни - съесть за ближайшим углом. Или еще какие нехорошие выдуманные существа. А может вы самые настоящие ликаны в погонах?

Они стали нехотя доставать свои документы. Разговаривали все так же вежливо, едва заметно улыбались и ничего не требовали от неё, кроме как показать место происшествия. Марико показала им на дом, и почему-то осталась ждать развязки. Она так и не разобралась - настоящие ли это были документы или нет.

И тут она поняла - такие кварталы видела в старых американских фильмах, их строили за городом, далеко-далеко за городом, бывало в полусотне километров специально для богатых людей.

Тут вообще люди живут? С тех пор как Марико уехала из этого сраного города в семь лет вслед за родителями - тут многое изменилось. Теперь понятно, почему Кирика такой странный, поживешь в неестественной тишине абсолютно ухоженного, пластмассового квартала с почти одинаковыми дорогими машинами - и самой поедет крыша.

***

— Ты позвала их? - На лице женщины был ужас. Марико хотела бы обрадоваться праведным негодованием, но не могла. Она чувствовала себя виноватой. Весь дом был перерыт еще до приезда полиции - казалось, жильцы собирались в дорогу, а дети выкамаривали.

— Да.

— Ты понимаешь, что ты наделала? - Шепнула женщина, но в ту же секунду по лестнице, беседуя с её мужем стала спускаться полицейский, назвавший Марико “мадам” и женщина замолчала. Она сжала руку Мари до боли, а потом отпустила, стрельнув полными ненависти глазами, и в Марико что-то сорвалось.

— Вы же издевались над своим ребенком?

— Ты не можешь ничего понимать. - По слогам твердя, увела её в кухню та женщина, что так и не назвала свое имя. Там она судорожно стала готовить чай, насыпая слишком много сахара - наверное, хотела довести блюстителей порядка до сахарного диабета или еще чего.

— Мне просто стало жалко. Мой папа меня бил, я не держу на него зла. Просто решила, что это иная ситуация и вмешалась. Я не знаю, что у вас за трамблы с ребенком, но, по-моему, вы перегибаете палочку. - Марико сломала воображаемую волшебную палочку Гарри и улыбнулась, чуть криво.

Женщина посмотрела на неё с жалостью глазами полными слез.

— Я просто не хочу забыть своего ребенка, как… как…

— И поэтому его бьете? Чтобы осталась память о содеянном? У вас осложненный болезненным климаксом, старческий маразм, “мадам”? - Чувствуя, что несет интересные вещи, заметила Марико. Но от остальных интересных вещей - отказалась еще в уме.

В комнату вошли полицейские и женщина замолчала. Она поставила бокалы с таким звоном, что Рей почудилось - она потомок Медичи, в дорогущем, пахнувшем горьким миндалем сахаре был цианид и сейчас полицейские умрут в ужасных мучениях. Схватившись за горло и силясь вызвать подмогу по валяющейся в паре метров от их выпученных глаз рации. Но полицейские предусмотрительно отказались от чая.

***

— Антиутопия с утопическим лицом?

— Послушай сестра, стань серьезной на время нашей беседы!

— Я тебе верю. Видела сегодня в районе Джанко семью. В общем, что я тебе скажу - это надо было видеть.

— В том районе? Стой, Марико - это же культурный и тихий район на окраине города, недавно отстроен и ныне почти необитаем, что ты там делала?

— Сетевым богиням молилась, Харухи просила, исключительно ради тебя - помочь тебе скорее раскрыть все заговоры мира, дабы мой братец вылечился, и у него появилась девушка.

— Я серьезно, Марико - там все в порядке, это единственный район, где Они еще не прижились. Но люди оттуда бегут как крысы с тонущего судна. Ты ничего там странного не заметила?

— Ты спрашиваешь? Братец Кролик, ты начитался плейбоя? У меня есть девушка. Но она вся в мозолях.

— Ты цундере покруче Асуки, так было или нет? Стой. Да… да, это сестра.

— Ты с кем? У тебя оно в ухе?

— Да подожди ты! - Махнул на Марико брат рукой и стал о чем-то тихо бормотать собеседнику.

— Корвет вызываем?

Брат оглянулся и красиво так улыбнулся. На мгновение Марико показалось - он не совсем псих.

— Я с Юки разговаривал. Та твоя семья пыталась выбраться из оцепления - не смогла, по твоей вине между прочим.

— Что за оцепление, что за Юки? И только я решила - с братом все в порядке - на те…

— Вокруг города - они не выпускают людей, “пока все не уляжется”, только через аэропорт, но там все спят на рейсах, то есть люди улетают, а прилетают уже не люди. Ты пока нигде в парке, или там на занятиях не спала?

— Я не ходила сегодня на пары. И вообще - тебе не стыдно? Сестре семнадцать лет, она два года провалялась в незнакомом городе, отходя от тяжелейшей травмы, пропустила два класса и теперь вместо нормальной жизни у неё счастливая неожиданность каштанового цвета с карими глазами.

— Будь серьезной Марико - без этого теперь никуда.

— И так, мой дорогой брат. Если ты сейчас же не объяснишь мне всего - я тебя покусаю. Так что ты там накопал?

— Тебе рано пока еще знать - ты нас выдашь. И вообще я такое нарыл - даже страшно тебе показывать. Ты главное не спит там, где есть другие люди. Можешь со мной - у меня кровать широкая.

Дернувшись пару раз так, что чуть не рухнула со стула, Марико стала хохотать.

— Ты упадешь. - Нахмурился брат.

— Нет, ну он дает…

— Сестра!!!

— Да. - Улыбнулась чуть кокетливо Марико. - Ты хочешь со мной переспать?

— Я хочу, чтобы моя сестра оставалась моей сестрой!

— Но если. - Тут пальчики Марико стали стукать друг в дружку. - Мы сделаем это. - Она высунула кончик язычка. - Мы не сможет больше называть друг дружку братиком и сестренкой.

— Как будто ты когда-то была мне сестрой.

Марико обиделась. Серьезно. Но постаралась не поддать вида.

— Я… ты сам себе противоречишь, брат!

— Я просто читал в детстве Ницше.

— Лучше бы ты уроки учил и в школу ходил, тебе без пяти минут тринадцать, Кирика!

— И там спал на парах? Ну, пойду я в школу - вернется к тебе другой брат.

— И хорошо, что другой! Уж лучше, чем этот!

— Ты обиделась?

— Ты не обиделся?

— Я не обидчивый.

— Брат. Тут нужно иначе. Меня всегда бесило такое в фильмах. Ты просто встаешь и быстро так, по-деловому говоришь: сестра! Не время ссориться и выяснять отношения. У нас аврал! Ты должна выполнять мои приказы иначе МЫ ВСЕ УМРЕМ! А-аа-а!!!

— А-а-а… - Вяло промычал, смотря в сторону Кирика. - Ты сама себе этого сказать не можешь?

— Нет, ну это как-то не так. Говорить должен самец, в смысле - мужчина.

— Я твой брат, не самец, мужененавистница ты чертова! И ты либо помогаешь мне - либо убираешься из города куда хочешь! - Брат указал на дверь.

— Ты слишком далеко зашел, мальчик. - С угрозой выговорила Марико, покачивая пальчиком. - Ты забыл кто из нас старшая сестра, а кто младший братик. Я приехала сюда, потому что так мне велела мама, заручившись советом папы, разумеется.

— Которых ты не видела полгода.

— Но слышала же. Тетя что-то запаздывает.

— Она не приедет.

— То есть как это?

— Её нет.

— Если наша тетя пропала - нужно обратиться в полицию.

— Она не пропадала - просто уехала. Тебе не нравится моя версия происходящего - прости, для тебя она пока такая, если ты не веришь этому - не поверишь и всему остальному.

— Правде не нужно верить и не нужно не верить, она просто должна произноситься.

— Ты хочешь правды? Завтра мы идем с Юки гулять в центральный район - там и увидишь всю правду. Смотри не обделайся, сестренка! - Высунул язык Кирика, этот негодник.

— Слушай, Кира. Ты серьезно веришь в то, что ты мне там про инопланетян, захватывающих людские тела во сне говорил? Это же из фильма.

— Души, бака, ДУШИ! Тела тут не причем. Это как фильм, или книга, или первое признание - сильное чувство, называемое катарсисом - бамц! - и ты уже другая и способна на то, на что раньше не была готова. Есть еще кое-что, и это страшнее. Это так страшно… но я почему-то уже не боюсь…

— Ну, еще бы - у моего братика яйца крепче титанового сплава. Я всегда это знала. Братик просто адски суров.

— Дело не в этом, зря ты приехала. Что-то тут нечисто - будь осторожна и сетевыми богами молю - не спи на парах!

— А они такие скучные? Почему ты их называешь парами, они же одинарные?

— Увидишь, если пойдешь школу.

— А тебя я там, конечно же не увижу.

— Я пока еще не окончательно рехнулся - соваться в осиное гнездо, когда они знают, что я слишком много видел.

— И тоже ты такого видел, мой сладкий братик? - Высунула острый язычок Марико, трогая челку Кирики.

— Такое, что не объяснишь словами. Просто понаблюдай за людьми, ты же достаточно прожила в этом мире - отличишь реальность от иллюзии.

— А почему все не отличают?

— Может им нравится такая иллюзия, они напуганы или просто погружены в работу. Ты умнее, чем кажешься, Марико, сестренка - ты все сама поймешь.

— Ну, спасибо за “умнее, чем кажешься”, я просто привыкла не обращать внимания на твое хамство. Может у тебя из-за этого проблемы в школе?

— Я слишком прямолинеен да? Не умею юльничать, как остальные люди? Знаешь сколько раз современный человек врет в диалоге за одну минуту?

— В среднем три раза, я смотрела Теорию Лжи. Ты тоже как тот док, и до него Доктор Хаус считаешь - все вокруг тебя лгут?

— Хуже сестра. Люди начинают говорить правду.

— По-моему ты просто играешь со мной. - Устала от бессмысленного разговора Марико Рей. - Нужно бы тебя притащить в учительскую. Нагнуть через парту и отодрать в попу при всех.

— Вот! Доказательство моих слов, ты попала под влияние кого-то в этом городке. Будь осторожна, сестра!

***

— И так, в две тысячи первом году произошел государственный переворот в США, ключевое событие наших дней, Марико. - Учитель ткнула пальцем в клевавшую вопреки заветам брата девушку, и она просияла глазами своему спасителю. - Опиши нам эти события глазами независимого наблюдателя!

Марико поднялась и вышла к розовой в клеточку доске. Она не сильно отличалась от остальных старшеклассников, хоть и пропустила два года из-за травмы. Зато познакомилась с такими, каким стал Кирика. Бедный брат. Эта Лера, больная девочка, что болела на дому вместе с Марико. Они подружились сначала, обе - чужие в чужом городе, как в чуждой стране, у обоих родители - независимые военные эксперты круглогодично экспертирующие один военный объект за другим на предмет нарушения законов. Тогда, общаясь со своими друзьями по прежним школам исключительно через Интернет, без возможности даже дойти до магазина, Марико на своей шкуре ощутила то, как живут дети и подростки с феноменом Хиккикомори, набиравшим обороты в Японском автономном округе. Под конец Марико стала считать, что Лера - лесбиянка и порвала с ней отношения. Из-за глупости, просто сорвалась…

А теперь жалела.

— Мы ждем. - Напомнил учитель.

Марико улыбнулась. Она прекрасно умела отвечать у доски даже на темы, с которыми была смутно знакома. Она никогда не делала домашние задания - ей хватало мозгов и коричневого оттенка волос. Теперь, когда ЕГЭ никому на Руси не грозил - можно было не утруждать себя доскональным зазубриванием унылого материала.

— За два года. - Начала Марико. - До того, как Япония официально заявила о намерении войти в состав Российской Федерации - это было в две тысячи третьем - в Америке разразился немыслимый по тем временам скандал. Как было установлено независимыми экспертами в ходе последующего рассмотрения всех событий предшествовавших первой волне мирового финансового кризиса и последующего за ним дефолта Американской экономики…

Марико оглядела класс. Лица - как лица, ничего особенного. Кто-то смотрел в окно, кто-то играл, кто-то спал на парте вопреки заветам Кирики и ему подобных параноиков. Теперь она не чувствовала того необычного, как лужайке в ухоженном и пустом районе города. А брат сказал - только там нормальные люди и остались. Нормальные - это психи вроде него верящие во всевозможные заговоры, смотрящие на полицейских как на оборотней в погонах и избивающие тайком в своих дорогих домах детей?

— Было установлено следующее: американскими спецслужбами по наставлению высших эшелонов тогдашней власти были предприняты меры, которые в итоге неминуемо привели бы к началу войны. Возможно - мировой. В частности многочисленные агенты американской разведывательной сети Аль-Каида, дислоцировавшиеся тогда на ближнем востоке должны были провести в США серию террористических актов, с участием гражданского населения. Не исключалась и возможность применения в сентябре две тысячи первого года грязной бомбы в Нью-Йорке в районе всемирного торгового центра на Манхеттене.

Учитель кивала. Она была не менее сонной, чем весь класс.

— Но в результате совместной деятельности Российских и Европейских спецслужб теракты были предотвращены. В результате были спасены жизни нескольких миллионов американцев, а вся тогдашняя власть оказалась на краю пропасти, в которую скатилась исключительно по своей вине, не в силах побороть в себе стремление оправдать свои действия в глазах общественности. Вслед за импичментом, передачей в Гаагский трибунал, судом и казнью американского президента и множества высокопоставленных лиц в высших эшелонах власти начался невероятной силы мировой финансовый кризис. Приведший двадцать банков из тридцати, той золотой тридцатки, что владели до начала кризиса большей частью мировых финансов - приведший к их банкротству.

Марико казалось, что она читает по бумажке, обдумывая слова брата. Неужели она во все это верит? Что происходит в этом городе. Тут ей пришла на ум исключительно интересная концепция:

Ведь она, по сути, не верит не в то, что заговор и инопланетяне невозможны, а в то, что в её жизни есть какой-то сюжет. Судьба или что-то наподобие - нечто интересное. Она считает жизнь обычной и рядовой. И она ни за что не стала бы досматривать до конца фильм с главной героиней, похожей на Марико Рей, отвечающую сейчас у доски очередной бред из скучнейшей современной истории, полной предотвращенных терактов и ругани между странами и власть имущими.

Почему не стала бы?

Да потому что эта “Марико Рей” дура, игнорирующая факты, и она погибнет из-за своей тупости, а если и не погибнет - Марико не хочет тратить время на сопереживание ей. Но, то кино, книга игра или аниме. Там есть сюжет. Там зритель понимает, что его время не просто так на пару часов отвлекли от обычной рядовой жизни - а чтобы показать ему нечто интересное. То есть интересное там уж точно есть, иначе деньги, потраченные на сие творение, были выброшены в трубу и оно не окупится никогда и его автору не позволят творить дальше. Но, то фильм или книга - а тут жизнь Марико Рей. Богу позволяется ВСЕ. У него нет продюсеров и иных агентов.

И она, будучи умной девочкой, верит, что даже когда станет старой как эта училка и примется закрашивать седину, в надежде сбросить пару десятков почти пенсионных лет - даже тогда не будет ни инопланетян, ни вампиров, ни прочих мистических вещей. А если какие заговоры и будут - то они обойдут девочку Марико Рей стороной и смысла о них беспокоиться нет. Разве что - приобрести новый газовый баллончик взамен просроченного.

— Ты закончила отвечать, Марико? Почему замолчала - ответ не полный, хоть и неплохой?

— Я подумала - неплохо бы приобрести газовый баллончик, а то тут оборотней в погонах развелось. Вы на них облавы не делаете - а зря…

Учитель посмотрела поверх очков и что-то пробормотала, потом кинула взгляд на класс. Поднял руку какой-то парень - одного роста с Марико - он поднялся и спросил:

— Учитель, почему нам говорят о том, что Япония подарила себя Российской Федерации, а не о том, что воспользовавшись невероятно сильным культурным вилянием того времени эта высоко развитая страна вошла в состав слабо развитой и беспомощной “сверхдержавы” на правах автономной области с самоуправлением. Тем самым смогла обойти правила международного соглашения - последствий второй мировой войны - которые запрещали Японии обладать собственной армией, а лишь силами самообороны? О том, что так она просто с ходу получила в свое распоряжение первый по величине ядерный арсенал в мире и далеко не самую последнюю армию к нему в придачу? Почему нам не говорят о том, что в результате вся власть в стране была сосредоточена вокруг азиатов и проазиатской верхушки, что, по сути, мир снова стал биполярным и уже десять лет мы все благополучно балансируем на грани третьей мировой войны? Сначала комплиментация СНГ, потом союз с Китаем и Северной Кореей, великий Русско-китайский Файервол, отрезавший нас от Интернет в том виде, в котором он известен и доступен на западе. Ведь это афера века, читы, рокировки в политике, вся ситуация потому и напряжена, что неестественна, будь у Японии намерение развиваться мирно - ей такой союз нафиг сдался. А раз он заключен - намерения развиваться мирно у неё нет, и она хотят одного - мести за два своих сожженных города или еще чего хуже. Почему на уроках подробно не рассматривают то, как окрысившиеся после ряда международных санкций США смотрит на Восточный Союз?

— Кен, выйди из зала.

Кен стал собирать вещи.

— Кен, Кеннеди, Кенни - как ты там…

— Я Кеншин!

— Ну, это японское второе имя. - Улыбнулась всему классу учительница, похожая на буч-лесбиянку с сединой на висках. - Ты только пойми - я тебя выгоняю не потому что ты там нам какую-то там правду вдруг открыл и она против горла всему учительскому составу стала. Ты просто хам Кен. Перед ответом нужно поднимать руку.

— Да он поднял. - Сказал парень, сидевший позади Кена. - Но вы бы его поднятую руку все равно не ратифицировали, поэтому он стал отвечать, не дожидаясь вашей реакции на поднятую руку.

— Вадим - Мы тебя слышим, но не слушаем. Кен - соберешься вне класса. А теперь продолжим урок.

— Исключительно по моему скромному и совершенно не обоснованному мнению, человек склонный к хамству сам видит хама во всех, кто ему неугоден в данную, настоящую секунду времени. Просто узнает.

— Простите? - Учительница замерла, устремив взгляд к Вадиму.

— Брейк! - Воскликнула весела девочка, имени которой Марико не запомнила, изучая сетевой журнал с фотографиями перед занятием. Она явно пыталась их разнять, понимая, что одной за партой будет сидеть скучно.

— Нет уж, мы дадим Вадиму высказаться. - Насупилась буч-лесбиянка.

— Когда вы говорите “хамло”, вы имеете в виду - человек вам не нравится, он вас раздражает именно в эту секунду, причем он может для этого ничего не делать, а просто спать на занятиях - это тоже хамство по отношению к учительнице. К примеру, возьми я вашу жизненную позицию себе, я считал бы вас хамлом исключительно по факту рождения.

— Вадим - взял вещи и вышел вслед за Кеннеди.

— Неужели нас покинет последний Стрелок сдвинувшегося мира. - Тихо прошептал кто-то сзади и коварно рассмеялся.

— Он - Кеншин! - Вадим собирался очень громко. - Ладно, ваша хата, вы тут главная.

— Вадим, объяснишь, что значит “ваша хата”?

Вадим молча собрал вещи, кинул сумку через плечо, тряхнул челкой и вышел вслед за Кеном.

— И так, когда двоечники и хамы удалились, может мы продолжим урок? - Щелкнула суставами пальцев учительница. - Наша новенькая с японским именем еще не закончила отвечать, послушаем её?

Марико внимательно изучала черты лица Галины Шауддиновой.

— Мне нравятся ваши виски. Интересно подстрижены. - Тихо сказала она, чуть подкрутив локон своих волос на пальце и дернув. На мгновение ей показалось - сейчас за дверь отправится и она, но учительница сменила гнев на милость и тихо согласилась, что седеющие виски у неё и вправду интересно подстрижены, после чего повторила свой вопрос.

— Рашка снова олдскульно-тоталитарна, в этом суть.

— Егор, я не понимаю тебя. Говори осмысленными завершенными предложениями на моих занятиях и не используй ни какой из жаргонов. Страны “Рашка” никогда не существовало. Мои познания английского позволяют мне предположить, что это означает “старая школа”, но несмотря на то, что вы учите английский правилами школы номер девять запрещено его употреблять вне занятий.

— А мы сейчас - не на занятиях?

— Потому я и не веду тебя в учительскую.

— Она их всех водит. - Прошептала соседка через две парты по диагонали от Марико, выгнувшись ящеркой и улыбнувшись так, как могут улыбаться лишь рыжие - с оттенком Супер Марио Брос. - Мальчиков и некоторых девочек даже. Что она там с ними делает… Марико - расскажешь, когда тебя поведут, я что-то неудачница в этом планет - наверное, рыжие ей не нравятся.

— Я все слышу. - Заметила учительница. - У меня нет предрассудков к цвету волос, но Вика, ты снова притащила свою спелеологию на урок, это что у тебя на парте?

— Кошки. Хотите потрогать - они острые и давно лежали в сырой, полной гниющей с осени листвы весенней земле.

— Тебе не удастся подсадить учителю столбняк, Вика.

— Я и не собиралась, черные копатели действуют иными методами.

— Зачем тебе кошки на уроке?

— Они някают. - Предположила соседка Вики. Но Вика покачала головой.

— Они не някают.

— Как жаль. - Сунула в ротик сладкую палочку соседка Вики. Две рыжих за одной партой - это заговор.

— Ладно, но чтобы их не было.

Вика - спелеолог или просто выпендривается? Все-таки это нормально, и ничего страшного для Кирики Марико пока не выявила. Она делала пометки в своем воображаемом белом блокноте, Вика в нем была записана как редкостная дрянь - Марико тоже скептически относилась к рыжим. Есть в их лицах что-то от рептилий и все-таки пусть даже они скрывают от остальных людей свою яйцекладущую Австралийскую природу - Марико умела уживаться с иными видами, отличными от Homo Sapiens, и никогда не пускала в себя расовую ненависть. Поэтому она не собиралась гнобить Вику, устраивать ей темную сговорившись с черноволосыми девочками или иным способом дискредитировать этот цитрусовый цвет волос. Лилу так Лилу, ну и что, что дура - за дурами будущее. Марико заявила себе, что неприязни к этой девочке не чувствует и старалась больше на неё не смотреть, хоть та и была наверняка в глазах мальчиков чертовски сексуальна.

Сторінка з

Будь ласка, увійдіть (або зареєстуйтесь) щоб залишити коментар